Глава 2
Дедушка Федя встретил меня в аэропорту Эрджан. Когда я вышла в зал, немного оглушенная, уставшая, переволновавшаяся, то вначале никого и ничего не видела. Мой излишний вес во время полета давил на меня, я чувствовала себя крайне некомфортно, болела голова и даже начало тошнить. К тому же летела я с пересадкой через Стамбул. Прямого рейса, как оказалось, нет. И я все еще не пришла в себя. Мне хотелось лишь одного – лечь где-нибудь в тихом и темном уголке. Но тут на меня налетел показавшийся слишком молодым для моего деда поджарый и загорелый мужчина и буквально оглушил приветствием, расспросами, предложением «сразу где-нибудь подкрепиться». Он заключил меня в крепкие объятия и расцеловал.
– Внученька! – возбужденно говорил дед. – Да какая же ты стала раскрасавица! И совсем-совсем взрослая! Как же давно мы не виделись!
Услышав определение «раскрасавица», я просто не поверила своим ушам. По настоянию Аллы я не стала пользоваться косметикой, волосы гладко зачесала назад, надела удобные сандалии, широкие шорты и футболку. После довольно прохладной московской погоды здесь на меня обрушилась жара. Я, едва выйдя на улицу, начала обливаться потом. Было около полудня. Солнце обжигало так, словно стоял разгар лета, а не последние августовские дни.
Федор легко подхватил мою дорожную сумку и двинулся к автостоянке. Я знала, что ему в этом году исполнилось шестьдесят пять, но выглядел он настолько моложе, что я буквально не верила глазам. Возможно, загар придавал ему такой вид. У него были густые с легкой проседью волосы и ярко-синие глаза, и выглядел он весьма эффектно.
Он кинул сумку в багажник, усадил меня в машину и забрался сам. Плотно закрыл дверцы и первым делом включил кондиционер. Затем тщательно вытер обильный пот со лба и развернулся ко мне. С его лица не сходила улыбка. Правда, зубы показались мне чересчур белыми и правильными – просто апофеоз стоматологического мастерства. Видимо, именно это придавало моему деду вид голливудского актера старой школы.
– Чем займемся? – без перехода спросил он. – Ты сильно проголодалась? Может, для начала заедем в кафешку? А то дома пустой холодильник!
– Ты на диете? – с улыбкой поинтересовалась я.
– Нет! – рассмеялся Федор. – Просто я только что переехал. Вернее, еще не до конца и переехал-то! Дом абсолютно новый. Но это жилье уже со встроенной техникой и с минимумом необходимой мебели.
– И кондиционеры? – обрадовалась я, глядя в окно на идущую мимо машины пару.
И девушка, и юноша были одеты одинаково – короткие шорты, спортивные майки и вьетнамки. Оба были в бейсболках. Но в такую жару это было оправданно. И я порадовалась, что послушалась Аллу. А то моя мама настаивала, чтобы я вырядилась в строгий брючный костюм, да еще и белую парадную блузку надела, уверяя, что я должна выглядеть прилично и что дед это сразу оценит. Ох уж эти провинциальные представления о приличиях!
– А как же! – кивнул он. – Кондеи здесь первым делом ставят. Климат-то роскошный! Зимы как таковой нет. Температура не опускается ниже плюс одиннадцать. Рай! Поэтому и решил сюда рвануть!
– Да ладно! – не поверила я. – Ты же в Испании обосновался. И уже давно. Можно подумать, там холодно! Темнишь ты, дедуля! Давай, колись!
– Сленг какой у тебя… корявый, – заметил он и вздохнул.
– Алла тоже ругает за такие слова, – ответила я. – Но у нас все так говорят!
– Знаешь, внучка, давно понял, что лучше быть индивидуальностью, хотя, несомненно, легче быть как все! Хорошо, раз ты спрашиваешь, – после паузы добавил он. – Да, мы решили пожить отдельно. Устал я как-то от моей нынешней супруги. Видимо, возраст уже таков, что необходимо личное пространство и, главное, чтобы никто над душой не стоял.
– И ты решил сбежать от нее в другую страну! – расхохоталась я.
– Типа того, – улыбнулся дед. – Имею я право на отдых от семейной жизни! Тем более моя нынешняя жена моложе меня на двадцать лет! А у тебя как с этим? – с любопытством спросил он.
Я смешалась, жар прилил к щекам. У нас в семье никто и никогда не лез в личную жизнь. Только Алле позволялось задавать мне подобные вопросы. Но я дружила с ней с самого детства, так что доверяла полностью. А тут какой-то малознакомый мужчина, пусть и мой родной дед, задает интимные вопросы. Раздражение охватило против воли, я уже открыла рот, чтобы ответить в своей обычной резкой манере, но он так искренне улыбался, его взгляд показался мне таким добрым и сочувствующим, что я взяла себя в руки и тихо ответила:
– Никак! Дед, ты разве сам не видишь? Я же уродина! Толстая, прыщавая неудачница! Какой парень обратит на меня внимание?
Невольные слезы подступили, я с трудом их сдержала и отвернулась.
Его пальцы коснулись моих волос, но я отстранилась.
– Думаю, это у тебя после волнений, связанных с перелетом, – мягко заметил Федор. – Ну ничего, мы это быстро исправим! Чашка ароматного чая и какое-нибудь вкусное пирожное иногда творят чудеса!
И он завел машину.
– Долго нам ехать? – уточнила я.
– Обосновался я неподалеку от Кирении, как здесь говорят – Гирне. Северный Кипр все-таки турецкая республика и многие населенные пункты носят два названия – на турецком языке и на греческом. Так вот до Гирне от аэропорта ехать всего-то полчаса. Все рядом! Там мы и перекусим. А уж потом домой поедем. Мое жилье в пригороде, можно и так сказать. Ну, все сама увидишь!
– Ладно, – устало ответила я.
– Но если хочешь, то пообедаем в Лефкоше, тут рядом, минут десять ехать.
– А что это? – вяло поинтересовалась я.
– Я думал, ты знаешь, – удивился Федор. – Думал, проштудируешь хотя бы Интернет и почитаешь о месте, куда едешь. Какая ты все-таки нелюбознательная девушка! – со вздохом добавил он.
– Ах да, вспомнила! – сказала я. – Название города прибытия именно Лефкоша.
– К тому же это столица Северного Кипра, – пояснил дед. – Второе название – Никосия.
«Слишком много информации, – с легким раздражением подумала я. – Голова и так словно в тумане!» А вслух сказала:
– Давай уже остановимся на каком-то одном варианте, а то сразу столько незнакомых слов и не запомню!
– Да-да, – спохватился он. – Ты же только с самолета. Голова, наверное, кругом идет. Да и акклиматизация началась. Молчу!
Я улыбнулась, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Мне даже не хотелось смотреть на пейзажи за окном, такую я ощущала усталость.
Но когда приехали в Гирне, я уже чувствовала себя намного лучше. Думаю, свою роль сыграл прохладный кондиционированный воздух в машине и какой-то фруктовый освежающий напиток, который дед предложил мне. Бутылочка была маленькая, содержимое – явно на основе сока цитрусовых – вкусное, я пожалела, что дед не прихватил с собой еще одну. Однако напиток мгновенно взбодрил меня. Я даже начала интересоваться окружающим. Мы проезжали мимо каких-то показавшихся мне живописными развалин. Я захотела выбраться из машины и сфотографироваться на их фоне. Но дед здесь не остановился. Он сказал, что это остатки древней стены, про которую он ничего не знает. К тому же везде росли какие-то желтые и жухлые на вид стебли. Дед пояснил, что это местные придорожные колючки. В июле они цветут и весьма красиво, а вот в августе засыхают и осыпаются. Жители жалуются на то, что шипы этих растений запросто прокалывают шины автомобилей. Поранить ноги мне совсем не хотелось, поэтому я согласилась, что тут лучше не выходить.
– Мы перекусим, а потом, если будет желание, можем осмотреть основную местную достопримечательность – средневековую крепость, построенную в стиле кастель. Внутри есть и красивая византийская церковь, встроенная в одну из башен, – оживленно рассказывал дед, выворачивая на более широкую улицу.
Я окончательно пришла в себя и с любопытством смотрела по сторонам. Город показался мне довольно оживленным, хотя я уже поняла, что он очень небольшой. Да и высоток видно не было. Город выглядел низкоэтажным. Дома в основном в три этажа, редко – в пять, окрашены в очень приятные пастельные тона, что при таком ярком солнце обоснованно.
– Пообедаем в рыбном ресторанчике, – предложил дед и свернул с бульвара на узкую улочку. – Это же портовый город, тут всегда есть свежая рыба! Ты как?
– Хорошо, – согласилась я, так как ощутила приступ голода.
– К тому же можно устроиться на открытом воздухе, – добавил он.
Я посмотрела в ветровое стекло. Мы уже спускались к набережной. Вид открывался очень живописный. Бухта была сильно закругленной, многочисленные пришвартованные яхты выглядели будто диковинные лепестки огромной ромашки, серединкой которой являлась вода. Справа на берегу я заметила старую на вид крепость с большой округлой башней. На набережной оказалось немало уличных кафе. Их столики прятались под полотняными навесами. Ветер трепал их, и мне показалось, что там должно быть очень свежо и не так жарко. Дед припарковал машину, и мы двинулись в ресторан. Я с удовольствием вдыхала хоть и горячий, но пахнущий морской водой и водорослями ветерок. Он трепал мои волосы, пряди закрывали мне лицо, но я не обращала внимания. И то, что я без защитного слоя косметики, уже не волновало. Впервые я ощутила себя достаточно свободной от условностей, внутри как-то все растаяло, улыбка не сходила с лица, но я ее не прятала. Дед глянул на меня и довольно заметил, что я наконец-то пришла в себя. Мы устроились почти у самой воды. Дед изучал меню, а я – сидящих за соседним столиком двух загорелых парней. Они что-то оживленно обсуждали и периодически поглядывали на меня. Я начала смущаться и отвернулась. Федор сделал заказ, я положилась на его вкус, к тому же не знала местной кухни.
– Парни-то тебя так и едят… глазами, – заметил Федор и засмеялся.
– Какие? – сделала я удивленный вид, хотя прекрасно понимала, о ком идет речь.
– За соседним столиком, – продолжил дед. – Но местные вообще любят корпулентных[1] дам, так что ты абсолютно в их вкусе.
– Глупости! – отрезала я.
Но словно в подтверждение его слов на нашем столе появилась красная роза. Официант вежливо поклонился и что-то быстро сказал. Дед ему ответил, а я впервые в жизни остро пожалела, что была так ленива и не выучила в школе английский.
– Поклонники выразили восхищение твоей красотой, – лукаво проговорил дед.
Я так растерялась, что на минуту замолчала, не зная, куда деть запылавшее лицо.
– Ты, кстати, можешь и не отвечать на этот невинный знак внимания, – продолжил он.
– Так и сделаю, – пробормотала я.
Но улыбка так и лезла на лицо, я никак не могла спрятать ее, губы словно помимо воли растягивались, настолько мне было приятно внимание парней. Я уже успела заметить, что они оба весьма симпатичны – жгучие брюнеты, загорелые и спортивные.
– Учти, Катя, – после паузы назидательным тоном произнес дед, – турки необычайно темпераменты сами по себе, они обожают женщин, умеют говорить комплименты и завлекать таких невинных овечек, как ты. А ведь я за тебя отвечаю. Я поклялся Аллочке, что ты вернешься домой в целости и сохранности.
– Да что мне сделается?! – рассмеялась я, наконец, справившись со смущением. – Пусть только подойдут!
– И подойдут! – уверенно заявил Федор. – Не раз, вот увидишь!
Но меня его предположение только порадовало. Никогда, никогда я не пользовалась успехом у парней. Я просто не знаю, что это такое.
Официант принес наш заказ. Пока он составлял с подноса тарелки, я украдкой глянула на соседний столик. Парни по-прежнему были там. Увидев, что я смотрю на них, дружно заулыбались, восхищенно зацокали и начали посылать мне воздушные поцелуи. Я снова смутилась и отвернулась. И тут же столкнулась с внимательным взглядом деда.
– Может, мне стоит вмешаться? – уточнил он.
– Нет, нет, что ты! – испугалась я. – Они ведь ничего такого не делают!
– Советую оставить их подарок на столе, – сказал он. – Тогда они поймут, что ты не намерена продолжать знакомство.
– Приятного аппетита, – сухо проговорила я и принялась за рыбное блюдо.
Но розу я все-таки решила взять себе. Когда мы закончили обедать и дед расплатился по счету, я встала и сразу направилась к машине, стараясь не обращать внимания на явно огорченные восклицания парней. Федор шел рядом и посмеивался. Но когда нам навстречу попалась еще одна компания парней и они без стеснения начали вразнобой говорить что-то типа: «вау! бьюти! квин! супер!», дед подхватил меня под руку и быстро потащил к автостоянке. Как только мы оказались в салоне, он завел мотор и тронул машину с места.
– Ну и ну! – ворчал дед. – Да я за тобой повсюду с ружьем должен ходить! И как я тебя сейчас одну в город выпущу? Вот же не было печали…
– Не волнуйся! – ответила я, не переставая улыбаться. – Я умею за себя постоять!
– Что-то не заметил, – парировал он. – Шла и млела от такого внимания. Могу себе представить! Ваши-то парни такого бурного восхищения не привыкли выказывать. А тут это в порядке вещей. Так что ты особо не обольщайся. Они тут всем дамам раздают комплименты… так, на всякий случай. А вдруг обломится? – добавил он и рассмеялся.
– Сам такой, – ответила я.
– А то! – согласился дед. – Такова уж наша мужская природа!
Машина вывернула на широкий бульвар. Я с любопытством вглядывалась в прохожих и отметила, что молодежи в городе довольно много. Причем были не только турки, но и европейцы.
– Здесь есть университет, кажется, американский, – сообщил Федор. – Так что в городе не только туристы. Хотя сейчас это место активно раскручивается… я имею в виду вообще Северный Кипр. Но это и понятно. Сами-то ничего не производят, вот и решили за счет туризма выживать. В этом маленьком городе столько отелей, казино и ресторанов, что Лас-Вегас позавидует!
– То-то ты решил именно тут обосноваться! – засмеялась я. – Алла как-то рассказывала, что ты имеешь страсть к игре.
– Ох, Катюшка! Не приведи господи! – погрустнел Федор. – Это ужас что такое! Я ведь угрохал немыслимые деньги на психоаналитика, чтобы избавиться от этого. Много просаживал в казино, непозволительно много… Из-за этого и второй брак развалился. Но сейчас ни-ни! Отвечаю!
– Вот и хорошо! – ободряюще проговорила я. – А то как-то глупо заработанные трудом деньги отдавать просто так!
– Азарт – страшная сила, – тихо ответил он, – и противостоять ей практически невозможно. Это похуже любого наркотика.
Мы выехали из города. Я снова ощущала усталость, после сытного обеда меня разморило, хотелось лишь одного – поскорее оказаться на месте, принять душ и завалиться в кровать. Федор был молчалив и погружен в свои мысли. Помня, что его новый дом за городом, я приготовилась к длительной поездке. Но уже минут через десять мы въехали в поселок, состоящий из белоснежных двух– и одноэтажных вилл. Я с любопытством смотрела в окно, даже пыталась угадать, в которой из них поселился мой дед. Машина остановилась возле показавшегося мне роскошным особняка. Федор быстро открыл ворота, и мы въехали на территорию. Она оказалась совсем небольшой. Он остановил машину возле гаража на два места. Я выбралась из салона и потянулась. Все тело ломило. Нереально синяя вода бассейна, который виднелся возле виллы, манила. Хотелось немедленно в него прыгнуть. Жара стояла немыслимая. Я подняла голову. Небо без дымки и даже маленьких облаков резало глаз кислотным аквамариновым цветом. Солнце было над головой и опаляло мои голые руки.
Федор загнал машину, взял мою дорожную сумку и молча кивнул. Я поплелась за ним. Но как только мы вошли внутрь дома, сразу ощутила свежую прохладу кондиционированного воздуха. Первый этаж состоял из огромной гостиной с камином, пол был выложен крупной плиткой. Слева была расположена обеденная зона и кухня. Они ничем не отделялись от гостиной.
– Пошли, – коротко бросил дед и направился к лестнице.
На втором этаже находились четыре комнаты. Федор кивнул в сторону одной из дверей и сказал, что это его спальня. Остальные оказались свободны.
– Кать, выбирай любую, – предложил он. – Они все уже заранее обставлены самым необходимым. Потом я, конечно, все поменяю. Но пока будем жить в походных условиях.
Он положил мою сумку на пол и скрылся за дверью. А я начала изучать комнаты. «Походные условия» показались мне роскошными. Спальни были выдержаны в разных стилях. Я выбрала «розовую» и втащила туда свою сумку. К моему удивлению, необходимый минимум по местным понятиям – роскошная деревянная кровать с резным изголовьем, пара тумбочек, платяной шкаф с большим зеркалом, обязательный кондиционер, плазменный телевизор, висящий напротив кровати. Весь текстиль был выдержан в одном стиле – розово-цветочном. Это придавало комнате уют. К тому же у меня оказался отдельный санузел с душевой кабиной, что не могло не восхитить. Я быстро выложила свои немногочисленные вещи в шкаф, стянула одежду и встала под душ. Когда ощутила, что полностью охладилась и смыла пот и пыль, завернулась в полотенце и вышла в комнату. Портьеры были задернуты. Я подошла к большому окну и выглянула на улицу. И тут же увидела балконную дверь. У моей спальни был даже отдельный балкон! Я подняла полотенце выше на грудь и вышла на улицу. Вид открывался восхитительный: совсем рядом синело спокойное море, кромка горизонта практически сливалась с таким же синим небом. Приятный сквознячок овевал мое влажное лицо, трепал мокрые волосы. Я полюбовалась какое-то время морским пейзажем и начала изучать двор. Бассейн сверху показался мне не таким уж и большим, дно было выложено разноцветной мелкой плиткой, порадовали белые пластиковые лежаки, сдвинутые неподалеку. Сбоку от дома имелось что-то типа крытой беседки. Огорчило, что двор был даже без намека на зелень, ни кустика, ни цветочка, одни голые плиты. Но я понимала, что озеленение не предусмотрено проектом, что в принципе было правильно. Хозяин украшал свои владения на собственный вкус. Ограда была низкой – обычная кованая решетка.
Я перевела взгляд на соседний участок. Вилла походила на нашу – такая же белая, двухэтажная и компактная, но явно обжитая. Я заметила плющ, начавший заплетать ограду и часть стены, кустики желтоватых цветов, угол бассейна. Возле него в шезлонге полулежал какой-то парень. Увидев его, я сразу натянула полотенце чуть ли не подбородка, хотя он не замечал моего присутствия, так как что-то быстро печатал на ноутбуке. Над парнем был раскрыт большой полотняный зонт, рядом на столике находился кувшин с каким-то желтым напитком.
«Хорошо устроился… киприот, – подумала я, с непонятным раздражением наблюдая за соседом. – Ишь разлегся! И жара ему не помеха!»
Я перегнулась через перила и вгляделась в соседа. Его стройное загорелое тело было повернуто ко мне боком, я видела длинные ноги, раскрытый ноутбук, лежащий у него на животе, черты лица различались с трудом из-за тени зонта, голова была повернута ко мне в профиль. Я видела лишь, что волосы у парня черные, они были забраны в короткий высокий хвост.
«Индеец, блин, – отчего-то развеселилась я. – Только пера в такой прическе не хватает!»
Понаблюдав за соседом еще какое-то время, я вернулась в комнату. И первым делом взяла косметичку. Я настолько не привыкла выходить из дома без макияжа, что даже представить не могла, как можно появиться на людях с «голым» лицом. И хотя я собиралась просто обойти дедовы «владения» и осмотреться, но одна только мысль, что меня может кто-то увидеть без основательного макияжа, вызывала ужас. Я устроилась перед большим зеркалом в стенке шкафа и внимательно себя осмотрела. Зачесанные назад волосы открывали лоб, он был высоким, но его портили прыщи, поэтому я всегда прикрывала их густой челкой. На щеках тоже виднелись высыпания. Правда, моя кожа уже успела немного обгореть, выглядела покрасневшей, поэтому эти недостатки не так бросались в глаза. Я уже выдавила тональный крем на палец, как в дверь постучали. И тут же заглянул Федор.
– Можно? – уточнил он и вошел. – Вижу, душ приняла. Это так освежает! Я тоже первым делом встал под холодную воду. По правде говоря, я решил, что ты сейчас же завалишься спать. После такого-то перелета! А ты, вижу, красуешься возле зеркала? Но, Катя, зачем в такую жару наносить косметику? Не понимаю вас, девушек! К тому же я думал, что пора бы и на пляж сходить, если ты, конечно, не устала.
Я бросила косметичку на столик и села на край кровати напротив деда. Он устроился в кресле.
– Видишь? – нервно поинтересовалась я и указала на свое лицо.
– Вижу, – кивнул он и улыбнулся. – Только что? Пухленькая девчушка!
– Я не про свои толстые щеки! – раздраженно ответила я. – Прыщи!
– Может, раздражение какое-нибудь! – пожал он плечами. – Бывает!
– Раздражение?! – вспылила я. – Мерзкие постоянные прыщи, которые делают меня уродиной!
– Кать, не надо так расстраиваться! – начал он меня утешать. – У девушек такое бывает из-за гормонов.
– Это все из-за шоколада! – пояснила я более спокойно. – Алла отвела меня к дерматологу еще в возрасте двенадцати лет. Тогда они у меня как раз и начали появляться. Врач отправил меня к аллергологу, сделали пробы, выяснилось, что у меня жуткая аллергия на шоколад. Мне вообще его есть нельзя! – выкрикнула я, снова начиная раздражаться.
– Бог мой, девочка! – увещевающим тоном заметил дед. – В чем трагедия-то? Раз причина установлена, почему прыщи все еще портят твои прелестные щечки?
– Я не могу с этим справиться, – тише пояснила я. – После того как мне запретили шоколад и все продукты, его содержащие, у меня развилась самая настоящая шоколадомания. А! Тебе все равно не понять! Я обожаю сладкое! Я жить не могу без пирожных, шоколадных тортов, конфет, муссов и прочего.
– Почему же не понять, – задумчиво произнес Федор. – Я сам подвержен страстям. А шоколад, как я где-то читал, вообще сродни наркотику. Зависимость вызывает, поэтому отказаться трудно. Нужно иметь большую силу воли, а ты, я вижу, привыкла потакать себе. Но это и понятно!
– Чего тебе понятно? – хмуро спросила я.
– Если тебе недодают любви, то ты стараешься хоть как-то баловать себя. И от любимого продукта трудно отказаться. «Меня и так никто не любит, в моей жизни и так мало удовольствий, – рассуждаешь ты, – почему я должна отказывать себе в таком малом, как плитка шоколада? А прыщи? Ну и черт с ними! Замажу тональным кремом. Меня все равно никто не целует!»
Федор замолчал и вопросительно на меня посмотрел. Я растерялась и не знала, что сказать. Раньше я никогда не задумывалась о природе своей ненормальной любви к шоколаду. Но это был словно замкнутый круг. Я четко знала, что мне категорически запрещено есть этот продукт, и все равно нарушала запрет. И снова появлялись прыщи. Я смотрела на себя в зеркало, ужасалась, даже страдала от своего уродства, впадала в отчаяние, и чтобы хоть как-то себя утешить… снова ела шоколад. Так продолжалось вот уже несколько лет. После слов деда я словно прозрела. И тут же появилась решимость с этой секунды даже не смотреть в сторону конфет и пирожных.
– У тебя один выход, – после паузы продолжил Федор, – крепко в кого-то влюбиться. Сразу откажешься от всех вредных продуктов, лишь бы выглядеть на все сто.
– А ты уверен, что я не влюблена? – сорвалось с языка.
Федор внимательно на меня посмотрел и заулыбался.
– Чего скалишься? – начала я злиться.
– Фу, как грубо! – поморщился он. – Конечно, не влюблена! Иначе ты так бы не выглядела! – уверенно добавил он.
Это было новой информацией для размышления. По логике деда получалось, что Ираклия я не люблю. Иначе почему я не то что не могла выдержать хоть какую-то диету, а даже просто отказаться от шоколада, чтобы кожа была чистой. Я знала, что стоит мне не употреблять этот продукт хотя бы две недели, как прыщи проходят сами собой.
«Но это не моя природная лень, – оправдывала я себя. – Вот если бы Ираклий по-настоящему интересовался мной, то я бы точно избавилась и от прыщей, и от лишнего веса! А уж если бы мы были парой, то я бы выглядела на все сто!»
Слегка успокоив себя этими рассуждениями, я вздохнула и глянула на деда. Он улыбался.
– На пляж? – только и спросила я. – Видела с балкона, что море совсем недалеко.
– Вот и отлично! – закивал он. – Море в это время очень приятное, да и не так жарко, как в июле!
– Это ты называешь «не так жарко»? – расхохоталась я. – Но ведь ужас что такое! Солнце так и палит.
– Тебе кажется с непривычки. Через пару дней будешь наслаждаться местной погодой! – пообещал дед. – Как будешь готова, спускайся!
И он вышел из комнаты.
Я сразу схватилась за косметичку. Но уж очень не хотелось на свежее после умывания лицо наносить тональный крем, да и волосы без утяжеляющих их лака и геля легко падали на плечи. Я тряхнула головой, улыбнулась, приблизила лицо к зеркалу и вгляделась в свои серо-голубые глаза. Без подводки их цвет был светлее, но мне сейчас это даже понравилось. Конечно, я выглядела явно невиннее и проще, но меня здесь никто не знал. Перед кем было строить из себя «роковую женщину»? Эта игра сейчас казалась ненужной и в чем-то бессмысленной. Дома я бы ни за что не вышла в таком виде, даже чтобы просто вынести мусор, но здесь! Здесь никому не было до меня никакого дела. И от осознания этой истины стало необычайно легко. Я могу вести себя так, как хочу, ходить в том, в чем хочу. Здесь нет ни этой противной Марты с ее ехидными подружками, ни моих бывших одноклассников с их вечными вопросами: «все никак не похудеешь?», «а ты так никуда и не поступила?», «а ты все еще на работу не устроилась?», «а ты что, так и будешь сидеть на шее у предков?» и так далее. Во двор нельзя было выйти, обязательно с кем-нибудь столкнешься и услышишь подобные замечания. Здесь нет Ираклия, в присутствии которого я всегда «неровно дышу» и покрываюсь противным липким потом.
И я натянула купальник, накинула ситцевый короткий сарафан, сунула ноги во вьетнамки и спустилась во двор. Но Федора пока не было. Я подошла к бассейну, вода выглядела нереально прозрачной, разноцветное дно радовало взгляд красивыми узорами, выложенными из мелкой плитки. Я подумала, зачем нам море, раз есть такой прекрасный бассейн, и решила немедленно окунуться. На одном из шезлонгов лежало большое махровое полотенце, и я двинулась туда. Скинула вьетнамки, с удовольствием ощутив босыми ступнями теплые плиты, и уже хотела сбросить сарафан, как чей-то приятный баритон окликнул меня. Я услышала что-то типа «хай, бэби!» и резко обернулась. У низкой кованой ограды стоял «индеец» – я сразу узнала его по высокому черному хвостику – и мило мне улыбался. Я так растерялась, что ответила на русском:
– Чего вам?
«Индеец» улыбнулся еще шире и легко перемахнул через ограду. Это было так изящно, его гибкое стройное тело красиво изогнулось, мышцы перекатывались под загорелой кожей, движения были плавными, что я замерла, невольно залюбовавшись и даже забыв возмутиться непрошеным вторжением на наш участок.
– Так ты русская? – радостно спросил гость, не переставая улыбаться.
– И ты? – растерялась я и тут же пожалела, что вышла во двор без «боевого раскраса» и в простом ситцевом сарафане.
– Паша, – просто сказал он и протянул мне руку.
– Катя, – начиная смущаться, представилась я и робко ответила на его крепкое рукопожатие.
У Паши было очень симпатичное лицо с прямым носом, темно-карими глазами, очень густыми черными бровями и обаятельной улыбкой. На вид я бы дала ему лет двадцать.
– Тут почти все виллы принадлежат нашим соотечественникам, – пояснил Паша и махнул рукой вправо. – Моя семья приехала сюда на ПМЖ год назад.
– И откуда? – полюбопытствовала я.
– Из Питера. А ты откуда? Эта вилла пустовала, мы все гадали, кто ее купит. Соседи – главное в таких поселках.
– Виллу купил мой дед, – пояснила я. – Он вообще-то постоянно живет в Испании, но вот развелся с женой и решил уехать.
«Чего это я так разоткровенничалась с незнакомым парнем?» – изумилась я в душе и сразу осеклась.
Но Паша продолжал улыбаться, смотрел открыто мне прямо в глаза, и я начала расслабляться.
– Ну а ты? – подтолкнул он меня, видя, что пауза затянулась.
– Я просто в гости приехала, – ответила я и села на шезлонг.
Паша устроился рядом. То, что он был в одних очень коротких шортах на голое тело, отчего-то начало смущать. Но общался он настолько непринужденно, к тому же был отчего-то рад меня видеть, что я быстро успокоилась.
– Ой, как жаль, что ты тут не навсегда! – со вздохом заметил он. – С русской молодежью у нас в поселке напряженка. Одни пожилые пары или совсем молодые с маленькими детьми. Общаюсь со сверстниками лишь по инету.
– А тебе лет сколько? – не выдержала я и покраснела от собственной бестактности.
– Девятнадцать, – благожелательно сообщил он. – А тебе?
– Семнадцать. Ты учишься? Хотя… если тут постоянно…
– В Питере после школы поступил в Корабелку, год на очном отучился, потом после переезда сюда перевелся на заочный… по настоянию родителей, сама понимаешь. Хотел остаться в Питере, да куда там! Такие баталии из-за этого были! Будто мне пять лет и я не могу жить самостоятельно. Тем более в Питере осталась бабушка со стороны отца, мог бы и у нее жить. Родители стремятся ее сюда перевезти, но бабуля ни в какую.
– Корабелка – это что? – полюбопытствовала я.
– Ах, да, ты же не в курсе! – засмеялся Паша. – Это сленговое название. Если официально – Морской Технический Университет. Просто раньше это был кораблестроительный институт, поэтому и осталось такое название – Корабелка. У нас в Питере все так говорят. Я поступил на СЭУ.
– А это что? – засмеялась я.
– Судовые энергетические установки, – расшифровал он. – А ты, наверное, еще в школе учишься?
– В этом году закончила одиннадцатый, – тихо ответила я.
Мне было отчего-то стыдно признаться, что я из-за собственной лени никуда не поступила.
– И как в Испании было учиться? – спросил Паша.
– В Испании? – изумилась я.
– Вы же оттуда!
– Только мой дед, но я живу с родителями в России, – сообщила я. – Просто приехала погостить.
– И где живете? – не унимался Паша.
– В Москве, – быстро ответила я.
Мне было отчего-то стыдно признаться, что я родом из небольшого подмосковного городка, хотя, думаю, Паше не было до этого никакого дела.
– А-а, ясно, – спокойно произнес он и улыбнулся. – Сколько тут пробудешь?
– Две недели, затем вернусь домой.
– Учиться? – уточнил он.
Я замялась, потому что совсем не хотелось рассказывать такому милому парню, что я никуда не поступила и пока нахожусь в подвешенном состоянии. Спас положение дедушка. Он как раз вышел из дома и направился к нам. Паша вскочил.
– Привет! – невозмутимо поздоровался Федор и сразу представился. Паша крепко пожал ему руку и начал торопливо объяснять, что он живет рядом. Но Федор даже не дал ему договорить.
– Знаю, знаю, – закивал он. – Вижу тебя во дворе, ты все в шезлонге с ноутом в обнимку лежишь.
– Учусь заочно, – ответил Паша.
– Вот что, ребятки, – задумчиво сказал Федор, – мне тут по инету нужно кое с кем пообщаться… по работе… Может, вдвоем на пляж? Если, конечно, у Павла нет срочных дел.
– Да я с удовольствием! – с готовностью ответил Паша. – Я уже говорил Кате, что в нашем поселке совсем нет молодежи. Соскучился по компании сверстников. Только по Сети с ребятами общаюсь.
– Катюш? – повернулся ко мне дед.
Такого поворота событий я не ожидала. Я была, что называется, не одета для прогулки на пляж в компании молодого человека.
Но Паша дожидаться моего ответа не стал. Он улыбнулся, легко перемахнул на свой участок, и не успела я слова сказать, как он уже вернулся. На ходу Паша надел голубую футболку и бейсболку. Так же он прихватил большое махровое полотенце.
– Я готов! – сказал он, подходя к нам.
– Катя только что приехала, – назидательным тоном проговорил Федор, – ничего тут не знает. Так что, парень, доставишь мне ее прямо в дом.
– О’кей! – радостно ответил Паша.
– Но, дедушка! – начала я.
Однако Паша уже схватил меня за руку и быстро потащил к выходу.
«А и ладно! – подумала я, ускоряя шаг. – Не съест же он меня! Да и общается вон как легко, словно мы давно знакомы. Видно, местный климат так действует. Тут любые условности кажутся надуманными и ненужными. Такое тепло! Синь неба и моря, воздух какой-то особенный, чистый и вкусный, и эти прекрасные белые виллы. Чего ж мне еще? Пора расслабиться и наслаждаться каникулами».
До пляжа оказалось рукой подать. Было уже почти шесть часов вечера, но солнце по-прежнему припекало. Однако пляж показался мне пустынным. Дорожка между виллами спускалась прямо к нему, Паша шел быстро, но успевал на ходу болтать обо всем. Я поняла, что он действительно соскучился по общению с ровесниками, раз так мил и любезен со мной. Во-первых, он видел меня, что называется, впервые в жизни, во-вторых, я была твердо уверена, что не могу привлечь внимания никакого парня, даже самого несимпатичного. А Паша был, на мой взгляд, просто красавчик. Мы подошли к самой кромке воды. Паша бросил полотенце на песок, стянул футболку и прямо в шортах ринулся в воду. Я сняла сарафан, смущение жаркой волной окатило меня. Купальник был довольно открыт, и как я ни втягивала обвисающий живот, он все равно казался мне слишком некрасивым.
«Завтра же наведаюсь в ближайший магазин, – решила я, – и приобрету спортивный закрытый купальник!»
Расстелив полотенце, я аккуратно положила свернутый сарафан на край, рядом устроила вьетнамки. Песок был горячим, но мне это показалось даже приятным. Подойдя к воде, я потрогала ее пальцами ноги. И тут ко мне подлетел мокрый смеющийся Паша.
– Вода сильно перегрета! – засмеялся он. – Даже как-то неприятно!
И он схватил меня за руку и потащил за собой. Я так растерялась, что даже не сопротивлялась. Мокрый песок оказался твердым, вода – чистой и прохладной. Пару метров было очень мелко, затем дно резко пошло вниз. Паша выпустил мою руку и поплыл. Я двинулась за ним, ощущая, как прохладные струи омывают тело. Это было очень приятно. Мысли мгновенно приняли совсем другое направление. Я уже забыла, что слишком толстая и некрасивая, что на моем лице прыщи и полностью отсутствует косметика, а просто наслаждалась сиюминутным удовольствием. Перевернувшись на спину, я погрузила взгляд в глубокую синеву неба. Но вот что-то склизкое и холодное коснулось моей спины, я вскрикнула и перевернулась. Несколько медуз плыли возле меня. Я их терпеть не могу, к тому же боюсь ожогов, – знаю, что многие из них ядовиты. И я быстро поплыла к берегу. Выскочив из воды, отряхнулась.
– Good evening![2] – услышала я и вскинула голову.
Неподалеку устраивалась пожилая пара. Они вежливо мне улыбнулись. Я настолько плохо учила в школе английский, что даже не смогла ответить на такое простое приветствие, поэтому просто кивнула им и улыбнулась.
– Is the water warm?[3] – не унимались они.
Я окончательно растерялась и лишь пожала плечами.
В этот момент из воды вышел Паша и спас положение. Он что-то оживленно начал обсуждать с пожилой парой. Они закивали, затем заулыбались, повернувшись ко мне. Когда Паша вернулся, он смотрел удивленно.
– Это соседи, англичане, они купили виллу через две от нашей. Живут тут уже третий год, – пояснил он. – А ты что, вообще английский не знаешь?
– Не знаю, – сухо ответила я. – Плохо училась в школе.
– Так это же… это не для отметок нужно, а по жизни просто необходимо. Английский все ж международный язык! – заметил он и сел на полотенце.
Я устроилась рядом. Хотелось объяснить ему, что-то придумать, как-то оправдаться. Но что я могла сказать? Что от природы ленива, нелюбознательна и… тупа. Впервые мне пришло на ум, что, возможно, я просто-напросто тупица. Это было крайне неприятным открытием. Иначе что же мешало мне хорошо учиться? Я вспомнила, как ненавидела ходить в школу, как постоянно грубила всем учителям без исключения, крайне редко выполняла домашние задания. А почему, собственно? Кто мне что сделал плохого? Все старались помочь, вытягивали до последнего и даже завышали отметки. Но я все воспринимала как должное.
– Может, я просто… неспособная, – тихо проговорила я.
– Да не в этом дело! – ответил Паша и повернулся ко мне.
Его глаза, подсвеченные начинавшим опускаться солнцем, показались мне совершенно шоколадными. Я мгновенно ощутила, как мне хочется сейчас же слопать плитку горького шоколада, а лучше сразу две, глотнула слюну и старательно отогнала от себя эти мысли. После разговора с дедом и особенно его сообщения, что это своего рода наркотическая зависимость, я твердо решила, что больше не съем даже грамма вредного для меня продукта и навсегда избавлюсь и от зависимости и от прыщей. Но я уже не раз принимала подобное решение, однако силы воли не хватало. Вот и сейчас возникла такая странная ассоциация. Я вдруг подумала, что не восхищаюсь красивыми глазами моего нового знакомого, а вспоминаю только о любимом шоколаде.
– Ты чего? – спросил Паша, задержав на мне взгляд. – Как-то прямо в лице изменилась. Я тебя обидел?
– Нет, нет, – затрясла я головой. – Не обращай внимания. Так что ты хотел сказать?
– Знаешь, давно уже понял, что если тебе какие-то знания не нужны именно здесь и сейчас, то они совсем не задерживаются в голове. Так и с языком. Легче всего его учить, если тебе это необходимо по работе. А еще лучше, когда ты находишься в среде носителей языка. Так что ты особо не огорчайся, что не знаешь английский. Какие наши годы!
Паша мягко хлопнул меня по плечу и засмеялся. На душе сразу стало легко. И правда! Если я захочу или вдруг мне будет это необходимо, то выучу английский! И вовсе я не тупица, как недавно подумалось.
– Окунемся? – предложил он и вскочил.
– Ага! – обрадовалась я и пошла за ним в воду.
Мы пробыли на пляже около двух часов, затем начали собираться по домам. Народу по-прежнему было очень мало, что мне нравилось. Я чувствовала себя все свободнее и спокойнее. Здесь явно не было никому до меня дела. Люди приходили в основном, чтобы как следует поплавать. Загорающих почти не было. Пара пожилых англичан пробыла около часа, они уже ушли. Я обратила внимание, что молодежь действительно практически отсутствовала.
– Это что, поселок пенсионеров? – заметила я, провожая глазами еще одну пару довольно преклонного возраста.
– Говорю же, – засмеялся Паша, стряхивая песок с полотенца, – наших ровесников здесь нет. Тоска! Я тут иногда просто с ума схожу! Жаль, что ты пробудешь только две недели!
– И мне жаль! – улыбнулась я. – Но ведь на сессии ты ездишь в Питер!
– Так это еще сколько месяцев! – вздохнул Паша.
Мы дошли до ворот и остановились.
– Твой дед велел мне сдать тебя с рук на руки, – весело напомнил Паша и толкнул калитку. Она оказалась не заперта.
– Видно, он меня уже ждет, – заметила я, заходя во двор.
– Не думаю, – ответил Паша, идя следом. – Здесь вообще никто и ничего не запирает. Такое у меня сложилось впечатление.
– Да ладно! – не поверила я.
– На Северном Кипре самая низкая преступность в мире, к твоему сведению. А по моим ощущениям здесь она вообще отсутствует! Тем более в таких вот поселениях. К этому быстро привыкаешь и чувствуешь себя в блаженной безопасности. Мы вот тоже давно калитку не запираем. А заборчик какой между нашими владениями? Заметила? Низкая кованая оградка. Это так строители сдают, видно, думают, что владельцы потом на свой вкус сделают. Да что-то, смотрю, никто особо не стремится глухие заборы возводить.
Мы приблизились к дому. Я замялась, не зная, как себя вести. Общаться с Пашей было очень приятно, но я уже устала и хотела лишь одного – принять душ и завалиться в кровать. Все тело ломило, ноги ныли, излишний вес сейчас казался мне нереальной обузой, я его чувствовала как никогда остро.
«Не буду ужинать! – решила я. – Только чай выпью и обязательно без сахара!»
– Чем займешься? – после паузы спросил Паша.
– Знаешь, я ведь только сегодня прилетела, – начала я.
– Ох, прости! – спохватился он. – Ты наверняка с ног валишься. Тогда до завтра? Если хочешь, могу тебе показать наш поселок. Когда за тобой зайти?
– Паша, вообще не представляю, во сколько я проснусь!
– Разница с Москвой два часа, – сообщил он. – Так что здесь будет десять утра, а в Москве уже полдень. Думаю, ты отоспишься. Давай, в десять и зайду.
Его настойчивость мне была даже в чем-то приятна. Ни один парень так не стремился продолжить со мной общение. Хотя я отдавала себе отчет, что Пашей двигает лишь желание побыть в компании сверстницы и соотечественницы и ничего более. Навряд ли это была личная симпатия. Хотя общался он легко и дружелюбно.
– Ладно, давай в десять! – согласилась я. – Правда, не знаю, каковы планы у деда.
– Если что, скорректируем! – не смутился Паша. – Кстати, если нужна связь, то у меня есть второй ноут. Инет подключен. Не стесняйся и пользуйся. Наверняка хочешь с подружками по скайпу поболтать. Да и фотки им показать. Ведешь какой-нибудь блог?
– Н-нет, – растерялась я. – Раньше был на мейл. ру, но потом забросила.
– Ну и зря! – с чувством произнес Паша. – Я только сетевым общением и спасаюсь. У меня Живой журнал, и Фейсбук, и Твиттер, везде сотни друзей, всем успеваю отвечать и сам часто выкладываю посты.
– А, вот вы где! – раздался голос Федора, и он вышел из дома. – Чего ж не заходите?
– Катя устала, – вежливо ответил Паша, – так что я пойду домой. Но на завтра мы договорились, и если у вас нет никаких планов, то я покажу ей поселок.
– У меня дела, – озабоченно произнес Федор. – Хотел Катюшу в Гирне свозить, но завтра точно не получится. Так что, Павел, твое предложение очень кстати.
– Вот и отлично! – расплылся тот в улыбке.
Я невольно проводила его стройную фигуру взглядом. Паша, как ни в чем не бывало, перемахнул через ограду и скрылся в своем дворе.
– Без комплексов паренек, – немного смущенно заметила я.
– И правильно! – одобрительно проговорил дед. – А чего стесняться? Ты не волнуйся, они вполне приличные и обеспеченные люди. Прежде чем покупать виллу, я первым делом навел справки о соседях. Ужинать-то будешь? Можно готовые рыбные котлеты пожарить. Что скажешь? Я вот сильно проголодался. Пришлось посидеть за компом, в документах разобраться.
– А у тебя тут и комп есть? – обрадовалась я.
– А куда ж я без него? – засмеялся дед. – Не забывай, что я генеральный директор крупной компании. И обязан всегда держать руку на пульсе. Но ты на мой компьютер особо не облизывайся, к нему я тебя не подпущу. А вот купить тебе какой-нибудь нетбук можем. Небольшой, девичий. Инет подключить не проблема.
– Так ведь это дорого! – заметила я, хотя в душе необычайно обрадовалась.
Это была моя мечта. Но кто же мне его купит? Родители и слышать не хотели.
– Разве дорого? – искренне удивился Федор. – А по-моему, техника только дешевеет. К тому же я ничего не купил тебе на окончание школы. Считай, это мой подарок. Но, может, ты хочешь что-нибудь другое? Украшения? Одежду?
– Нет-нет! – торопливо ответила я. – Именно маленький хорошенький нетбук… есть такие розовые… на верхней крышке бабочки или там цветочки…
– Да хоть стразы Сваровски! – расхохотался он. – Все, что захочешь!
От ужина я отказалась, дед только улыбнулся. Я расцеловала его и сказала, что валюсь с ног от усталости. Он пожелал мне спокойной ночи, и я поднялась в свою комнату. Но перед тем, как забраться в кровать, вышла на балкон. Закат был феерически красив. Сиренево-розово-алые с переливами бирюзового и аквамаринового тона были настолько сочными, чистыми и объемными, что казалось, будто я наблюдаю картину в формате 3D. Мое внимание от фантастического зрелища отвлек какой-то плеск. Я перегнулась через балкон, стараясь увидеть как можно большую часть двора соседей. Бассейн переливался от красивой подсветки. Паша плескался в нем. На краю стояла какая-то девушка. Так я решила, видя ее длинные развевающиеся на ветерке волосы и стройную фигуру. Паша чему-то громко засмеялся, затем подплыл к краю и начал что-то говорить. Девушка села и опустила ноги в воду.
«Ах, так! – отчего-то разозлилась я. – А еще жаловался мне, что совершенно нет молодежи и ему не с кем общаться!»
Недолго думая, я натянула джинсовые шорты, все ту же белую футболку с розой на груди и спустилась в гостиную. Федор лежал на диване спиной ко мне и смотрел телевизор. Он меня даже не заметил. Дверь была раскрыта, по комнате гулял легкий сквознячок. Я вышла во двор.
«С ума я сошла? – мелькнула отрезвляющая мысль. – Какое мне дело, что этот малознакомый парень проводит время в компании какой-то девушки?»
Но я не могла справиться с приступом необоснованного гнева, таков уж мой характер. Я всегда вначале делаю, а потом уж думаю. И я решительно направилась к ограде. Но вот перемахнуть, как это легко делал Паша, мне не удалось. Я с трудом перелезла через заборчик, пыхтя и обливаясь потом. То, что я без приглашения вторгаюсь на чужое частное владение, волновало мало. Я хотела немедленно уличить нового знакомого во лжи. Он клялся, что скучает по общению, а сам проводит вечер с подружкой! И я двинулась к бассейну. Когда приблизилась, девушка уже была в воде.
– Ну давай, мам, за мной! – услышала я и замерла, не веря своим ушам.
– Павлик, ты меня просто загонял! – ответила «девушка» и выбралась из воды. И тут она заметила меня.
Я стояла как истукан и сгорала от стыда.
– Добрый вечер, – спокойно сказала она. – Вы к кому?
Я подошла. Но и вблизи женщина выглядела очень молодо для мамы девятнадцатилетнего парня. Фигура была подтянута, загорелая кожа выглядела гладкой, такие же черные, как у Паши, глаза молодо блестели. Светлые влажные волосы крупными кольцами падали ей на плечи, улыбка была белозубо-голливудской.
– Катя! – восхитился подплывший Паша и выбрался из бассейна. – А я был уверен, что ты десятый сон видишь! Мам, я тебе говорил про наших новых соседей.
– Ах да! – обрадовалась она. – Вы внучка Федора Ивановича!
– Ну да, – ответила я и окончательно смутилась. – И можно на «ты». А вас как зовут?
– Это я болван! – засмеялся Паша. – Даже не представил!
– Марина Марковна, – ласково ответила она. – И можно просто по имени. А то здесь официальность выглядит даже смешно. Мне все кажется, что я на прекрасном курорте и мы вот-вот должны уехать. Все никак не привыкну, что мы тут навсегда! Катенька, хочешь чаю? Или, может, сока?
– Не знаю, – растерялась я.
Весь мой пыл прошел, я поняла, как глупо себя вела, заподозрив Пашу во лжи, и чувствовала себя сейчас не в своей тарелке, не зная, как объяснить мое внезапное появление. Но меня никто об этом и не спрашивал. Я видела, что Марина искренне мне рада. К тому же она легко нашла свое объяснение.
– Скучно тебе с дедушкой? – спросила она. – Мой-то вот тоже все недоволен, что сверстников нет. Вы, молодые, совсем не можете без общения! И минуты не проживете!
– Можно подумать, вы старая! – немного бестактно заметила я и тут же прикусила язык.
Но Марина только рассмеялась.
– Конечно, я не старая, – заметила она. – Но прекрасно себя чувствую и в одиночестве.
– А сколько вам лет? – осмелела я. И торопливо добавила: – Просто вы как-то нереально молодо выглядите. А ведь я знаю, что Паше девятнадцать! И я в растерянности!
– Спасибо, – мягко проговорила Марина. – Это очень милый комплимент!
Я зарделась и хотела сказать, что это чистая правда. Но Марина продолжила:
– Мне тридцать семь лет, я рано вышла замуж и сразу родила Пашку. И потом не забывай, что сейчас вечер, а при свете фонарей, как, впрочем, и при свете свечей, все женщины выглядят намного моложе.
«Моя мама старше всего на год, – подумала я. – Но разве их можно сравнивать? Такая фигура! Как у девочки! А моя выглядит как слониха».
Я мгновенно вспомнила, что и сама недалеко ушла от своей матери, мое настроение резко упало. Впервые я увидела себя словно со стороны глазами других людей. Вот взять хоть бы Пашу и его милую маму. Что за зрелище сейчас предстало перед их глазами? Ужас один! Бесформенная туша в белой футболке с глупой блестящей розой, растянутой на объемном животе, толстое лицо с точечками красных прыщей, выкрашенные в неестественно черный цвет волосы – что тут могло хоть кому-то понравиться? Но Марина по-прежнему смотрела на меня приветливо, а Паша – с явным интересом. И я немного приободрилась.
– Так что? – улыбнулась Марина. – Зайдешь к нам? Или у бассейна чаю выпьете?
– Можно зайти, – тихо ответила я.
Меня оставили одну в гостиной. Марина поднялась переодеться, Паша тоже скрылся на втором этаже. Я огляделась. Вилла очень походила на дедову, только была уже обжитой. Марина украсила помещение милыми вещицами. Мне особо понравились какие-то пестрые, на вид домотканые, коврики, закрывающие плиты пола. Я сняла вьетнамки и босиком пошла к дивану. Он стоял в углу гостиной, был полукруглым и мягким. Я уселась и начала успокаиваться. Перед диваном находился стеклянный круглый столик, на нем возвышалась красивая ваза из цветного стекла, лежали какие-то журналы. Я взяла один, но он оказался на английском. Посмотрев картинки, положила его на место и откинулась на спинку дивана.
Последние события не прошли бесследно. Мне казалось, что я в одночасье перенеслась в какой-то удивительный мир, наполненный солнцем, добротой, спокойствием и милыми людьми. А я всегда жила словно на оккупированной моими личными врагами территории и постоянно ожидала каких-то пакостей и подстав. Поэтому все время находилась начеку и была готова отразить любой удар. Но сейчас я четко понимала, что имею полное право расслабиться и получать удовольствие от жизни. Наконец-то у меня начались самые настоящие каникулы. Я решила стараться изо всех сил быть любезной с новыми знакомыми и не проявлять дурной характер. Знала за собой, что могу быть необоснованно резкой, вспыльчивой, злобной. Но я настолько привыкла защищаться именно таким способом, что с трудом справлялась с этими неприятными проявлениями характера.
«Научусь быть милой, воспитанной барышней, – решила я. – Вспомню утонченные манеры мой бабушки Аллы, постараюсь подражать ей. К тому же я всегда втайне ей завидовала и хотела на нее походить».
И когда Марина спустилась со второго этажа, я встала с дивана и пошла ей навстречу с милой улыбкой.
– Извини, Катя, что заставила ждать, – сказала она. – Вижу, Паша еще не появился. Ну ничего! Пойдем на кухню? Я заварю чай. Ты какой предпочитаешь?
– Мне все равно, – быстро ответила я, вспомнив, что мама всегда заваривала дешевый чай из пакетиков, и он обычно пах отсыревшим сеном.
– Я больше люблю зеленый, – сообщила Марина. – Да ты присаживайся!
Кухня находилась за короткой перегородкой и была выполнена в апельсиновых тонах, от обилия такого яркого цвета сразу создавалось какое-то солнечное настроение. Я уселась на мягкий диванчик, обтянутый светло-желтой кожей. Марина достала молочно-белый чайный сервиз. Я наблюдала за ней. Голубое трикотажное платье ловко сидело на ее точеной, совсем девичьей фигуре, волосы она собрала в узел, открыв стройную шею. При свете ламп она все равно выглядела очень молодо, я не замечала никаких морщин, кожа была гладкой и загорелой. Марина накрыла на стол. Чай был ароматным. Я с наслаждением втянула его терпкий, с какими-то цветочными оттенками запах. Появился Паша.
– Ага, чаек! То, что надо! – обрадовался он и сел напротив меня.
Его мокрые волосы были распущены, белая футболка красиво оттеняла смуглый тон кожи и яркие карие глаза. Марина устроилась рядом с сыном. Свет падал на нее сверху, я заметила, что морщинки все же имеются, но они были в уголках глаз и выглядели очень мило, как у человека, который любит смеяться.
– Печенье, творожный кекс, шоколад, – мягко предлагала Марина и улыбалась мне.
Открытая коробка с конфетами притягивала меня как магнит. Я ощутила невыносимый приступ «шоколадомании», во рту настойчиво возникал вкус любимых конфет, я буквально захлебывалась слюной.
«Если съесть одну, то ничего не случится, – нашептывала моя мания. – Только одну конфетку».
Я вскинула глаза на Марину. Память мгновенно услужливо подсунула мне картинку: моя мать, обливаясь потом, в обтягивающем ее огромное тело ситцевом застиранном халате, сидит у нас на кухне и с аппетитом поглощает пирожки с картошкой, запивая их деревенским жирнющим молоком. Я явственно увидела ее серое одутловатое лицо, мокрые губы, опухшие глаза, неопрятную прическу, толстые пальцы, держащие пирожок, и содрогнулась.
– Что с тобой? – заботливо спросила Марина. – Ты как-то изменилась в лице.
– Мам, да Катя только сегодня прилетела! – ответил за меня Паша. – Наверняка все еще в себя не пришла.
– Это ничего! – ободряюще проговорила Марина и подвинула ко мне тарелку с нарезанным домашним кексом. – Завтра уже лучше будешь себя чувствовать.
Я кивнула, сглотнула слюну и твердо отказалась от кекса.
– И конфеты мне нельзя, – слабеющим голосом сообщила я. – У меня на шоколад аллергия. Видите, какие… высыпания на лице! И вообще мне ничего нельзя! Я толстая корова! – едва скрывая отчаяние, добавила я.
Паша рассмеялся, но беззлобно, скорее чтобы скрыть неловкость от моих признаний.
– Глупости! – сказал он. – Просто у тебя конституция такая! Лишь бы тебе было комфортно в таком весе.
– А мне некомфортно! – не сдержалась я и повысила голос. – Я уродина! Но вам не понять… вы… вы такие красивые!
Мне стало стыдно от своей несдержанности. Что они могли обо мне подумать? И я постаралась успокоиться. Но слезы предательски потекли по щекам.
– Говорю же, переутомилась! – констатировал Паша, но я видела, что ему не по себе. – Перелет, акклиматизация и все такое, – растерянно добавил он.
– Сынок, поднимись ко мне, возьми в аптечке пузырек с валерианой, – мягко проговорила Марина.
– Не надо! – всхлипнула я. – Сейчас уйду!
– Конечно, конечно, но сначала необходимо успокоиться, – ласково сказала Марина и села рядом со мной.
Паша быстро покинул кухню. Я подумала, что она специально отослала его под благовидным предлогом, чтобы мне стало легче.
– Катя, – начала она, – ты очень симпатичная девушка, просто у тебя излишняя полнота. Но ведь это вовсе не означает, что ты уродина. Нельзя так ни думать, ни говорить.
– Легко вам… с такой-то фигурой! – пробормотала я и вытерла глаза. – Разве вы меня поймете? Вы просто красотка!
– После родов я весила сто пять килограмм, – сообщила Марина.
– Не может быть! – не поверила я и глянула на нее с изумлением.
– Меня тошнило всю беременность, помогало отчего-то только сдобное печенье с газировкой, и я все его ела и ела. Вот и наела лишние пятьдесят килограмм.
– И как же? – торопливо спросила я.
– Мы все-таки очень глупые, – с улыбкой продолжила Марина. – Верим в какие-то чудодейственные таблетки, которые будто помогут нам сбросить вес, или садимся на немыслимые диеты, наносящие вред здоровью. Представляешь, я сидела на модной диете из одних свежих помидор и сырых яиц?
– И я сидела на томатной диете! – припомнила я. – Только там нужно было три раза в день есть томатный суп.
– Значит, ты меня хорошо понимаешь! – ответила Марина. – Но я только желудок себе испортила, заработала депрессию, а вес так и оставался неизменным. Уже и Павлика грудью не кормила, а все равно была полной.
– Но как? Как вы вернули себе такую форму? – не выдержала я. – Или постепенно со временем жир ушел? Ведь это давно было.
– Я лет пять еще мучилась излишним весом. Уже махнула на себя рукой, – сказала Марина. – А потом подруга отвела меня к хорошему диетологу. Вначале он заставил меня пройти полное обследование. Ты обследовалась? Потому что если у тебя такой вес на гормональном фоне, то вначале нужно лечиться.
– Да, меня бабушка водила в поликлинику, когда я толстеть начала, – сообщила я. – Но врачи ничего такого не обнаружили, посоветовали спортом заняться. Да куда я с такой фигурой запишусь? Меня бы у нас в городке засмеяли.
– А не надо обращать внимания на недалеких людей, – спокойно посоветовала Марина. – Они есть везде. А то так никаких нервов не хватит.
– Точно! – пробормотала я и вздохнула.
На душе от ее слов становилось все легче. Марина была обаятельна, ее мягкие манеры восхищали, и я уже мечтала, что постараюсь во всем ей подражать и стану такой же утонченной и приятной девушкой.
– И как удалось достичь формы? – решила я продолжить интересующую меня тему, так как пауза затянулась.
– Кать, давно поняла, что людям советы совсем не нужны. Говоришь, что нужно сделать, тебя слушают, но не верят. Поэтому взяла себе за правило никому и ничего не советовать, – немного напряженно ответила Марина.
И я моментально ощутила укол обиды, и даже прежняя злость – привычное для меня состояние – начала снова жечь душу. Это было крайне неприятно. Марина сидела передо мной, как живое доказательство того, что все возможно в этом мире, что сбросить вес в пятьдесят килограмм – реальность. И я всей душой жаждала впитать новое знание – ее чудодейственный рецепт. А она отказывается поделиться секретом! И вообще я видела, что она как-то замкнулась, словно уже жалеет, что подпустила меня, малознакомого ей человека, так близко, что так разоткровенничалась. В ответ замкнулась и я. Молчание становилось все неприятнее. Положение спас Паша. Он вошел в столовую, держа в руках какой-то флакончик.
– Мам, в твоей аптечке я плохо ориентируюсь. Но вроде именно это валерьянка, судя по характерному запаху, – озабоченно проговорил он и протянул флакон Марине.
– Мне уже лучше, ничего не нужно, – сухо проговорила я и встала. – И вообще мне пора. Я правда устала!
– Но… – растерянно начал Паша, – ты же и чай не выпила. И вообще я хотел показать тебе дом.
– А чего в нем особенного? – раздраженно ответила я. – Дом как дом! У деда почти такой же!
И я направилась к выходу.
– Так я завтра зайду, как договаривались? – спросил Паша, догоняя меня. – Давай хоть провожу. А то ты чего-то сердитая!
Но я молчала, едва сдерживая слезы обиды. Марина очаровала меня и вдруг такая перемена в отношении. Мы вышли во двор, и я ускорила шаг. Но Паша не отставал. При нем мне было неудобно перелазить через ограду, поэтому я двинулась к видневшейся за кустами калитке. Выложенная плитами дорожка вдоль ограды вела прямо к ней. Низкие металлические напольные фонари освещали серые плиты, и я шла уверенно. Паша шагал рядом. Он был явно обескуражен, что я так быстро решила покинуть их дом.
– Зря ты так торопишься, – сбивчиво говорил он, – все равно еще время детское! Могли бы в бассейне поплавать, мама коктейли вкусные готовит из соков со льдом и мороженым. Она бы нам сделала… У меня в комнате два компа есть. Ну, в смысле стационарный и ноутбук. Оба к сети подключены. Могли бы посидеть. А то ты наверняка сюда ноут не взяла, а пообщаться хочешь, можно было бы пофотать сейчас море и сразу в блоги скинуть. Твои друзья обалдели бы! Точно тебе говорю!
Я открыла калитку и остановилась, повернувшись к нему. Уже окончательно стемнело, но желтоватый свет фонарей мягко освещал местность, падал на лицо Паши золотистыми отблесками. И я вдруг поймала себя на мысли, что мой новый знакомый весьма симпатичный парень. Только он казался мне несколько простоватым. Особенно в сравнении с роковым и загадочным красавцем Ираклием. Но неподдельная искренность Паши и простота в общении, несомненно, притягивали. Я начала смягчаться.
– Послушай, – более спокойно начала я, – у меня нет друзей ни в реале, ни в Сети. Такой уж я человек. Меня бесит это пустое бла-бла-бла, все эти инетовские сплетни, кто, с кем и почему, все эти бессмысленные нападки лично на меня… Да! – с вызовом добавила я. – У меня нет друзей! Люди меня не любят, а я всех вас просто ненавижу! – выкрикнула я.
Обида на его мать, которая так резко оборвала разговор и замкнулась, словно я была какой-то зачумленной, снова нахлынула. А ведь я вела себя приветливо, ни одного грубого слова ей не сказала. За что она так со мной?
Я резко отвернулась и пошла прочь. Паша догонять меня не стал, и в душе я была этому рада. Реально никого не хотелось больше ни видеть, ни слышать. Дверь в дом деда была по-прежнему открыта, он все так же сидел у работающего телевизора и, судя по мерному храпу, крепко спал. Я не стала его будить и поднялась к себе в комнату. Даже не помню, как я ложилась. Видимо, сразу провалилась в глубокий сон.