Глава 26
В минуту боли ты вспомнишь о самом лучшем прошлом и о самых близких людях.
Проснулась я уже в своей кровати, укутанная одеялом. Открыла глаза, и тут же в голове появилась мысль о том, как бессмысленно пробуждение тела, когда духовная составляющая уснула крепким сном. Продолжала лежать, смотреть в потолок и не двигаться. Спина давно затекла, но это покалывание возвращало на несколько секунд ощущение реальности происходящего. Никогда так сильно не желала контролировать собственную голову. Каждая вмиг возникшая идея объединялась с предыдущей, смешивалась, вновь разъединялась, поочерёдно обдумывалась, а потом к этой паре присоединялась третья — весь этот процесс повторялся раз за разом, всё усложняясь, и усложняясь. В какой-то момент голова не выдержала, и раздался оглушающий крик. На него прибежали Максим и Кирилл.
— Аня, Господи, что с тобой?! — моё тело тряслось от смеха и плача. Не могла остановиться.
— Тише. Тише, дорогая. Он не стоит твоих переживаний, поверь, — Кирилл прижал мою голову к груди и стал покачиваться из стороны в сторону. — Милая, я даже не представляю, как тебе больно. Обман, предательство, гадкие слова — всё отвратительно. Но такого хорошего человека как ты не могло так долго всё это окружать. Ведь всё могло зайти ещё дальше, - слова, в которых было заложено успокоение, наоборот ухудшили ситуацию.
Через десять минут моё тело мирно лежало в кровати. Услышала голоса за дверью.
— Нужно было, наверное, ещё вчера всё рассказать Юле, но у неё с родителями, оказывается, незапланированный недельный отпуск. Пожалуй, лучше его не портить и всё рассказать при встрече. Помнишь, я говорил, что из дома ушёл? Я ж жил то в гостинице, то у Юли. Сейчас, пока у Ани такое состояние, ей не помешает поддержка. Останусь у неё, — в голосе слышалось волнение.
— Кирилл, это очень хорошо, извини за вопрос, как у тебя дела с финансами? Ты вроде говорил, что не получается работать. Может тебе помощь нужна?
— Нет, спасибо. Мне Юля помогла, я тебе не рассказывал, но она лет с тринадцати фрилансер. Доставщиком было работать не очень, если честно. Сложная работа физически. На днях Юля интернете нашла мне заказчика на консультацию по настройке рекламы, хоть где-то теперь эти знания пригождаются. Сейчас подзаработаю, вложу в обучение и, может, позже буду реальные деньги рубить самостоятельно.
Они ещё долго говорили о работе, ресторане, обо мне, твари, чьё имя нельзя произносить вслух, но постепенно голоса становились тише и сошли на нет. Уснула.
* * *
Следующий день провела точно также, как и предыдущий, лишь изредка вставая в туалет. Кирилл приносил еду, умолял съесть хоть что-то, ему это даже удалось, и я съела тарелку макарон.
Следующий день отличался от предыдущего тем, что Кирилл стал показывать какие-то сериалы, рассказывать о новостях. И в меня влезли не макароны, а яичница. Я даже помылась.
Следующий день отличался от предыдущего тем, что приехал Макс и рассказал о том, что Мила его уже ревнует ко мне. Он привёз кексы с шоколадом. Это меня немного порадовало. Жаль, что эта радость длилась не более пяти секунд.
На следующий день попросила Кирилла остаться дома, не идти за мной и поехала к родителям, заскочив по дороге в цветочный магазин. Все эти дни хотелось в тёплые объятия мамы, вчера даже в холодные кладбищенские, но мысль о смерти, к счастью, быстро откинула.
Дойдя до могил, не смогла ничего сказать. Два креста находились в безмолвии со мной. Это длилось полчаса. Ветер продувал насквозь, прогоняя домой, но отступать было слишком поздно.
— Я скучаю, — и после этих слов слёзы, которые томились в ожидании, вырвались наружу. — Мам, пап, говорила вам, что в моей жизни появился замечательный человек, помните, он даже приходил к вам несколько раз. Его больше нет в моей жизни. Наверное, не понимаете, как это произошло, ведь вы видели эту невероятную улыбку, слышали мои рассказы, увы, я тоже не понимаю. Всегда была уверена в его искренности, в его чувствах; ну не мог человек, который водил меня в своей детдом, быть со мной только ради того, чтоб положить меня под себя! Отказываюсь верить в то, что меня так обманывали. Вот такая вот у вас наивная дочурка была, да и немного ею остаюсь, хотя, это уже не наивность, а тупая надежда. Было бы не так больно, если бы он не стал моим «всем», если бы я не доверила ему все тайны, а он мне какие-то свои. Чёрт, да я даже должна была вчера их познакомить с бабушкой и дедушкой! Ой, прости, пап. Тебе не нравится, когда использую эти «адские словечки», — я усмехнулась и стала хлопать по карманам куртки.
Не курила уже несколько месяцев, но пачка с тех пор осталась, как и зажигалка. Посмотрела на сигарету и задумалась о том, с чего же всё началось. Просто вышла к мосту, просто познакомилась с человеком, а потом и с его другом, просто вела себя, как отбитая, и выплеснула на этого друга гнев, просто вместе с ним пришла к родителям. Господи, обычные случайности приводят к огромным по масштабу событиям.
— Извините, задумалась, за сигареты тоже простите. Я говорила что-то про бабушку? Да, точно. Где-то несколько недель назад рассказала ей о Ни... — глотнула воздух, — о Никите. Сразу она опешила, конечно, тем более, что раньше мы вообще как-то не общались. Думала, что она будет мне мешать, как и вам когда-то (всё ещё не понимаю, как они могли так долго не принимать тебя в семью, мама), но она приняла его и даже на вчерашнее число пригласила на ужин, но, как видите, до этого не дошло. Наверное, мы с ней будем общаться больше, нужно же наверстать шестнадцать лет молчания. Всё ещё не понимаю, как они могли так долго не принимать тебя в семью, мама. Теперь понимаю, что человека может в любое время не стать, нельзя упускать время.
Ещё несколько часов просидела у могил. Странно, но мне кажется, что мёртвые говорят больше живых. Рассказала им о всех деталях прошлых отношений, о делах, связанных с маминым рестораном и компанией отца, о том, что отец Данила вроде как оставил сына без работы. Но все отвлечённые темы не помогали забыть о том, что тревожило. Никакие слова не могут описать той душевной пустоты, что сейчас во мне. Возможно, именно поэтому с этой минуты все слова показались бессмысленны.
* * *
Прошло ещё два бессмысленных дня, особо не отличающихся от предыдущих. По идее я должна быть в эти дни на учёбе, но на деле моими друзьями стали кровать, сигареты, Кирилл, который явно устал находиться в этом доме, вкусная еда, вкуса которой я совершенно не чувствовала из-за подхваченной простуды, чёрный юмор в голове и ветер за окном. Каждый день тянулся как неделя, а то и месяц.
В этот день Кирилл поехал в аэропорт встречать Юлю, родители девушки вроде как должны были прилететь позже. Она и не догадывалась о том, что по одной истории в соц. сети парень узнает все данные о её полёте, но сюрприза не получилось, ведь и он по глупости выложил историю с букетом, которую она естественно посмотрела. На лице молодого человека была неподдельная радость и из-за того, что есть причина выбраться из дома, и из-за темноволосой девушки, летящей в родной город.
Последний раз окинула Кирю одобрительным взглядом, и он умчался навстречу счастью.
Где-то в глубине души почувствовала маленькое облегчение, ведь смогу быть больше одна, но в это же время чувствовала некую незащищённость, будто вот-вот придёт следующий удар, у меня не будет щита. Наверное, от этого странного чувства все пять часов одиночества роняла одну и ту же вилку, которой ковыряла салат, грызла кожицу у ногтей и била себя за это по рукам.
Вечер плавно перетёк в ночь, солнце отдало бразды правления звёздам и убывающей луне, но парень всё ещё не вернулся домой. Сначала не было какого-либо волнения, ведь вполне понятно, что они с Юлей могут задержаться, но после сообщения девушки зубы стали ещё быстрее обгрызать кожицу. Темноволосая написала: «Я проиграла. Цель действительно была отвратительна и оказалась совсем не нужной. Не хотела, чтобы всё вышло именно так, да вообще не знаю, зачем это сделала. Простите меня, пожалуйста.».
На мой вопрос о смысле содержания она ничего не ответила. Всё слишком запутанно для человека, не знающего ситуации, который в придачу, кажется, за одну неделю разучился коммуницировать. После этого странного сообщения прошёл ещё два с половиной часа. Огоньки освещали дороги, ветер встряхивал листву на деревьях, но парень не возвращался. Спустилась на первый этаж и стала ждать его в гостиной, ближе к двери, будто это могло приблизить момент встречи.
Щёлк. Дверь отворилась. Тут же бросилась к ней. В дом попал помятый молодой человек с опухшим лицом. Он развернулся.
— Кирилл, что произо... — не успела я договорить, как парень обнял меня до лёгкого хруста костей. Отстранился, поднял взгляд на меня и выдавил из себя слова:
— Юля мне изменяет.
Я опешила. Юля? Да быть такого не может! Она ведь такая прекрасная девушка и надёжный друг. Но эти мысли исчезли после моего взгляда на парня. Мы прошли к кухне. Сделала чай с сушенной мелиссой, и Кирилл начал рассказ.
— Я ждал её сразу у выхода пассажиров. Сразу заприметил её клетчатое пальто, так как было издалека видно часть людей, получающих багаж. Она шла с каким-то блондинистым пареньком на две головы выше её самой. Ну о чём я мог сразу подумать? Конечно, о том, что они могли познакомиться в самолёте, или же он помог ей достать чемодан с ленты. Да о чём угодно! Но ряд их действий как-то не клеился под выдуманные мною легенды. Юля провела ладонью по его подбородку, он приобнял её за талию, а затем они, твою мать, начали сосаться! Мне даже показалось, что она сверкнула на меня глазами перед этим долбанным поцелуем. Когда они уже подходили ко мне, то на её лице было какое-то отвращение, потерянность. Конечно! Не каждый день тебя застаёт парень! Блин! Посмотрел ей в глаза, и почему-то расплакался не я, а она. Не в силах был продолжать смотреть на эту картину маслом, развернулся и ушёл. И что ты думаешь? Она не закончила на этом издевательства. Помчалась за мной, стала говорить о долбанных чувствах, даже любви ко мне, каких-то прошлых отношениях, о каком-то парне-козле, целях, проигрышах. Ничего не понял и понимать уже не хотел. Блин, Аня, она мне изменяет! Ты ведь помнишь как я перенёс прошлые недоотношения в девятом классе? Надо мной поржала девушка, которая мне так нравилась. Я не говорил тебе этого, но страдал тогда не из-за невзаимной любви, а из-за унижения. Надо мной просто ржали. Ещё тогда подумал, что наихудшее унижение человека — измены за его спиной, ведь ты выставляешь его полным дураком: бегает, думает, что не так, внимание уделяет, страдает, а ты об него вытираешь ноги. И вот это случилось. Собственный страх победил меня.
Теперь ухаживали не за мной, на этот раз в поддержке нуждался Кирилл. Хоть предали его, чувство обмана коснулось меня почему-то не меньше.
Было уже слишком поздно, поэтому звонить Максу не стала, а от меня было бы больше толку, если б сама не была предана. Тяжело сказать «всё будет хорошо», когда твоя открытая рана возникла в результате той же причины и совсем не затягивается.
Когда Кирилл уже спал, телефон, лежащий на тумбе, засветился, и заиграла звонкая мелодия. На экране возникла надпись «Юля» и наша совместная фотка. Единственный контакт, на который поставила фотографию. Отключила звук. По рукам пошли мурашки. Ответить или нет? Она друг или враг?
— Слушаю, — произнесла я, отойдя подальше от гостиной, где мирно спал паренёк.
— Можно, пожалуйста, с тобой встретиться и обо всём поговорить? — из трубки я услышала слегка дрожащий голос. Никогда не слышала, чтобы Юля плакала.
— А нам теперь это нужно?