Глава 28
Утро. Снова тучное, серое, как будто небеса забыли, как быть ясными. Дождь уже не льёт стеной, как раньше — он скорее капает, моросит, будто шепчет прощание лету. Воздух стал плотнее, пахнущий мокрой листвой и далёкой прохладой сентября. Осень, ещё не вступившая в полные права, но уже на пороге, стояла у окон, стучалась в форточки, просачивалась сквозь утренние сквозняки.
После 24 августа время будто сорвалось с цепи. Дни не просто шли — они мчались. Роуз это ощущала особенно остро: часы летели, как листья, закрученные ветром. Она просыпалась с тревогой в груди, сразу бралась за конспекты, читала, записывала, что-то повторяла, заучивала, отодвигала волосы, пила крепкий чай, и снова учила. Сдать всё до 30 августа — как будто это был её личный рубеж, граница между летом и чем-то новым, более взрослым.
Остин тоже не бездельничал. Иногда он тихо сидел за своим столом, перелистывая учебники, по которым готовился к школе. Временами он засыпал над страницами, а Роуз накрывала его пледом. Иногда он подходил к ней, молча присаживался рядом, просто чтобы побыть рядом. Котёнок, уже почти освоившийся, прыгал с подоконника на диван, урчал, ел с аппетитом, и, казалось, стал полноправным членом семьи.
Мама... мама была как часы — приходила с работы, усталая, но с тёплыми глазами, готовила на кухне, звенела посудой, уносила с собой запахи еды, домашности, стабильности. Иногда включала радио, где фоном шли новости, прогнозы, старая музыка.
А Роуз всё это время не видела Лиама.
Ни звонка. Ни сообщения. Ни одного мимолётного взгляда, ни даже упоминания его имени в разговорах. Но в глубине души она продолжала носить его — как тихое пламя, которое не гаснет, хоть и не видно снаружи. Она думала о нём редко, но метко. В какие-то моменты — когда смотрела в окно, когда пила чай, когда держала в руках телефон, но не писала. Просто думала. С теплотой. С лёгкой тревогой. С вопросами, на которые не было ответов. А главное — с надеждой. Даже если она не осознавала её до конца.
Что между ними? Что будет дальше? Кто он для неё? Почему он остался внутри, даже когда исчез снаружи?
Вопросы оставались в воздухе, как утренняя дымка, которая никуда не спешит исчезать.
А время всё шло. День за днём. Быстро, будто кто-то невидимый крутил стрелки часов в два раза быстрее.
29 августа.
Утро. Воздух, как и всё последнее время, прохладный, сырой, с лёгким запахом сырости и прелых листьев. Небо вновь затянуто тучами — плотными, свинцовыми, как будто в самом воздухе витает ожидание чего-то важного. Осень уже вступила в свои права, не спрашивая разрешения.
Роуз стояла у зеркала в своей комнате. Комод был усыпан мелочами: резинками, духами, ручками, которыми она писала конспекты, и сложенной вдвое фотографией, которую она не доставала. Сегодня — день X. День, когда всё должно было решиться.
На ней был серый вязаный свитер с высоким воротом и тёмные джинсы, обтягивающие и тёплые. Волосы она собрала в свободный хвост, оставив несколько прядей спереди. Лёгкие стрелки, тушь, блеск на губах — не броско, но достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно. Она надушилась любимым ароматом, что всегда напоминал ей о спокойствии и тепле, и натянула утеплённую куртку. Лето закончилось — и это чувствовалось даже в том, как она сегодня оделась. Больше не хотелось лёгкости. Хотелось уверенности.
Все документы были собраны и аккуратно уложены в её старый рюкзак — тот самый, с которым она проходила весь прошлый год. Телефон — в карман. Ключи — в руку. Она вздохнула у двери, натянула белые кроссовки и вышла. В квартире остались мама и Остин — сегодня у мамы был выходной, и они вдвоём собирались остаться дома, а она... а она — должна была идти вперёд.
На улице было пусто. Двор выглядел унылым — мокрый асфальт, редкие машины, редкие прохожие. Небо давило. Но дождя не было. Ни капли. Просто тишина и тучи.
Роуз подошла к машине. Та самая — мамина. И как только её рука потянулась к ключам, перед глазами всплыла картина: как она хотела сесть за руль и уехать на пробы... и как вместо этого появился он. Лиам. Его лицо, улыбка, его тогдашние слова — всё промелькнуло, как короткий сон. И так же быстро исчезло.
Но сейчас никого не было. Ни его, ни того солнца, ни того дня. Только она и машина.
Клик. Звук открытия. Она села за руль, бросила рюкзак на соседнее сиденье, застегнула ремень. Завела двигатель. Мотор загудел мягко, как будто поддакивая её внутреннему напряжению.
Она сидела молча, глядя вперёд. В зеркале заднего вида отражались её глаза. В них — тревога, решимость и ожидание. Она не знала, что будет дальше, но знала: назад уже не повернуть.
Роуз выдохнула, положила руки на руль. Машина тронулась. День начался.