Глава 25
Пока чайник остывал, Роуз решила заварить себе что-нибудь по-настоящему уютное — выбор пал на крепкий чёрный чай с апельсиновой цедрой и пряностями. Аромат моментально разошёлся по кухне, тёплый и терпкий, будто обещая короткое убежище от пасмурного утра.
— Остин, ты завтракал? — спросила она между делом, доставая тостер.
Тишина.
— Остин?
Снова ничего.
Она закатила глаза и с лёгким вздохом улыбнулась самой себе:
— Ну, конечно... Он же в наушниках. Как всегда.
Не приближаясь к брату, Роуз просто продолжила своё утро. Налив чай в любимую кружку с тёмно-синими разводами, она поставила её на стол. Из авокадо, половинки лимона и пары тостов получился простой, но красивый завтрак.
Сев за кухонный стол, Роуз открыла ленту — сначала новости, потом какие-то лёгкие ролики, кто-то танцует, кто-то готовит, где-то котёнок падает с дивана. Она хмыкнула, отхлебнула горячий чай, обняв кружку ладонями.
За окном шумел дождь, как будто всерьёз взялся стирать с улиц остатки лета. Он был густой, уверенный, и от этого казалось, что за окном не конец августа, а самая настоящая осень. Сыро, тихо, и немного одиноко.
Роуз откинулась на спинку стула и ненадолго закрыла глаза, позволяя себе просто быть — без книг, без мыслей, без спешки. В этом моменте было странное спокойствие. Спокойствие перед чем-то.
Пока Роуз сидела за столом, занятая телефоном, лениво перелистывая ленту, её мысли плавали где-то между видеороликами и шумом дождя. Он лился с небес без остановки, тяжёлый, как будто пытался смыть остатки лета с улиц.
И вдруг...
Мяу.
Слабое, едва различимое.
Сначала она не обратила внимания — показалось. Потом — снова. Ещё тише. Тоненькое, жалобное.
Роуз нахмурилась, замерла с кружкой в руке и прислушалась. Но дождь бил так сильно — по подоконникам, по крыльцу, по водосточной трубе, — что было почти невозможно понять, не вообразилось ли ей. И всё же...
Мяу.
Она встала. Одела тапочки, медленно подошла к двери, остановилась, снова прислушалась.
И да — теперь она слышала отчётливо. Кто-то снаружи звал. Тонко, жалко, словно умолял.
Роуз приоткрыла входную дверь.
Холодные капли мгновенно влетели в дом и обдали ей ноги. Она чуть отступила назад, но всё же выглянула наружу.
На крыльце сидел котёнок, полностью серенький, маленький, промокший до последнего волоска, слипшийся, дрожащий. Он даже не подходил ближе, просто сидел и смотрел вверх своими огромными, мокрыми глазами.
У Роуз что-то защемило в груди. Она уже почти наклонилась — взять его на руки, прижать к себе, согреть. В голове мелькнули мысли: а что скажет мама? пустит ли? а если он болен? — как вдруг...
Дверь резко отворилась шире, и Остин, как вихрь, вылетел из дома, опередив её. Он подхватил котёнка в охапку, прижал к груди и тут же, не сказав ни слова, юркнул обратно в дом, захлопнув за собой дверь.
Роуз осталась стоять на пороге, в полном недоумении.
— Остин?! — вскрикнула она, войдя следом. — Подожди... Ты же был в наушниках! Как ты вообще услышал, что там кто-то мяукает? И главное — ты даже не подумал, что мама может быть против? Ты серьёзно?!
Остин стоял посреди коридора, держа мокрый, дрожащий комочек у себя на руках, бережно как хрустальный шар. Его волосы слегка прилипли ко лбу — видно, он тоже попал под дождь.
— Я давно хотел котёнка... — прошептал он. — Пожалуйста, Роуз... Я поговорю с мамой, правда. Только не выгоняй его. Он же... ну, ты видела. Ему некуда. И да... Я всё слышал. И про завтрак тоже. Просто не ответил.
Он поднял глаза, и в них была та самая искренняя детская просьба, от которой сложно отказаться.
Роуз сдалась. Только вздохнула и пошла за полотенцем.