Глава 30
Пока они шли по коридору, Ава не переставала говорить, шагая рядом с Роуз в лёгкой, почти танцующей манере, периодически подпрыгивая на носках и глядя на неё из-под густых тёмных ресниц. Казалось, её энергия была неисчерпаемой — она светилась изнутри, как теплое солнце в весенний день.
— Я тут, знаешь, помогаю новеньким, — бодро начала она, пройдясь пальцами по ремешку своей сумки. — А сама уже на третий курс перешла. Поучиться еще немного и защита диплома вот вот подъедет.
Роуз посмотрела на неё с лёгким удивлением — девушка казалась младше, чем звучал её курс.
— Это всё добровольно, конечно, — продолжала Ава. — Но... забавно. Особенно когда... — она на секунду наклонилась поближе и шепнула с озорной усмешкой, — ...ну, попадаются те, кто путает лестницу с лифтом. Или думают, что «акварель» — это вид макаронов. Шучу! Хотя...
Роуз чуть улыбнулась. Несмотря на волнение, она чувствовала, как эта беседа немного успокаивает. В Аве было что-то... неуловимое. Яркое, искрящееся, будто она сама по себе была живой акварелью — переливалась красками, но не давала себя разглядеть до конца. Загадочная и лёгкая, как бабочка, с которой не знаешь — сядет ли на ладонь, или улетит, оставив только лёгкий след воспоминания.
Они дошли до нужного кабинета. Возле двери уже толпилась небольшая очередь — будущие абитуриенты, напряжённые, кто-то повторял что-то себе под нос, кто-то молчал с глазами, полными тревоги.
Ава остановилась рядом с последним в очереди и повернулась к Роуз.
— Ну вот и всё, — сказала она. — Удачи тебе. По тебе видно — пройдёшь. Есть в тебе что-то... — она прищурилась, как будто прикидывала, как бы описать. — ...ну, в общем, ты поймёшь потом сама.
Она весело протянула ладонь, приподняв брови:
— Давай, на удачу!
Роуз чуть замешкалась, потом всё же потянулась навстречу. Их ладони мягко хлопнули — лёгкий, почти детский жест, но от него по телу будто пробежал тёплый ток.
— Увидимся, — подмигнула Ава и, не оборачиваясь, шагнула в сторону. Её фигура вскоре растворилась в потоке студентов, как будто её и не было вовсе.
А Роуз осталась стоять в очереди, слегка растерянная, всё ещё ощущая на ладони то мимолётное прикосновение.
Очередь шла не так быстро, как хотелось бы. Казалось, будто она никогда не закончится. Те, кто стояли ближе к двери, нервно переминались с ноги на ногу, а новенькие всё продолжали подтягиваться, увеличивая живой коридор перед кабинетом. Роуз стояла смиренно, с папкой в руках, аккуратно прижав её к груди. Она терпеливо ждала своей очереди, но одновременно с этим взгляд её то и дело блуждал по лицам прохожих. Она искала — и не находила. Лиама не было.
Проходили десятки, сотни незнакомых людей. Некоторые улыбались, кто-то торопился, кто-то шептался с друзьями. Но среди них не было того, кого она надеялась увидеть. С каждым мгновением надежда внутри неё угасала. "Похоже, сегодня он не придет," — подумала она с грустью и тяжёлым вдохом. Но тут же будто встряхнулась, словно резко повернула внутреннюю ручку: «Стоп. Сейчас главное — экзамен».
Она собралась. Сосредоточилась. И будто только она это сделала — как вдруг дверь кабинета отворилась, и изнутри послышался голос мужчины:
— Заходите.
Роуз вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Смело потянула за ручку и шагнула внутрь.
Кабинет встретил её теплым, даже слегка душным воздухом, в котором ощущались запах бумаги, чернил и чего-то немного пряного — то ли кофе, то ли чьих-то духов. Помещение было обставлено строго: тёмно-коричневый стол с лёгкими потертостями от времени, за которым сидел экзаменатор, шкафы с папками по стенам, несколько стульев для студентов, напольный вентилятор в углу, едва вращавшийся, не принося особого облегчения. На подоконнике стояли стакан с кистями и стопка старых альбомов.
Роуз подошла ближе — и сразу узнала мужчину за столом. Это был тот самый человек, который встречал её в первый день, когда она с мамой пришла подавать документы. Он тогда доброжелательно объяснил, какие экзамены предстоят, что принести, и даже посоветовал список композиций и техник.
Мужчина поднял взгляд и сразу узнал её. Его лицо озарила теплая, одобрительная улыбка.
— А, мисс Роуз, — сказал он. — Присаживайтесь.
Роуз поставила папку на стол, достала всё, что готовила: аккуратно отсортированные работы, эскизы, зарисовки, несколько финальных полноценных композиций, и даже рисунки, сделанные на пленэре. Папка с бумагами будто развернулась в целую выставку — стол заполнился её трудами.
Мужчина удивлённо поднял брови, слегка откинувшись на спинку стула.
— Ну надо же... — выдохнул он. — Ты первая, кто столько всего выложил. До тебя уже десятки прошли, и знаешь, сколько из них услышали "нет"?
Роуз при этих словах внутренне напряглась. Глаза её расширились, сердце стукнуло чаще. Она ничего не сказала, только сжала пальцы на коленях.
Мужчина вдруг рассмеялся тихо:
— Не бойся, — сказал он мягко. — Я уже вижу, что ты прошла. Но давай убедимся.
Он склонился над её работами. Долгое время просто молча рассматривал каждую страницу, каждую деталь. Пальцы его скользили по бумаге, иногда он что-то отмечал в блокноте, кивал, снова смотрел. Пять минут. Шесть. Десять.
Всё это время Роуз стояла, не в силах расслабиться. Её плечи были напряжены, а внутри нарастало ощущение, как будто что-то горячее, плотное и тягучее подступает к самому лбу. В кабинете было тепло, почти жарко. Лёгкие начали просить воздуха, но она старалась сохранять спокойствие. Но тело уже предательски подсказывало: пот на висках, горячее лицо, немного дрожащие пальцы.
Она ждала.
Она боялась.
И она надеялась.
Словно всё, что она сделала за последние месяцы, — всё, что вложила в себя, в свои рисунки, в каждый мазок — сейчас зависело от слов этого человека.