Вопреки твоей смерти

   В этой мировой галерее наш город выглядит, как унылая и безжизненная картина. Единственный торговый центр стар и запущен, хотя посетителей от этого в нём всё никак не убавляется. Три приличных забегаловки отличаются лишь цветом фасада и названиями в меню. А достопримечательностей здесь можно посчитать по пальцам одной руки: памятник переселенцам в центре, вокруг которого на каждый праздник, разыгрываются представления, да и отдельное здание школьного актового зала, где проводятся все оставшиеся с площади мероприятия.

   Проблем же тут гораздо больше: низкая зарплата, отсутствие качественной медицины и никаких перспектив для молодёжи. Но куда деваться, если здесь наши корни, мы родились и выросли в этой дыре. Даже вырвись ты из неё, их обрубки будут тянуться за тобой, пересеки хоть целый континент. Мне бы хотелось найти место, где мне было бы хорошо, но вряд ли мне удастся попытаться назвать своим домом что-то кроме этого маленького призрачного мирка. Поэтому остаётся стерпеть и смириться со всем. Жить в Стиллмуре.

   В общем, глупо было удивляться тому, что мы из одной школы, Джошуа. В этой глубокой провинции, где почти каждый знает другого, невозможно было быть на совсем параллельных прямых.

   На одной из твоих фотографий — редкой настолько, что на ней ты наконец-то не строил никаких рожиц, — мне кое-что показалось знакомым. Я узнала это место по красно-белой доске с нотными плакатами, по неудобным стульям, разбросанным тут и там, и по тому странному барабану, который запомнился мне ещё с момента поступления в школу. Ты подписал фотографию просто и коротко: «Музыка — наши воспоминания», и теперь я стою на том же месте и пытаюсь так нелепо прикоснуться к твоей памяти.

   Обыкновенно тут всегда кто-то да есть, но уроки давно закончились, а любые внеклассные занятия прошли как больше половины часа назад, а поэтому музыкальный класс такой же пустой, как и на твоём селфи. Только вот почему ты был здесь тогда один, Джошуа? Вряд ли по той же причине что и я — ловлю саму себя на улыбке.

   Исходя из твоих социальных сетей, тебя с музыкой связывает только эта единственная фотография да малочисленные видео с концертов. Мне кажется, такой человек, как ты, играючи хотя бы на одном инструменте, да и пускай одну мелодию, обязательно бы уже оповестил об этом всех своих подписчиков. Прости, Джошуа, но судя по твоей ленте, тебе иногда бывало сложно удержаться, чтобы не запостить свой завтрак.

   — Может, хотел научиться? — бормочу я себе под нос, едва касаясь подушечками пальцев струн гитары на подставке.

   Ещё раз взгляд медленно проскальзывает по классу. Хотелось бы быть сейчас детективом, который вот-вот найдёт улику, да только, к сожалению, никакая дедукция или индукция мне не поможет залезть тебе в голову.

   За окном раздаются голоса школьников, что запоздало теперь отравляются домой, и я смотрю в окно, отчего-то ожидая увидеть, кто они, и в какую сторону пойдут.

   Всё могло быть гораздо проще — задержался в школе, оказался в музыкальном классе, и в твоем обыкновенном порыве, сделал фото, да напечатал к ней подпись. Скучно, конечно, но я киваю этой мысли, опираясь на то, что жизнь-то не всегда особенно интересная.

   Парочка друзей скрылась с поля зрения, что могло подарить мне окно. Снова тишина, которая не обрывается ни через минуту, ни через две. Я просто стою в пустом классе без дела, и, наверное, мне пора бы уже как обычно неспешно прогуляться до мостика, вот только на удивление — не хочу.

   Словно падая, я цепляюсь, но не руками, а взглядом за любую возможность остаться здесь подольше. Нет. Мне не хочется быть тут. Я просто не хочу уходить.

   Пройти по коридору, толкнуть дверь, вдохнуть в лёгкие новый кислород, да поплестись по всё той же улице, по которой я хожу каждый день грёбанных два года. Лишь дорога, деревья, дома, проезжающие машины, да проходящие мимо меня люди, — а задумаешься обо всём, так понимаешь, что из этого состоит твой день, а из него вся жизнь. Это бесконечное колесо, в котором мы все крутимся — скрипит, ржавчина уже металл разъела, но держимся за него так крепко, чтобы не сорваться. И я продолжаю плестись по этой дороге, вдыхая пыльный воздух, наблюдая за проносящимися мимо машинами и прохожими, лишь потому, что надо ходить в школу, потом на работу, а потом по ней проедет мой труп, которому больше наконец-то не придётся смотреть на это существование.

   Я опускаюсь на стул, прижимая свою сумку к животу. Тяну замок, и молния раскрывается в обратную сторону, закрывается, и так раз за разом.

   Многие испытывают к этой дороге схожие с моими чувства. Я не настолько наивна, чтобы думать, что всем нравится учиться или работать, и что только Рикки Вуд такая исключительная. Только лишь возникает ощущение, что если для кого-то эта дорога может закончиться дома, где можно, наконец, расслабиться и забыть обо всем, обретая покой в своем уголке, то у меня такой возможности не предоставляется. Будто нигде ей нет конца — и остаётся лишь идти, идти и идти...

   — Может быть, ты тоже хотел просто остановиться, Джошуа? — спрашиваю я и смотрю на небо за окном, замирая вместе с замочком, зажатым между большим и указательным пальцами.

   В каком-то смысле у тебя это получилось. Извини, но твоему примеру не особенно хочется следовать. Думаю, ты догадался, что во мне самое жалкое. Да, эта та самая отчаянная надежда. Хоть наизнанку меня будет выворачивать, до самого конца буду думать, что всё ещё успеет перемениться к лучшему.

   Потому-то ты и моя самая трезвая мысль, Джошуа.

   Из коридора раздаётся отчетливый стук каблуков. Странно, как удаётся различать, но я знаю, что это никто другой, как учительница, а маленький детектив внутри подсказывает, что согласно тому, как звук становится ко мне всё ближе, это миссис Хикс.

   Внутри всё скручивает. Я почти вскакиваю, когда в дверном проёме появляется фигура учительницы музыки, которая удивляется мне в ровной степени что и я ей. Хотя причин у неё для этого будет больше.

   — Что-то случилось? — спрашивает миссис Хикс, наблюдая, как я бегаю глазами по классу и неловко переминаю сумку в руках, не решаясь закинуть её на плечо.

   Наверное, мой вид крайне походит под описание «беспокойства». Надо было сразу перехватить инициативу разговора, чтобы сейчас не смотреться человеком, который либо сделал что-то плохое, либо с кем нечто такое сотворили. Но смотря на ничего непонимающие глаза, прикованные ко мне, я не могу вымолвить ни слова.

   — Мисс Вуд, если я правильно помню? — улыбается учительница, подходя ближе.

   Я киваю.

   Миссис Хикс спокойно кладёт какие-то папки на свой стол и разворачивается ко мне. Она, несомненно, сделала бы ещё пару шагов в мою сторону, но, боясь спугнуть, сродни раненой зверюшки сейчас, меня, остаётся на выжидающей дистанции.

   — Извините, Миссис Хикс, — наконец-то выдавливаю из себя, — я просто...

   Пришла постоять на месте, где когда-то стоял давно умерший парень, в которого я хочу влюбиться?

   Молчу.

   Все логичные оправдания давно должны были быть уже сказанными, потому как сейчас, с моим бледным лицом, поверит в них лишь круглый идиот. Повезёт, если Миссис Хикс сделает вид, что её устроили мои объяснения, в противном случае всё может разрастись до безобразного. Самое малое из этого — я буду на вечном карандаше. «Кто-то что-то сломал или украл? Кажется, Рикки Вуд ходит по пустым классам без всякой необходимости». А самое большее — на меня сейчас уже что-то повесят.

   Поразительно, как быстро мозг может сгенерировать десятки расправ со мной за каких-то пару секунд. Позже мне, конечно же, будет смешно с того, как можно саму себя накручивать, но пребывая в настоящем, испытывая стресс от того, что я впервые наедине с учителем за все годы моего обучения, да и ещё в ситуации, когда меня будто за чем-то застукали — скорее меня и правда вывернет наизнанку уже без какой-либо надежды на лучшее.

   «Почему я здесь?» — раздаётся у меня в голове так много и громко, что вот-вот этот вопрос материализуется только лишь силой мысли.

   — Я просто хотела узнать кое-что, — выдавливаю из себя я, и Миссис Хикс становится, возможно, самым внимательным слушателем, который у меня только был. Если невозможно водить кого-то ложью за нос, то обмани того правдой — так мне думается в этот роковой момент, когда с моих губ слетает вопрос: — Вы же знаете Джошуа Кеннет Холла?

   В горле стоит такой неприятный ком. Сравнится с ощущением, когда долго крутился на стуле, а с вестибуляркой у тебя всё плохо. Даже воздух сейчас кажется каким-то тяжёлым.

   Непроизвольно Миссис Хикс приоткрыла рот в замешательстве. Так она застыла на пару секунд, пока голова её не стала сама по себе кивать, а взгляд прошёлся по комнате, будто бы высматривая чьи-то очертания.

   — Да, я помню Джошуа, — вымученно улыбнулась учительница, глянув на меня.

   Мне не нравится такой взгляд, какой появился у неё в этот момент. Наполненный печалью и скорбью человека, который на самом-то деле теперь их не чувствовал. Назвала бы его больше этичным, чем вежливым, потому что любезнее было вовсе ничего не изображать на своём лице, чем это. Какая-то тень, отголосок былых чувств.

   — Хороший был парень, — продолжила она. — Такой умный и талантливый. Я всегда наслаждалась тем, с какой лёгкостью он мог выражать себя через музыку. Ему даже не нужно было ничего говорить — только лишь его игра уже могла передать больше любых слов, — лицо Миссис Хикс на мгновение разгладилось. Её глаза были направлены в мою сторону, но взгляд, казалось, меня вовсе не касался. Он предназначался ни мне, ни кому-то ещё. Он был бесконтрольным — просто являлся, потому что существовал. А поэтому я ощутила от всех последующих слов Миссис Хикс, одну из немногих вещей, что была способна произвести на меня впечатление. Искренность. — Мне так жаль, что его уже нет с нами.

   Огонёк, каким играли её воспоминания о Джошуа, потух в глазах. Немного мне стало стыдно. Но я так и не поняла, за что именно. За то, что толкнула Миссис Хикс вновь погрузиться в эти воспоминания, или за то, что из-за меня ей пришлось из них вынырнуть? Я лишь надеялась, что моя маленькая ложь не причиняет ей боль.

   — Джошуа был в школьном оркестре? — аккуратно спросила я. На секунду мне представился парень, смешно дующий в трубу, в компании таких же ребят, что серьёзно смотрят в ноты на пюпитре. Образ неоднозначный, но вдруг Джошуа и правда был таким?

   — Хотелось бы, — рассмеялась Миссис Хикс, — но как бы я его ни уговаривала — нет. Он полностью отдавал себя лишь только своей музыке, и говорил мне это каждый раз, когда я вновь его просила.

   Настороженно, я промолчала где-то с минуту, продолжая наблюдать за учительницей, надеясь, что та вскоре даст мне какой-то намёк или подсказку, как продолжить с ней разговор, но Миссис Хикс оставалась непреклонной к моей бессловесной мольбе, а поэтому все, что мне оставалось, так это произнести:

   — Вот как...

   Нужно ведь знать меру, когда правильно заканчивать. Придя сегодня в музыкальный класс, я даже не представляла, что смогу узнать хоть что-нибудь о Джошуа. Это был обычный порыв, такой, с каким осенью легко с веток срываются листья в воздух. Миссис Хикс — просто счастливая случайность, но я так жадно в неё вцепилась, словно она стала моим единственным спасением. Вот-вот наш разговор оборвется, и мои пальцы нервно теребят замок сумки, а взгляд всё так же неотрывно умоляет продолжать.

   Волнение, что вначале обуяло меня от страха перед Миссис Хикс, теперь являлось отблеском ненасытности чувства, что вызвало во мне это невесомое прикосновение к Джошуа. Она же видела его, общалась с ним, даже знала о том, чем парень не делился с другими! Казалось, вот, — в этой голове всё, что мне так необходимо. Но Миссис Хикс молчала. И мне оставалось лишь потакать этому молчанию.

   Учительница больше не глядела на меня столь внимательно, как в те первые минуты, что мы с ней здесь столкнулись. Её фигура была такой невесомой, что женщина передо мной не стояла сейчас, опершись о стол, а парила где-то в своих мыслях, перескакивая от списка продуктов к сегодняшнему ужину, до музыки, к которой она могла прикоснуться, лишь когда Джошуа играл для неё. Я могла прямо увидеть этот переход её мыслей. Вот сейчас она думала о чём-то отстранённом, а вот сейчас о нём.

   Убивала ли она, таким образом, скуку, которую навевала наша общая тишина?

   Наконец Миссис Хикс обратилась ко мне, смущённо улыбаясь, — я отметила, как живо она переменилась, стоило только её взгляду остановиться на выходе из класса, а после переметнуться к часам на стене:

   — Рада всегда вспомнить нашего талантливого музыканта, — торопливо сказала она, выпрямляясь. Во мне даже вызвало улыбку, как одновременно искусно и нескладно учительница пыталась отделаться от меня, явно вспомнив о каких-то более важных делах. — Вы с Джошуа были друзьями? Если захочешь, мы можем поговорить о нём ещё, после уроков.

   Улыбка на её лице отчасти походила на искреннюю, а потому меня и не слишком раздражало это завуалированное «уходи, поговорим потом». Меня больше волновал этот сложный ответ на самый легкий обыденный вопрос. Всё-таки наши отношения с Джошуа нельзя было описать незамысловато.

   — Мы не успели слишком сблизиться, — ответила я.

   Стоило мне упрекать саму себя за этот ответ? Считается ли неполная правда — ложью? Если и так, то за эту пару минут я стала лжецом, каким ещё никогда не была.

   Мы довольно скоро попрощались. Миссис Хикс была излишне любезной, словно боясь задеть какие-то мои чувства, а я слишком торопилась уйти, будто бы из нас двоих именно мне нужно куда-то торопиться.

   Несмотря на то, что мне удалось узнать немного больше о Джошуа, на языке остался горький привкус. Слушая собственные шаги, которые эхом отбивались о стены пустых школьных коридоров, я задумалась о том, как скоро мне уже можно будет вновь навестить Миссис Хикс. Да и нужно ли? Возможно, учительница многого и не расскажет, а я ей тем более. Но, с другой стороны, Джошуа просто не давал мне теперь покоя, сминая все мои мысли в тайну. Каким он был на самом деле?

   Тот парень из Интернета — был ли ты хоть каплю на него похож, Джошуа?

   Я поняла, что мне следует сменить направление. Наша первая встреча — такая же лицемерная, как и у других. Ты показал мне лишь свой хорошо составленный образ, выставляя себя лишь с лучшей стороны и лучшего ракурса. Это, конечно же, не в упрёк тебе, Джошуа. Я же сама не лучше. Хоть и стараюсь быть честной с тобой, но не пропитано ли каждое моё действие эгоизмом?

   Да, наши отношения трудно назвать простыми. Но, кажется, они и не слишком отличаются от «обычных». Вот, например, теперь мы с тобой переходим на новый уровень. Узнаём друг друга поближе.

   От этих размышлений на лице сама по себе появляется улыбка. Мне даже хочется быстрее оказаться на мостике, чтобы предаться им с головой. Но наперекор эху моих отрешённых шагов, вновь слышится где-то рядом стук чьих-то каблуков.

   Не раздумывая, я обернулась к идущей ко мне Миссис Хикс. Лицо бы исказилось удивлением, будь это не она, но к счастью, оно осталось прежним. Только лишь внутри что-то на миг встрепенулось, и я сделала пару шагов к ней навстречу.

   Тяжёлое и горячее дыхание, которым она обдала меня в первые секунды, явно говорило о еë спешке. Возможно, я что-то обронила в классе и учительница спешила мне это вернуть, или у неё нашлось, что ещё мне сказать — и то, и другое было не столь важным. Я не успела даже и подумать об этих вариантах.

   Миссис Хикс настойчиво вложила мне в руку черную флешку. На её корпусе было несколько царапин, в которые я бездумно вгляделась так, как если бы рассматривала саму морскую пучину.

   — Совсем позабыла про неё, а тут под разговор вспомнила, — неловко засмеялась Миссис Хикс, и я подняла на неё свой недоуменный взгляд. Было заметно, как женщине хотелось унять нервы, запустив пальцы потрепать волосы, но этот пучок был ей слишком дорог или просто она давно научилась держать себя в руках. Пальцы её сцепились внизу в замок. — Всё никак не могу передать это родным Джошуа. Я подумала, может быть, ты, Рикки, могла бы...

   Моя рука дрогнула. Сердце сжалось, стоило только представить, что возможно сейчас находится в моей ладони. Внутри всколыхнулись сотни вопросов к Миссис Хикс, от которых хотелось взвыть от обрушившегося на меня счастья, потому что казалось, что бы за ответ я не получила — он мне непременно понравится.

   Стоило неимоверных усилий сдержать бурю в тисках, которым давно не приходилось так надрываться. Показывая лёгкое замешательство, собрав все свои силы, я посмотрела в глаза Миссис Хикс, и твёрдо произнесла:

   — Конечно, я передам флешку его семье. А что на ней? Что-то важное?

   В предвкушении стук моего сердца, казалось, мог долетать эхом до самых дальних уголков школы. Я вроде бы даже прикусила язык оттого, как во рту стало сухо.

   В то время как теперь уже мои нервы играли со мной, Миссис Хикс заметно расслабилась. Она даже провела рукой по лбу, словно там выступила испарина, и поспешила ответить:

   — Джошуа просил помочь ему с его музыкой. Не всегда удавалось успеть оценить всё вживую, поэтому он записывал видео и приносил на флешке, — её взгляд вновь на миг скользнул сквозь меня. Она улыбнулась. — А всё началось с того, что однажды на выходных у меня дома пропал Интернет, и я не смогла зайти в электронную почту...

   Как человека бросает то в жар, то в холод, сейчас меня швырнуло из радости в момент, когда в горле внезапно застыл ком, а глаза сами по себе спрятались в сторону. Только сейчас я словно осознала, как не в моём характере была такая вспышка. Более того, мне даже стало стыдно за неё и за себя. Нутро моё противилось этому, а я не имела в себе ни одного аргумента против него.

   — Не волнуйтесь, — с трудом выговорила я, крепче сжав флешку в ладони. — Я обязательно передам её родным Джошуа.

   Улыбка просияла на моем лице, когда Миссис Хикс мягко сжала моё плечо, выражая благодарность. Как для меня стало привычным за этот день, я рассудительно умолчала о том, что мне вовсе было неизвестно, где сейчас находится семья Джошуа. Но с того момента, когда обещание учительнице было только дано, меня не покидала четкая уверенность, что эта просьба будет обязательно исполнена.

   Проследовав к выходу из школы, я держала флешку всё так же в руках. Лишь пальцы мои побелели от нажима, — настолько я боялась, что вот-вот ветер решит выхватить у меня этот искомый отголосок Джошуа, оставившего след в моём настоящем.

   В голове бушевал настоящий вихрь. То в памяти опять всплывали задумчивые глаза Миссис Хикс. То вертелась где-то на затылке мысль о том, как же всё-таки мне передать флешку. То всё резко замедлялось, когда вся я оступалась об порожек, который оставило внутри ликование.

   Но зато, только представь, Джошуа, — я впервые за долгое время не замечая дороги, после школы иду домой.