Связаны тьмой

Дорога вывела их к асфальту. Вдалеке медленно полз грузовичок с открытым кузовом. Его покосившаяся кабина будто скрипела даже издалека. Кай поднял руку, помахал. Машина остановилась.

— Куда путь держите? — спросил водитель, пожилой мужчина с густыми бровями и сигаретой в уголке рта. Он смотрел на Кая и Элиру с лёгкой настороженностью, как на чужаков, которых не ждали.

— Нам бы в город ближайший, где можно остановиться. — Кай говорил ровно, но пальцы сжались, будто готов был отбиваться, если понадобится.

Мужчина затянулся и кивнул.

— Лорент, до него с десяток миль. Я вас подвезу. Только.. — он медленно оглядел Элиру. — Там не любят чужих. Особенно тех, кто не умеет молчать.

— Мы не шумные. — она впервые за долгое время заговорила. Её голос был тих, но твёрд.

Они забрались в кузов. В машине пахло капустой, бензином и пылью. Кай сидел, вжавшись в металл борта, и не сводил глаз с дороги. Его дыхание было ровным, но в глазах жил напряжённый огонь.

— Думаешь, там будет лучше? — прошептала Элира.

— Не знаю, но точно не здесь. Нам нужно идти вперёд.

"Каждая миля от Варианта — как вздох после долгого удушья. Я чувствую, как старые цепи ослабевают. Отец больше не дышит мне в затылок. Вилс не шепчет из темноты. Но почему же внутри всё ещё тяжело? Почему свобода кажется пугающей, как первый шаг по льду? Я не знаю, кем стать, когда никто не говорит тебе, кем быть. Элира рядом — единственное, что держит меня на плаву. Но что, если я её подведу? Что, если без знакомых стен я окажусь никем?" 

Дорога стелилась сквозь пыльные поля, а впереди, на горизонте, уже вырастали силуэты построек. Лорент.

Мужчина, представившийся Грегором, оказался разговорчив. Толстоват, с рыхлыми щеками и тяжёлым подбородком, он держал руль одной рукой, а второй — время от времени ковырялся в носу или поправлял жирные волосы. Его рубашка была натянута на животе, пятна от пота проступали под мышками, а в салоне всё ещё пахло луком, маслом и дешёвым табаком.

— Вы, я гляжу, с рюкзаками? В отпуск, что ли? — спросил он, обернувшись через плечо. — Или родственников навещаете?

— Просто едем. — коротко ответил Кай.

— Ну, правильно. Иногда просто ехать лучшее, что можно сделать.— усмехнулся Грег, стряхивая пепел в щель между сиденьями. — А в Лоренте-то бывали уже? Город не рай, конечно, но всё для жизни есть: гавань, почта, пара рынков. Если остановиться — жить можно.

Элира чуть приподнялась, глядя в окно. За посадками и складскими корпусами открывался вид на залив. Ветер гладил воду, вдалеке качались лодки с облупившейся краской, а солнце прорывалось сквозь утренний туман, окрашивая всё в цвета разлитого мёда. Воздух пах солью, рыбой и чем-то новым — возможностями.

"Как же хочется верить, что здесь всё будет по-другому. Что мы не принесли с собой прошлое в чемоданах, как заразу. Что я смогу быть просто человеком — не ведьмой, не грешницей, не той, которая лежала под чужими руками в поисках любви. Просто женщиной рядом с мужчиной, которого выбрала. Кай молчит, но я чувствую его напряжение, как натянутую струну. Он боится. А я...хочу надеяться. Впервые за так долго — хочу быть счастливой"

— Мы ищем место, где можно было бы остановиться.— спокойно сказала она, и в её голосе звенела надежда, которую она не пыталась скрывать.

— А, ну тогда вам повезло! — водитель оживился, поправляя зеркало заднего вида. — Город небольшой, но уютный. Люди живут своим трудом, честно.

Кай только кивнул, не желая вдаваться в подробности. Но слова Грегора были странно спокойными. Добрыми, почти простыми. Как будто мир, в котором люди помогают друг другу просто так, действительно существовал.

— С жильём тоже можно решить. — Мужчина щёлкнул поворотником, машина качнулась на ухабе. — Есть хостел у причала, старушка Мэри сдаёт койки, да и пару комнат получше. Она, правда, сварливая, как чёрт в ступ, но честная, не обманет. Или, если деньги есть, подальше от порта снимите — там тихо. Меньше пьяных моряков орут по ночам. 

— Спасибо Вам большое.— сказала Элира. Голос её был мягким, но немного натянутым, как у человека, которому всё ещё непривычно, что с ним разговаривают просто так, без подвоха.

Грегор снова усмехнулся, показав жёлтые от табака зубы.

— Да не за что. Мне не жалко. Вы ж нормальные вроде, а нормальные люди — пусть находят своё место. Только вот что скажу... — Он притормозил перед железнодорожным переездом, где мигал красный фонарь. — Не держитесь особняком от людей, но и не лезьте сразу в душу. Тут все поначалу улыбаются, а потом забывают. Надо сами по себе — аккуратно, но честно. Тогда всё будет.

Машина свернула на широкую, вымощенную потрескавшейся брусчаткой улицу. Лорент разворачивался перед ними постепенно, как театральная декорация. Сначала окраины — деревянные домики с покосившимися заборами, на которых сушилось выцветшее бельё. Женщины в фартуках стояли у колонок с водой, переговариваясь между собой тихими, усталыми голосами. Дети с грязными коленками гоняли вытертый мячик по пыльной дороге.  Дальше здания становились выше. Двух и трёхэтажные дома из красного кирпича, с узкими окнами и железными ставнями. На первых этажах располагались лавки: булочная с выцветшей вывеской, мясная с тушами, висевшими в витрине, парикмахерская с полосатым столбом у входа. Над дверьми болтались жестяные таблички, постукивая на ветру.

— Вот и центр.— объявил Грегор, тормозя у небольшой площади. — Сейчас к Мэри свожу. Только предупреждаю, она не подарок. Может, и нагрубит поначалу. Не обижайтесь, она всех новеньких испытывает.

В центре площади стоял памятник — потемневший от времени солдат с винтовкой, вокруг которого играли дети, а старики кормили голубей. Воздух пах хлебом из пекарни и дымом из труб, а где-то вдалеке слышался гудок парохода.

 "Люди работают руками, зарабатывают хлеб, потом, живут от зарплаты до зарплаты. Здесь не прячутся от реальности, а встречают её лицом к лицу. Может быть, именно это нам и нужно — честная, простая жизнь, где не надо бояться теней и голосов из прошлого?"

Они прошли по узкой улочке, мимо мастерской сапожника, где в окне горела лампа, и седой мужчина в кожаном фартуке стучал молотком по подошве. Дальше лавка с тканями, где на верёвках развешивались отрезы шерсти. Женщины стояли у прилавка, торгуясь с продавщицей из-за каждой копейки — деньги в эти времена доставались нелегко.

— Мэри живёт вон там.— показал мужчина на двухэтажный дом с облупившейся жёлтой краской. — На первом этаже хостел, на втором её жильё. Она сама в войну мужа потеряла, детей не было. Вот и сдаёт комнаты — деньги нужны, и не так одиноко.

Кай оглядывался по сторонам настороженно. Каждый звук, каждое движение он воспринимал как потенциальную угрозу. Слишком долго жил в мире, где опасность пряталась за каждым углом.

"Слишком много людей. Слишком много звуков. В Варианте я знал каждую тропинку, каждый камень. А здесь...я слепой щенок в чужой стае. Что, если они почувствуют во мне чужака? Что, если узнают, откуда мы? Что я — сын охотника, а Элира — ведьма? Нет, здесь этого не знают. Здесь мы можем быть кем угодно. Но кем? Я не умею быть никем, кроме того, кем был"

Дверь дома открыла женщина лет шестидесяти, с седыми волосами, стянутыми в тугой пучок, и лицом, изрезанным морщинами. Глаза у неё были серые, острые, изучающие. Она оглядела их с ног до головы, задержав взгляд на рюкзаках и потрёпанной одежде.

— Это старушка Мэри.— представил Грегор. — А это молодая парочка, ищут жильё.

— Вижу, что парочка.— сухо ответила Мэри, не пригласив войти. — Деньги есть?

— Есть.— ответил Кай, достав из кармана несколько монет.

Мэри пересчитала их взглядом, кивнула. — На неделю хватит. Дальше посмотрим. Откуда будете?

— Из деревни, остановиться хотим.— ответила Элира, стараясь улыбнуться дружелюбно.

— Деревенские значит.— буркнула старуха. — Ну, заходите. Только чтоб без драк, без пьянок и без шума после девяти. А то выгоню, и деньги не верну.

Они прошли в узкий коридор, пахнущий сыростью и краской. Стены были оклеены выцветшими обоями в мелкий цветочек, пол скрипел под ногами. По стенам висели объявления: «За курение — штраф», «Стирать только в прачечной», «Гостей не принимать после восьми»

— Вот ваша комната.— Мэри отперла дверь ключом, который висел у неё на поясе среди десятка других. — Кровать одна, но широкая. Тумбочка, стул, умывальник. Туалет в конце коридора, общий. Вода только холодная, кипятить в чайнике на кухне, но посуду за собой мыть.

Комната была маленькой, квадратов десять, с одним окном, выходящим во двор. Кровать с железными спинками, покрытая серым одеялом. Стол, качающийся на четырёх ногах. Над умывальником — треснувшее зеркало. Но было чисто, и пахло хозяйственным мылом.

— Сколько с нас? — спросил Кай.

— За неделю — пятнадцать монет. Вперёд. И залог десять, на случай, если что сломаете.

Кай отсчитал средства . Мэри пересчитала их дважды, сунула в фартук.

— Грег вас проводил, значит, люди вы не совсем плохие.— сказала она, немного смягчившись. — Только смотрите у меня, порядок. Нарушите — вылетите быстрее, чем поймёте.

— Спасибо.— сказала Элира. — Мы не будем мешать.

— Посмотрим.— буркнула Мэри и ушла, тяжело стуча каблуками по полу.

Оставшись одни, они поставили рюкзаки на пол. Элира подошла к окну, распахнула его настежь. В комнату ворвался свежий воздух, пахнущий морем и хлебом из пекарни.

— Кай! — воскликнула она, оборачиваясь к нему с сияющими глазами. — Посмотри! У нас есть дом! Настоящий дом!

Она прыгнула на кровать, та скрипнула под её весом. Засмеялась звонко, как девчонка, и покрутилась, раскинув руки.

— Мы вырвались! Мы здесь! Мы свободны!

"Как же легко дышится! Нет Фауны с её взглядами, нет теней прошлого за каждым углом. Здесь никто не знает, кто мы такие. Здесь мы можем быть обычными людьми — влюблёнными, которые ищут своё счастье. Я могу работать, учиться готовить, стирать его рубашки, встречать его по вечерам. Как обычная жена! Мне так хочется быть обычной, простой, человечной"

Кай стоял у двери, наблюдая за её радостью, но не разделяя её. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки.

— Ты не рад? — спросила Элира, замечая его мрачность.

— Рад.— ответил он, но голос прозвучал неубедительно. — Просто...привыкаю.

Она села на край кровати, похлопала рядом с собой. Кай подошёл, опустился рядом. Кровать прогнулась под их общим весом.

— Что тебя беспокоит? — мягко спросила она, беря его за руку.

— Всё.— выдохнул он. — Этот город. Эти люди. Грег кажется добрым, но вдруг это показуха? Мэри нас терпеть не может, это видно. А если мы не найдём работу? Если монеты кончатся?

"Я боюсь так сильно, что руки трясутся. В Варианте я знал правила игры — кто враг, кто друг, как выживать. А здесь? Здесь я как слепой котёнок. Эти люди улыбаются, но что у них на уме? Грегор помог нам, но зачем? Что он хочет взамен? Я не умею доверять. Я не знаю, как быть уязвимым и оставаться живым"

— Кай.— Элира повернулась к нему лицом, взяла его лицо в ладони.— Посмотри на меня. Грегор помог нам не потому, что хочет что-то получить. Он помог, потому что есть добрые люди. Мэри грубая, да, но она дала нам крышу над головой. Это уже больше, чем у нас было вчера.

— А если это всё обман? Если за добротой прячется что-то ещё?

— А если нет? — Её голос стал тверже. — Ты прожил столько лет в страхе, что разучился видеть хорошее. Но посмотри — мы здесь, мы вместе! Можем просто жить!

Она встала, подошла к окну.

— Видишь эту пекарню? Этих людей? Они просто живут своей жизнью. Быть может, и мы сможем так же — просто жить, без страха, без бегства.

"Она мечтает, строит планы, как будто мы обычные люди, которым позволено иметь будущее. А я всё жду подвоха. Всё жду, когда из-за угла выскочит отец или Вилс с его проклятыми пророчествами. Но может быть, она права? Может быть, стоит попробовать поверить?"*

Кай подошёл к ней, обнял сзади.

— Прости. Я просто...не привык к хорошему.

— Тогда привыкай.— прошептала она, улыбаясь, прижимаясь к нему спиной. — У нас есть время.

Вечером они ужинали в общей кухне — картошкой, которую Элира сварила в большой кастрюле на общей плите. Сидели за длинным столом вместе с другими жильцами: пожилым моряком с татуировками на руках, молодой женщиной с ребёнком на руках и тихим стариком, который всё время что-то записывал в блокнот.

— Новенькие? — спросил моряк Себастьян, представившись, и крепко пожав им руки. — Надолго к нам?

— Пока не знаем.— ответил Кай.

— Город хороший.— заметил старик, не поднимая глаз от блокнота. — Тихий, спокойный. Для молодых самое то.

После ужина они вернулись в свою комнату. Элира тут же принялась обустраиваться — развесила их немногие вещи на единственном крючке, протерла пыль с тумбочки, поправила одеяло на кровати. Кай сидел на стуле и наблюдал за ней.

— Ты как будто гнездо вьёшь.— заметил он с улыбкой.

— А что, разве не похоже? — Она обернулась к нему, щёки розовые от хлопот. — Мы же теперь здесь живём. Это наш дом.

"Для меня дом всегда был местом, откуда хочется убежать. А она говорит это так, будто дом — это счастье. Может быть, она права. Может быть, дом — это не стены, а человек, с которым ты просыпаешься утром"

Они легли в кровать, которая оказалась узковатой для двоих, но от этого только уютнее. Элира прижалась к Каю, положила голову ему на грудь. Он гладил её волосы, слушал её тихое дыхание.

— Кай?

— Да?

— Я счастлива. Первый раз в жизни, по-настоящему счастлива.

Он поцеловал её в макушку.

— Я тоже.— сказал он. И впервые за долгое время это была правда.

За окном шумел чужой город, но здесь, в этой маленькой комнате, под скрипучей крышей старого дома, им было хорошо. Будущее пугало, но оно было их собственным. И пока Элира дышала рядом с ним, Кай чувствовал, что сможет справиться с любыми страхами. Они засыпали под звуки города — далёкие гудки кораблей, шаги поздних прохожих по брусчатке, мяуканье кота во дворе. Новая жизнь начиналась здесь и сейчас.