Глава 26
Пока в камине тихо потрескивал огонь, они вместе с Остином вытирали котёнка. Тот, словно понимая, сидел смирно, тёрся мордочкой о руки, смотрел в глаза.
— Смотри, как он на тебя смотрит, — шепнула Роуз.
Остин молчал, только гладил малыша по голове.
Роуз пошла на кухню, подогрела немного молока, налила в маленькую мисочку и поставила её на полу. Остин аккуратно опустил котёнка рядом. Тот мгновенно, будто только этого и ждал, бросился к миске и начал жадно лакать, издавая смешные причмокивающие звуки.
Он пил, как будто до этого не ел несколько дней.
Они с Остином смотрели на него, не проронив ни слова. Лишь изредка переглядывались.
И в этот момент Роуз почувствовала, как уют медленно окутывает весь дом — как будто именно сейчас всё стало правильно. Пусть даже ненадолго.
Вечер наступил как-то слишком быстро. За окнами всё ещё моросил дождь, но уже без прежнего грохота — словно день выдохся. В этот момент и вернулась мама. Дверь скрипнула, открылась. Послышался знакомый голос:
— Я дома!
Роуз услышала это из своей комнаты на втором этаже. Она встала, но не сразу пошла вниз. В голове было... всё и сразу. "Вот оно. Тот самый момент. Сейчас будет крик, наказание, допрос с пристрастием. Ну или... Или всё пронесёт? Нет, не пронесёт. Я свою маму знаю не первый год.
Остин, тем временем, прятался с котёнком в углу гостиной, почти в темноте, как партизан. Он накрыл его пледом, но сам постоянно выглядывал — в ожидании бурь.
Роуз, преодолевая внутреннее волнение, медленно спустилась вниз. Мама, как обычно, стояла в прихожей с сумками из супермаркета, немного взлохмаченная и с мокрыми волосами. На ней был дождевой плащ, с которого капало прямо на ковёр.
— Ты бы видела, какой ливень! — выдохнула она, обнимая Роуз. — Машину еле припарковала. Там просто реки на дорогах, а не лужи.
Роуз кивнула, но на лице у неё было написано всё. Просто всё. И "мы виноваты", и "я не знаю, как это произошло", и "пожалуйста, не кричи", и даже "он такой милый, ну посмотри, он совсем кроха".
Мама прищурилась. Её глаза метнулись сначала на дочку, потом — на Остина, который всё ещё торчал полубоком из-за угла, как заговорщик.
— Так, — сказала мама, поставив сумки. — Говорите сразу. Что случилось?
Роуз сглотнула. Остин медленно вышел вперёд, держась за подол кофты, как будто она могла его спасти.
— Мам... тут такое дело, — начал он самым невинным, щенячьим голосом. — Мы... нашли котёнка...
— Конечно, нашли! — перебила его мама, закатив глаза. — Меня не было дома всего два дня. Два! Я только вышла на работу, только-только втянулась — и вот, уже кот. Вы что, сговорились?
Она всплеснула руками, но это была та вспышка злости, за которой всегда пряталась... мягкость. Тот тон, когда мама ворчит, но не по-настоящему. Она посмотрела на детей, вздохнула, сложила руки на груди.
— И где он?
Остин повернулся и, не говоря ни слова, кивнул в сторону пледа. Из-под него тут же выглянула маленькая, всё ещё взъерошенная мордашка с огромными глазами. Котёнок жалобно мяукнул. Прямо в душу.
Мама посмотрела на него. Потом — на детей. Потом — снова на котёнка.
И сказала:
— Ох... Ну, давайте сюда этого вашего... как его зовут хоть?
Остин мгновенно засиял:
— Мы не придумали ещё! Но я хотел бы назвать его... может, Пухляш?
Мама фыркнула, закатив глаза:
— Ну хоть не Апельсин...