Devil's Lover

      Хосок никогда не думал, что его решения могут быть неверными или неправильными. Ведь все, что он когда-либо делал так или иначе приводило к хорошему результату, но жизнь идет, и она явно не учит ангела понимать все с первой ошибки.

Хосок ощущает себя как на граблях, кажется, что встань ты на них один раз и удержись — сможешь простоять так вечно, ведь они не пошатнутся больше. Но никто не учитывает тот факт, что баланс скоротечен, а значит, отпусти рукоять — и тут же свалишься с грабель, без возможности удержать равновесие.

Когда-то давно Хосок потерял свою любовь и когда нашел новую, думал, что она на все сто процентов останется с ним и никуда не денется. Ведь бог не умеет причинять боль дважды.

Наивные предположения ангела позволяли с легкостью покинуть Тэхена на долгие годы, скитаясь по миру и изучая людей. Не то чтобы Хосок совсем уж не скучал по этому мальчишке, просто в сердце все еще билась потрепанная моль, что выгрызала самое светлое и нежное из хосоковой души.

Парень надеялся избавиться от навязчивых ощущений, от мелких проблем и от кучки влюбленности — побегом.

Да, это был явно не самый лучший и успешный способ, но самый легкий.

Но так было лишь на первый взгляд. Если бы тогда Хосок додумался посмотреть на себя со стороны, то все бы стало ясным, простым и до слез понятным. Однако он этого не сделал, предпочитая плыть в одном направлении и считать, что лучшее решение придет само собой, а Тэхен подождет его.

Но Тэхен не подождал. И, наверное, этот факт смог отрезвить Чона от всего тумана, сотканного из собственных сомнений, переживаний и нервных срывов. Ангелы тоже умеют страдать от неразделенной или утраченной любви.

— Как это муж? — не понимает Хосок, подлетая к блондину и с какой-то мольбой застывшей в черных зрачках, смотрит в тэхеновы глаза.

А у Тэхена полное непонимание и вообще усталость. Пастырь устал от всего этого дерьма, что рухнуло на его голову чуть меньше месяца назад. А он всего-то повздорил с местной гопотой...

— Скажи мне, что он врет, Тэхен? — затравленным голосом просит Хосок, медленно хватая парня за плечо, где когда-то оставил собственную метку и обет скорой женитьбы.

Ким судорожно отводит глаза, стараясь скрыть подступающие слезы, потому что, да, это больно и да, он прав. Чонгук прав.

— Как? Зачем? — надрывно шепчет Хосок, встряхивая парня за плечи.

— Чуть меньше месяца назад, — на выдохе говорит Тэхен, а после стаскивает с себя накидку, обнажая плечо, что помечено кровавым вперемешку с черным.

Хосок нервно выдыхает, неуверенно касаясь тэхенова плеча пальцами, потому что ему знакома эта метка.

— Он, — сглатывает Хо, — жив?

Тэхен не понимает ровным счетом ничего и смотрит на ангела с интересом и немым вопросом, потому что Тэхен-то жив, но Хосок явно не его имел в виду.

— Ты думаешь, что перед тобой призрак? — фырчит Чонгук, отдирая руку парня от плеча блондина. Ему неприятно наблюдать, как его супруга трогают руками.

А Хосок тупит взгляд себе под ноги и кутается в ворох собственных воспоминаний.

Снова.

« Усталость от вечного контроля приходит к молодому ангелу далеко не сразу. Парень вообще удивляется, что его сделали ангелом, да еще и усыновили главные ангелы Рая, потому что Хосок из жизни ушел путем не совсем верным — суицид на нервной почве. Однако его посчитали нужным для Рая, вот и решили спасти его от адовых котлов. Но Чон радовался этому факту недолго, как только до него дошло, что над ним идет вечная опека — веселье закончилось, а эйфория ушла. Исчезла. Растаяла. Растворилась.

В один из таких дней, Хосок сдался и решил согрешить. Он не ангел от рождения, он тут чужой и вообще не многими желанный, так зачем ему оставаться в том месте, к которому он не принадлежит?

Поэтому юный Хосок не долго думает, прежде чем ступить на грешную землю людей. Он не помнит, каким образом оказался на отшибе города. Совершенно не может припомнить, как зашел в первый попавшийся бар и залпом осушил три рюмки коньяка. Алкоголь обжег горло, оставляя после себя послевкусие клоповника и высокого градуса, потому что невинное тело не привыкло к таким „изыскам". В голову бьют дурные мысли, а губы сами собой расплываются в улыбке, ибо градус уже давно проник в клетки крови, разнося спиртное вдоль сосудов в мозг.

Ангел не сразу понимает, что к нему кто-то подкатывает, не совсем лестно и правильно, но Хосоку плевать и хочется грешить больше, дальше и намного глубже.

Он понимает, что Рай его еще долго не простит, да и вряд ли сможет, после того, как очухивается в грязном туалете все того же клуба, входя в чье-то горячее тело и теряясь в острых ощущениях.

У паренька голос мягкий и приятный, а еще тело дрожит до одури чудесно, и Чон совсем теряется в свободе.

Грехи он так и не отпускает, позволяя им забрать, затянуть и повязнуть по самую макушку.

Паренек так и составляет ему компанию на долгую неделю, давая насладиться всеми прелестями жизни и своим телом. Спустя долгих семь дней Хосок понимает, что не видит жизни без этого паренька и его даже не смущает, что имени незнакомца он так и не удосужился узнать.

А потом... В один момент у паренька жар по телу и озноб. Сначала Чон уверен, что это симптомы простуды, но через пару дней жар не спадает, а на коже, в районе запястья, отпечатываются кровавым что-то схожее с меткой.

Ангелу бы кричать и биться в панике, только вот паренек мило улыбается и дышит через раз, но тянет горячие руки к хосокову лицу и тихо выдыхает: «прости».

И это «прости» надолго отпечатывается камнем в душе у Чона. Потому что не этого он хотел услышать и не это наблюдать. Парень исчезает неожиданно, оставляя на смятой кровати такой же смятый листок бумаги, где ровный почерк просит его в сотый раз простить, клянется в любви и просит его забыть, но отголоском помнить. На самом последнем слове ангелу хочется безудержно плакать, потому что этот парень и не парень вовсе, а наследник Ада, его жених и временный любовник»

— Алё! — кричит Чонгук в самое ухо застывшему Чону и машет рукой перед глазами, будто это поможет вырвать парня из воспоминаний.

— Скажи, Тэхен, что это за отметина и как долго она на тебе? — интересуется Хосок, срывая голос в просьбе и нерешении.

— Я сам толком не знаю, — честно признается Тэ, смотря на Чонгука.

— Когда-то, — встревает Гук, — мой брат говорил, что эта метка что-то вроде женитьбы на ментальном уровне, она появляется у «невесты» и остается с ним до конца.

Хосоку становится плохо, потому что знай он об этом раньше, удержал бы свою любовь до того, как он оставит в его сердце лишь кусочек смятой бумаги.

— Могу я поговорить с твоим братом?

— Нет, — слишком грубо выдает Гук, — он скончался очень давно, поэтому нет.

— У твоего брата, — дрожащим голосом, интересуется Чон, молясь, чтобы его догадки не подтвердились, — отметка начиналась от запястья, так?

— Откуда ты знаешь? — теряется Чонгук, смотря на рыдающего Хосока.

Но ответа так и не получает.