Глава 36. Побег сквозь тени
Моник.
Джонни и ребята встретили меня с вопросами, и мне пришлось выдумывать объяснение, чтобы никто не догадался, что я задумала. Кто знает, кто может нас сдать? Именно поэтому я отвела брата и Сэма в сторону и рассказала им о своём плане побега.
— Завтра мы попадём на завод лесопилки, — шёпотом сказала я. — Ждём один день и уходим. Я, ты и Сэм. Шейн нам поможет.
— Моник, ты опять за своё! — возмутился Джонни. — Если мы уйдём сейчас, мы не получим денег.
Сэм кивнул ему в поддержку.
— И всё зря: все наши тренировки и отбор, — покачал головой Сэм.
— К чёрту деньги! — отрезала я строго. — Главное — остаться целыми и невредимыми!
— Ты не понимаешь! Эти деньги — это шанс хоть как-то выжить! — Джонни сжал кулаки. — Без них мы с тобой так и останемся в этой дыре, в этой яме! Мы никогда не выберемся отсюда, не уедем, не сможем выкупить дом! Ты хочешь снова вернуться к Чарли, ночами работать на трёх работах, копить гроши, чтобы когда-нибудь сбежать? — в его голосе дрожал гнев. — Таким, как мы, честным путём ничего не добиться. Мы можем горбатиться всю жизнь, но так и останемся нищими, никому не нужными сиротами!
Джонни явно сорвался, раздражение закипало в нём из-за всей этой ситуации и моего решения. Я нервно огляделась — мы уже начали привлекать лишнее внимание. Я шикнула на него, призывая говорить тише, и зло процедила:
— Да, мы будем нищими до конца наших дней, Джонни. Но живыми нищими, понимаешь?
Когда наши голоса стали звучать слишком громко, несколько ребят оглянулись на нас. Большинство уже разбрелось по комнатам, но кое-кто ещё медлил, будто надеясь услышать ещё что-то.
Джонни открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но лишь сморщил лоб. Он так напоминал мне нашего отца — упрямый и гордый. Стоял, нахмурившись, и молчал. Сэм всё это время слушал нас, не вмешиваясь. Я всегда уважала его за это: он умел выбирать, когда лучше не лезть, если мы с братом начинали ругаться.
Я взглянула на них упрямо:
— Мы уходим. И точка. Тем более Шейн сказал, что на игре может быть опасно.
Джонни закатил глаза:
— Шейн-то, Шейн это... Ты уже достала, Мона. Я без денег не уйду, — сказал он резко.
Я встала в позу, уперев руки в бока, и твёрдо ответила:
— Ещё как уйдёшь. Где гарантия, что вам вообще заплатят?
Он хотел снова возразить, но я жестом указала в сторону их комнаты, не давая вставить ни слова:
— Спать. Живо. Завтра решающий день.
Я изо всех сил старалась выглядеть спокойной, но тревога не утихала. После спора с Джонни внутри всё горело — злость, страх, усталость. Я знала: из этой ловушки нужно выбираться. И чем быстрее, тем лучше. Если повезёт — попрошу помощи у Чарли, если нет — найду что-то сама. Главное сейчас — выбраться. Лёгкие деньги и служба у хозяина города — не выход. Это опасно.
Дерек не просто держал власть над этим местом. Он начал завладевать моими мыслями... и, кажется, чувствами. Если я останусь, он подчинит меня целиком. Но мысль о том, что я больше не увижу его, — сжимала сердце.
Я грустила. По нему. По тому, что не может быть моим. Но инстинкт отчаянно твердил: беги. Пока не поздно.
Я уже лежала на узкой койке в полумраке ангара, но сон не шёл. Ночь выдалась тревожной: за тонкими стенами пробивались глухие голоса и металлический скрежет. Каждый звук казался угрозой, будто кто-то крался всё ближе. Я натянула одеяло до подбородка, но холод внутри не уходил.
Завтра начнётся игра. Завтра всё изменится. Я думала обо всём сразу — что нас ждёт, справлюсь ли я, не подведу ли Джонни. Мысли толпились, как пчёлы в улье, не давая покоя.
Дверь вдруг приоткрылась, впуская слабый луч света.
— Моник, — позвал тихо знакомый голос.
Я приподнялась, вслушиваясь. В комнату вошёл Сэм, прикрыл за собой дверь и чуть улыбнулся — тревожно, но по-доброму.
— Ты чего тут? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Завтра день непростой, — отозвался он и замолчал на мгновение. — Только... не злись, ладно?
Я склонила голову, наблюдая, как он мнётся у стены.
— Не обижайся на Джонни, — сказал Сэм наконец. — Он правда переживает. Он не хотел тебя задеть... Просто мы оба очень старались попасть сюда — на отбор, на квест. Он мечтает о лучшей жизни. Понимаешь?
Я кивнула, тяжело вздохнув.
— Понимаю, Сэм. Он всегда мечтал... А ты всегда был рядом, — слабо улыбнулась я. — Вы с ним как братья. Даже ближе.
Сэм опустил глаза, уселся у меня в ногах. В руках у него был плед.
— На, держи, — он положил его рядом. — Здесь ночью прохладно.
Он привычно взъерошил волосы, задумался.
— Мы все уже выросли, Мона. И пора самим принимать решения. Даже если ошибаемся — это наши ошибки. Только так и учимся.
Говорил он спокойно, почти по‑взрослому. Глубоко. Тепло.
— Конечно, понимаю... Но не могу иначе. У меня никого, кроме него. Ты же знаешь. Я просто боюсь. За него. За себя. Думаешь, я не мечтаю вырваться отсюда? — продолжила я. — Я тоже хочу жить по‑настоящему, не прятаться, не бояться. Только он — у него есть ты, а у меня... у меня нет никого, кто бы поддержал.
Сэм посмотрел на меня с искренним сочувствием.
— Ты не одна. У тебя есть мы. Есть я. Если вдруг совсем тяжело — зови. Я рядом. Всегда.
Молчание повисло между нами. Он не отворачивался, не делал вид, что всё легко. Просто был.
— Дай ему шанс, Моник. Шанс вырасти. Быть самостоятельным.
Я кивнула, не сразу.
— Наверное, ты прав... Просто иногда так трудно найти грань между заботой и контролем.
Сэм улыбнулся чуть грустно.
— Это и есть взросление.
«Иногда единственный путь — бежать. Даже если сердце просит остаться.»