Ледяной Поцелуй

В школе не произошло ничего интересного. Некоторые из девчонок - из нашего клуба - уже обзавелись значками. Галя предложила пойти сегодня покупать, но я отказалась - мне нужно подготовиться к приходу Ромы. Прибрать комнату - правильнее сказать, вылизать ее сверху донизу. Мира тоже отказалась, сказала, что у нее болит голова.

Галя жаловалась, что Коля ее до сих пор не добавил в друзья. И Леша почему-то тоже. Когда говорила, смотрела на Мирку, но та сделала вид, что не замечает.

Так мы и разошлись по домам.

В семь с работы пришел папа и сразу заметил, что в квартире необыкновенная чистота. А узнав, кого мы ждем, весьма обрадовался.

Я думала, у меня сердце выскочит из груди, когда без пяти восемь зазвонил домофон.

Рома пришел подготовленный: моей маме он подарил горшок с цветком, а мне коробку конфет.

После того как мама обняла горшок с бегонией, я больше ни о чем не беспокоилась.

Мы сидели на кухне и пили кто чай, кто кофе, с конфетами и тортом. Рома держался очень уверенно, можно было подумать, ему каждый день приходится знакомиться с родителями разных девушек.

И все было хорошо, лучше некуда, даже вопрос с институтом как-то легко проскользнул, пока мама не спросила:

- А как вы вообще познакомились?

- В кино, - ответил Рома.

- В кино-о? - переспросила мама и посмотрела на меня.

- Не совсем в кино, - взволнованно поправила я и пнула Рому под столом. - Там на этаже с кинотеатром разные кафешки, в тот день не было мест, и Рома с другом попросились к нам с Галькой за столик. Так и познакомились. А потом пошли вместе в кино.

- Понятно, а то я было подумала... - мама кивнула и, тепло улыбнувшись Роме, сказала: - Мы, наверно, уже надоели тебе своими расспросами!

- Ну что вы, - в ответ улыбнулся тот.

- Даша, покажи Роме свою комнату, предложила мама.

И мы, наконец, были свободны.

Я привела его в свою сиренево-белую спальню и с гордостью, прикрыв дверь, сказала:

- Ну вот, тут я живу.

- Очень мило, определил он и с любопытством взглянул на меня: - А что за история со столиком?

Я сердито поджала губы.

- А по-твоему, история с надписью под моим окном лучше?

Он промычал что-то невразумительное и подошел к столу. Некоторое время рассматривал мои вещи, потом долго смотрел на ноутбук.

- Что? - не выдержала я.

Парень, прищуриваясь, наклонился и, ведя пальцем но поверхности, прочел: «Рома - козел» - и посмотрел на меня.

Даже зеркала не нужно, чтобы понять, какая я красная.

- Я же вытирала, - пробормотала я. вглядываясь в едва виднеющуюся надпись.

Рома характерно приподнял брови.

- Я объясню, - прям выпалила. - Это я раньше написала! Ну тогда... тогда...

Он шагнул ко мне и, обняв, заверил:

- Неважно.

Вздыхаю.

- Кажется, ты понравился моим родителям.

Они тоже мне понравились. - Рома посмотрел на сиреневые стенные часы и сказал: - Я им понравлюсь еще больше, если не задержусь в твоей комнате более чем на десять минут. Уже поздно.

Я проводила его до дверей. И в самом деле, увидев, что он уходит, мама хоть и воскликнула: «Уже уходишь? Так скоро!» но сама явно одобряла сей жест.

- Уже поздно, Даше нужно готовиться ко сну, - как ни в чем не бывало ответил тот.

И я поняла, что мою маму он очаровал целиком и полностью.

На прощание он нежно сжал мою руку.

- До завтра.

Боже. Я такое только в сентиментальном кино и видела.

* * *

Значки мы с Галькой и Миркой все-таки купили. Я с Эдом, Гаха тоже с ним, а Мирке больше нравится Эммет. Наш клуб процветает, присоединились еще тридцать человек из других классов. Стало намного интереснее.

С Ромой встречаюсь каждый день, ходим гулять, хоть на улице и холодно. В кино два раза ходили, в кафе. Мы очень сблизились. По утрам я думаю о нем и перед сном, да и весь день тоже.

Я купила себе черные угги с серебристой надписью «Twilight». На мне серые джинсы, заправляю их в угги, белая куртка, под ней любимая кенгуруха. Серые пушистые шапка и шарф. Видела «сумеречные» шарфы, думаю приобрести. Уж блокноты, тетради, ручки, календарики давно мной скуплены.

Мы с Ромой идем в сторону комплекса. На улице снежок, так приятно хрустит под подошвами. А с черного неба летят мелкие снежинки. Красиво.
- Может, лучше погуляем? - уже у самых дверей комплекса спросила я.

Рома пожал плечами, и я потянула его в сторону парка, где он впервые меня поцеловал.

Я видела, что он удивился, но ничего не сказал.

Мы вошли в парк через чугунные ворота и двинулись по белой от снега аллее, освещенной фонарями.

Я болтала про клуб, про школу и про «Сумерки». Он слушал, шутил, улыбался.

Иногда я задавалась вопросом: «Неужели ему в самом деле все это интересно?» Но его спросить не осмеливалась. Боялась ответа? Боялась, что он не солжет и правда заденет меня?

Мы почти дошли до калитки, ведущей на кладбище. Я остановилась и, глядя на нее - приоткрытую, посеребренную снегом, сказала:

- Сходим?

Тут уж он не выдержал:

- Зачем? Ты, кажется, не любишь кладбища!

- Но бояться их глупо! Все там будем, - засмеялась я. - К тому же мне нравятся вампиры, а они водятся на кладбищах. Настоящие вампиры!

Он пнул ногой калитку, та со скрипом открылась, а Рома заметил:

- Нет никаких вампиров, Даша, все это сказки.

- Неправда! - воскликнула я. - Они есть, я читала материалы в Интернете о настоящих вампирах. Могу тебе прислать статьи, сам убедишься, там все научно доказано.

Рома посмотрел на меня как-то странно, но спорить не стал.

А ведь я действительно читала. В «Сумерках» вампиры ненастоящие - сказочные. Настоящие не сияют, они держатся кладбищ, пьют человеческую кровь, они сильные и беспощадные. Не испытывают жалости, боли, их не тяготят дурные воспоминания, они никого не боятся.

Мы зашагали по узким тропинкам между могилами. Здесь пахло землей.

Как странно. Ведь земля под снегом. Тут вообще особый запах - гнили и земли.

Вскоре мы очутились перед той самой могилой, куда Рома приволок меня с друзьями. Я перепрыгнула оградку и подошла к огромному кресту.

- Может, пойдем? - через некоторое время предложил Рома.

А я все смотрела на крест, смотрела и не могла насмотреться. Дотронулась до него, счистила с него перчаткой снег.

- Даш!

Я посмотрела на парня через плечо.

- Ты боишься?

- Нет, - опешил он и, помолчав, добавил: - Но мне не кажется прогулка по кладбищу... занимательной.

Я вспомнила, как его друзья держали мои руки, а Коля целовал меня. По спине прошелся холодок.

- А ты все еще хочешь меня поцеловать? - до странного звонким голосом спросила я.

- Конечно. - Он нахмурился и подал мне руку. - Пойдем?

Я взяла его руку и притянула его к себе, подняла лицо, подставив ему губы.

- Поцелуй меня.

- Но почему здесь?

- Не знаю, - беспечно пожала я плечами. - Почему бы и не здесь?

Что со мной происходит? Что и зачем я делаю?

Я приподнялась на цыпочки и обвила его шею руками, прошептав:

- Обманщик, совсем ты и не хочешь меня поцеловать!

Он посмотрел по сторонам. Кажется, ему было не по себе. Но он склонился к моим губам и осторожно прижался к ним своими, совсем ледяными. А затем отстранился.

Я хмыкнула.

- Так, по-твоему, целуют тех, с кем хотят встречаться?

Он потупился.

- А ты мне не ответила, согласна ли...

Я уперлась спиной в крест и, дотрагиваясь губами до его губ, прошептала:

- Я говорила, что мне нравятся твои губы?

- Не припомню. Но ты все еще не ответила.

- Я буду с тобой встречаться. Поцелуешь меня?

Рома кивнул.

- В другом месте.

- Почему не здесь?

Он попытался снять со своей шеи мои руки, но я крепко обняла его. На нас падал снег, спиной я чувствовала холод от креста.

- Ладно. - Рома наклонился и, накрыв мои губы своим ртом, раскрыл их языком. Мое сердце замерло, и внутри все сжалось, руки сползли по его плечам и уперлись в грудь.

Он оторвался от моих губ и уставился на меня.

Мы целую вечность молчали, а потом он сказал:

- Ты отталкиваешь меня, - и отступил на шаг.

Меня била дрожь.

- Прости, - с трудом вымолвила я и сократила между нами расстояние, - Давай попробуем еще раз?

- Нет. - Он резко отвернулся и, перепрыгнув оградку, сказал:

- Мы уходим отсюда.

Я заплакала.

Не понимаю, что со мной происходит. Я люблю его, но...

Рома увидел слезы, а скорее услышал всхлипы и выругался. Обычно он не ругается.

От этого я расплакалась еще сильнее. Представляю зрелище. Стоит идиотка в уггах «Twilight» зимой на кладбище на могиле в темноте и плачет.

Рома вернулся и обнял меня.

Поцеловать больше не пытался, гладил по спине.

А когда я немного успокоилась, спросил:

- Это из-за того, что я сделал тогда?

- Нет, - поспешно ответила я.

- Да, - сказал он.

Рома вывел меня с кладбища на аллею в парке и уже там, при свете фонарей, начал допрос:

- Тебе неприятны поцелуи? Они пугают тебя?

- Я не знаю, - призналась я. Мне так стыдно и снова хочется зареветь. Отворачиваюсь, смотрю на приоткрытую калитку, за которой тихо спит кладбище.

- Даш, зачем мы пошли на кладбище?

Не знаю.

- Ты уверена, что я нравлюсь тебе?

Я судорожно кивнула и, подняв на него глаза, сказала:

- Я люблю тебя.

У него ресницы были в снежинках. Внутри перестало все сжиматься, я расслабилась, и мне даже стало весело.

- Я бы хотела снять поцелуями все снежинки на твоих ресницах, - уверенно произнесла я.

Рома потрясенно моргнул и снежинки посыпались на его щеки.

Похоже, он мне не верит. И тут до меня дошло, что он никогда не говорил, что любит меня,

Я испуганно выдохнула:

- А ты?

- Я? - Он сосредоточенно смотрел на меня, а потом пробормотал: - Но на твоих нет снежинок.

- Я про другое... Сердце бьется взволнованно и гулко.

Рома засмеялся, а потом подхватил меня и закружил.

- Я очень, очень тебя люблю! - Он меня поставил на землю и уже менее радостно констатировал:

- Но с поцелуями у нас не получается.

Я посмотрела на него с надеждой:

- Ты подождешь?

Он покачал головой:

- Придется.

* * *

За последние недели в моем шкафу появилось столько черной одежды, что она уже почти вытеснила всю разноцветную.

Сегодня понедельничное заседание клуба. Подкласса в черных кенгурухах. А у меня еще новенькие кеды черно-красные, с яблоком. Яблоко - символ «Сумерек», запретной любви между вампиром и простой девушкой.

Важный день для клуба - выбираем президента. Думаю, им стану либо я. либо Галька. Потому что идея клуба принадлежала нам.

Мы расселись кружком, все заметно нервничают. Каждый хочет стать президентом. Наш единственный мальчик обходит всех девушек с шапкой, куда бросают бумажки с именем победительницы.

Я голосую за Гальку, а она за меня. А вот Мирке непросто, она попросила нас не обижаться и отдала свой голос за мальчика, чтобы не повлиять серьезно на ход голосования.

Мирка вообще какая-то апатичная последнее время. Спрашиваем: «Что случилось?» - она только глазами хлопает и так ненатурально удивляется, что просто бесит.

Наконец все бумажки в шапке. Наш мальчик вынимает по бумажке и выкладывает на стол. Сразу образовались две особенно высокие стопочки - эго точно я и Галька.

Мальчик подсчитал сперва одну стопочку, потом другую и объявил:

- С перевесом в два голоса победила Галя Васютина.

Все поздравляют нового президента. Я тоже. Но в душе мне обидно. Я тоже хотела быть президентом и справилась бы не хуже.

Неожиданно двери открылись, две девчонки-восьмиклашки просунули головы, прокричали: «Сумерки» - самый тупой отстой», - и, хихикая, захлопнули двери.

- За ними! - скомандовал наш новый президент. Все сорвались и побежали догонять девчонок.

А я осталась, подошла к столу и пересчитала бумажки. У Гали оказалось их пятнадцать. Я пересчитала свои. Семнадцать.

Да что за дела?

Снова пересчитала - то же самое.

Мальчишка перепутал! Я глубоко вздохнула, сердце застучало радостно, я открыла рот, чтобы сообщить, что обнаружила, но в кабинете никого, кроме меня, не было.

Я бросила бумажки на стол. Теперь это не имеет значения. Все решат, будто я сама прибавила себе голосов.

Я взяла свой рюкзак и вышла за дверь. В коридоре находились все члены клуба, восьмиклашки лежали на полу, и каждый член клуба пинал их.

Галя посмотрела на меня.

- Ты не обижена?

- Нет.

- Тогда чего ты такая?

- Какая?

Подруга обвела рукой всех членов клуба, пинающих антифанатов «Сумерек». Тогда я подошла и тоже пнула одну из девчонок.

Подруга была довольна.

Пинали бедолаг долго, пока те не заревели. Только тогда отпустили.

Галя позвала всех назад в кабинет, но я сказала, что у меня встреча с Ромой, и ушла.

А на самом деле с ним я встречаюсь только вечером. Он же в институте.

Когда мы встретились и пошли в тот ресторанчик, куда он первый раз меня водил и где купил коктейль, то я рассказала про голосование.

Он сказал, я правильно поступила, что не стала никому ничего доказывать. Считает, выставила бы себя в плохом свете. Я с ним согласна. Ничего уже не поделать. Галька - президент и моя лучшая подруга.

- Видел бы ты, как мы отпинали тех девчонок. - смеясь, сказала я.

Рома поднял на меня глаза от вазочки с салатом и долго смотрел. А потом спросил:

- А если бы я так сказал про «Сумерки»? Ты и меня бы отпинала?

Я пригубила коктейль.

- Но ты же не скажешь плохо о том, что мне дорого?

Он вздохнул.

- Нет, не скажу, - вынул из куртки конверт и протянул мне. - Вот, держи.

- Что это? - Я вскрыла конверт и достала узкую длинную открытку с изображением белых голубей, сердечек и золотых колец - приглашение на свадьбу.

Вау!