Глава 24
- Ой, Лера, как же ты повзрослела, - произнесла мама и бросилась меня обнимать.
Я не приняла ее объятий, до сих пор не в силах прийти себя. Мама же отпрянула все с той же улыбкой, сделав вид, что все хорошо.
- Сюрприиз, - фальшиво протянул папа.
Они увидели мое «довольное» выражение лица и наконец-то перестали играть роли прекрасных родителей.
Миша, по-прежнему стоящий позади меня, проговорил:
- Я, пожалуй, пойду.
Я кивнула, не сводя глаз с родителей. Мама похорошела, поменяла
имидж и прическу. Папа же был полной противоположностью. Как по мне, он ни капельки не изменился.
- Ты хоть сделай вид, что рада нас видеть, - расстроенно сказала мама, направляясь в сторону машины. Папа подошел к ней и помог вытащить чемоданы из багажника. – Мы знаем, что ты обижена на нас. Но это лишь в тебе играет детство.
Я смотрела исподлобья, не понимая, что родители забыли в этой стране и в этом городе. Они не объявлялись внушительное количество времени, поэтому такому резкому приезду явно была причина. И мне она была интересна.
Я молча пошла в сторону подъезда, открыла им дверь.
Как только мы вошли в квартиру, мама пролепетала:
- Надо же, здесь совсем ничего не изменилось. Андрей, - обратилась она к папе, - ты точно все вещи забрал из машины?
Я стояла, опиравшись плечом на стену, и смотрела на них. Я не ощущала, что они мои родители. Я не чувствовала никакой радости, никакого переполнения чувств.
- Что такого должно было произойти, чтобы вы приехали в Россию? – язвила я.
Мама молча сняла пальто, разулась.
- Мы не можем приехать к родной дочери? – из последних сил пытаясь спасти ситуацию, ответила она.
- Нет. Не можете. Вы сами утверждали мне это на протяжении трех лет.
Женщина переглянулась с мужем, который уже около пяти минут возился с замком на чемодане.
- Лер, мы же приезжали в марте, - виновато произнесла она, неуклюже перебирая пальцами какую-то тряпку.
- Мм, - презрительно ухмыльнулась я. – Вы пробыли здесь меньше суток. Причем, большую часть этого времени просидели за ноутбуками.
Я метнула взгляд на папу, который наконец-то справился с замком и уже достал оттуда ноутбук. Включил его, сев тут же на стул, даже не выходя из коридора. Это заставило меня лишь снова ухмыльнуться.
- Ты права, мы – плохие родители. И мы поняли это, поэтому приехали…
- Прости, вы поняли это через три месяца после смерти бабушки? – перебила я.
Мама отчаянно вздохнула и, прихватив сумку, направилась в гостиную. Я прошла за ней, поскольку так и не узнала ответ на интересующий меня вопрос.
- Просто ответь мне, зачем вы приехали? Я же все равно не поверю в миф о том, что вы соскучились или переживали.
- Мы приехали забрать тебя, - выкладывая какие-то вещи из сумки, ответила женщина.
- Что? Ты шутишь? – опешила я, нахмурив брови.
- Нет, - спокойно пробормотала она, будто вовсе не понимая моего удивления. – Раньше за тобой присматривала бабушка, и мы были спокойны. А сейчас ты живешь совершенно одна, что явно небезопасно.
Мои брови полезли на затылок. Потирая лоб ладонью, я нервно ходила по комнате, не веря в происходящее.
- Вы спятили? – не выдержала я. – А как же мои друзья…школа… Мам, я живу в этом городе пятнадцать лет!
- Мы прекрасно это понимаем. Не переживай, мы не уезжаем завтра. У тебя будет целая неделя для прощания, а нам для подготовки различных документов для переезда в Америку.
- Какая Америка, мама!? – кипятилась я. – Я никуда не поеду! Здесь моя жизнь.
- Во-первых, не повышай на меня голос, - спокойно произнесла женщина, наконец-то оторвавшись от сумок и посмотрев на меня. – А во-вторых, перестань капризничать. Сейчас настал такой период времени, когда ты больше не можешь жить в России…
- О, Господи, - мой голос сорвался, я села на диван и заревела от обиды.
Почему, когда все только начало налаживаться, я должна все рушить? Когда уже судьба перестань кидать меня в разные стороны? Когда я начну жить спокойно?
На мои плечи опустилась женская рука.
- Лер, перестань, пожалуйста, - из-за всех сил, что чувствовалось, пыталась нежно говорить она. – Ты поступишь там в хорошую школу. Я покажу тебе Нью-Йорк. Знаешь, какие там мегаполисы? Этот город не сравнить с той дырой, где ты живешь сейчас.
- Мам, мне не нужны мегаполисы. Мне не нужен Нью-Йорк. Я люблю эту, как ты выразилась, дыру. И я не хочу ничего менять, - сквозь слезы бормотала я.
Женщина тяжело вздохнула.
- Ты всегда сможешь вернуться сюда, если захочешь, только уже совершеннолетней. Хотя не думаю, что ты захочешь приехать обратно после того, как увидишь то место, где мы живем.
- Лучше бы вы вообще не приезжали, - раздраженно фыркнула я, вскочила с дивана и убежала к себе в комнату, закрыв за собой дверь.
***
Таких эмоциональных и подобных разговоров было бесчисленное количество. Через пару дней мои силы и слезы закончились, и я опустила руки. Стало ясно, что бороться с уже составленными планами родителей бесполезно и не имеет никакого смысла.
Но смириться с этим было не так просто. В голове никак не укладывалось то, что через две недели (я всё-таки смогла уговорить родителей хотя бы на более длинный срок) я уже покину родной город и родную страну.
В четверг и в пятницу я не ходила в школу. Из-за постоянных слез, нервов и раздражения голова не переставала болеть, к тому же подташнивало. Но и родители, и я прекрасно понимали, что по большей части я не ходила по другим причинам.
Яне я объяснила это тем, что слишком плохо чувствую себя. Она хотела
прийти навестить меня, но я наотрез отказалась. Я ничего не могла ей пока рассказать, не зная, как правильно это преподнести.
Но с Мишей было гораздо сложнее. Он знал, что вернулись родители, и, кажется, догадывался, что что-то не так.
Однажды, в очередной раз позвонив во время моего "больничного", у нас состоялся такой разговор:
- Ты не ходишь в школу, - запел он старую песню.
- Миш, я же говорила тебе, - устало отвечала я, стараясь сделать голос, как можно, больше похожим на голос больного человека. - Я болею. У меня температура.
- Это ты можешь говорить Яне. Кстати, о Яне. Почему ты не сказала ей, что приехали твои родители?
- Она теперь знает об этом? - взволнованно ответила я вопросом на вопрос, позабыв о "болезни".
- Нет. Я ничего не говорил про это. Но по разговору было ясно. Так почему ты не сказала ей? Вы же лучшие подруги.
- О чем вы ещё говорили? - снова не услышав его вопрос, произнесла я.
- Не волнуйся, о тебе практически ничего, - он усмехнулся и продолжил, - кстати, я рад, что ты так быстро выздоравливаешь. По голосу и не скажешь, что у тебя есть температура.
Я вздохнула и прикусила губу от досады.
- Ты прости, меня мама зовёт, - солгала я. - Как-нибудь потом созвонимся.
- Угу, - недоверчиво ответил парень. - Но я не успокоился.
После того, как он начал звонить мне каждые два часа, а разговор был о том же, я просто перестала брать трубку. Потом и вовсе отключила телефон. Он допытывался до меня, а я не знала, что отвечать. Я сама относилась к скорым изменениям со страшной тошнотой, а рассказывать это ещё кому-либо...я пока не могла набраться для этого сил.
Безусловно я понимала, что мне все равно придется начать этот страшный и сложный разговор, но я старалась всеми силами отсрочить этот момент.
В субботу вечером, когда родители засели за свои ноутбуки, я, взяв в руки свой, присела на диван, поджав под себя колени.
Зашла в социальную сеть впервые за долгое время. На собственное же удивление, там были сообщения только от одного отправителя. И им являлся Миша.
«Хватит делать вид, что ты не слышишь мои звонки».
«Ответь».
«Неужели, так трудно взять трубку?».
«Молодец. Отключить телефон – лучший выход из положения и лучшая попытка избежать разговор. Я чувствую, что у тебя что-то случилось. Если бы я этого не чувствовал, то уже бы давно плюнул на тебя».
«Напиши или позвони, прошу».
«Лерааа».
Последнее сообщение было отправлено ровно десять минут назад, и в настоящее время Миша был онлайн. Несколько секунд я тупо пялилась на экран, не имея в голове ни одной мысли. Придя в себя, написала:
«Со мной все хорошо». На этом моменте в голове пробежало: «пока хорошо». «Не стоит переживать».
Ответ не заставил меня долго ждать.
«Ладно…я понял. Тогда встретимся завтра?»
Я прикусила губу и метнула взгляд к окну. Если Миша увидит меня, то точно не избежит эту тему. А я, кажется, пока не готова к этому.
Вернувшись и тяжело вздохнув, я написала ответ:
«Завтра я не могу. Извини».
Не дожидаясь следующего сообщения, я хлопнула крышкой и положила ноутбук на стол.
***
Практически все воскресенье я просидела в своей комнате, изредка выходя в туалет и попить. Мне не хотелось разговаривать абсолютно ни с кем, включая родителей. Они, казалось, тоже не испытывали особого желания, не рвались ко мне. Меня это вовсе не удивляло. Я понимала, что они забирают меня не из-за каких-то правильных побуждений, переживаний и прочего, а просто потому, что «мы должны так сделать». Половину этой мысли я поняла сама, а половину услышала из маминого разговора, как поняла я, с подругой из Америки. Также мама говорила что-то про их интересы в том, что их дочь переедет в другую страну, но это я даже слушать не могла. Меня выворачивало наизнанку от этих мерзких слов. Сдавать квартиру, поскольку «Лера будет жить с нами, и площадь будет пустовать» - действительно потрясающая идея. Но только для родителей.
Примерно с восьми часов вечера я начала думать над будущим разговором с друзьями. Я решила, что сначала должна рассказать об этом Яне. Для нее мне не нужно будет подбирать специальных слов и сдерживать эмоции.
А вот реакции Миши я боялась куда больше. Я знала резкость этого парня. Также знала, как он умеет себя накручивать. Стоит ему дать повод, как он придумает себе кучу исходов и добавлений.
Но тот факт, что я в миг теряю все, что обретала все эти годы: друзей, понимание и поддержку, просто убивал меня. Я не могла спокойно думать об этом.
«Надежда умирает последней».
Прекрасно подходящая фраза для этой ситуации.
Я до последнего надеялась, что родители сдадутся и оставят меня здесь. Что мне не придется снова учиться жить по-другому. Что меня не увезут на эти гребанные три года.