Пепел и кровь

Дерек

Я почувствовал это ещё в лесу.
Что-то не так.
Тяжесть навалилась на грудь с первой минуты бега. Волк внутри забился под кожей — не от восторга, не от желания свободы. От тревоги. Он рвал мысли на части и хрипло шептал одно:
«Возвращайся».

Это было непривычно. Полнолуние обычно манило нас в лес, прочь от людей. Но в эту ночь зверь не хотел свободы. Он хотел вернуться.

Я замедлил бег. Поднял взгляд к луне. Она была яркой, полной... и окрашенной в кровавый отлив. Зловещей. Предупреждающей.
Я взвыл. Глубоко, протяжно, меняя интонацию — сигнал братьям. Пора возвращаться.

Когда мы трое достигли границы поместья, нас встретил смрад. Гарь. Жар. Смерть. Воздух был насыщен дымом, глаза жгло. Тишина стояла слишком глухая. Ни выстрелов. Ни голосов. Ни следов жизни.

Лесопилка, точка старта Игры, сгорела дотла. Всё исчезло. Каменные стены почернели, крыша обрушилась, остался только пепел и ржавое железо.

Тела. Кровь. Обугленные остатки. Следы — поспешные, хаотичные, будто кто-то прочёсывал местность, зачищая всё. Не просто убивали. Стирали. Уничтожали.

Особняк встретил нас пустотой. Крыло с административными помещениями обрушилось. Найти выживших удалось не сразу — Веста, Линда и старик-садовник укрылись в винном погребе. Едва живые. Остальные — мертвы или исчезли.

— Где Дэвид? — спросил я у Весты.
Она покачала головой, глаза пустые:
— Не знаю, сэр.

Грудную клетку сдавило, словно невидимой хваткой. Волк ответил низким, тревожным рыком. Я не сдержался. Швырнул стул в стену, перевернул стол, опрокинул вазу. Мебель летела, как щепки. Гул разносился по пустому дому. В холле — тишина и пятна крови. Нашей крови. Моей семьи.

Я стоял в центре зала, кулаки сбиты, дыхание резкое. Братья метались по дому, как призраки. Я знал: Моник пропала. И понимал: я опоздал.

И тогда — щелчок. Едва слышный — как если бы зеркало треснуло. Раз, два, три. Шаги. По мрамору. Чужие.

— Что ж... — раздался бархатный тембр, тянущий гласные с хищной лаской. — Похоже, ты всё ещё не справляешься, брат.

Я обернулся.

Он стоял в дверях — в тёмном пальто, ухоженный, с оценивающим взглядом. Как отражение моего зверя — тёмное, опасное. Натаниэль Блейк. Мой брат. Чужой. Нежданный. Чёрный волк.

Он был высок, подтянут, с карими глазами и тёмными, аккуратно уложенными волосами. На первый взгляд — идеальный образ из модного журнала, но в его движениях сквозила волчья выверенность, а в глазах плескался холод, будто отполированный лёд.

— Ты, — процедил я, чувствуя, как внутри свело, а голос стал хриплым от сдерживаемой ярости.
— Ты не имеешь права быть здесь.

— О, напротив, — его губы изогнулись. — Старый Ульв догнал свою луну, — он сделал паузу. — Ваш дядя умер. И перед смертью он просил меня вернуться. Отец... послал меня домой. Забавно, правда?

Он шагнул в зал. Внимательно оглядел руины, следы крови, мрак.
«Следи», — шепнул мой зверь. Тихо. Но с тем напряжением, от которого дыхание сбилось на миг.

— Похоже, род нуждается в спасении.

— Вильсон мёртв? — у Килана дрогнул голос, не от страха, а от потрясения, словно он не мог поверить услышанному.
— Да, — ответил он коротко, почти безразлично.

Кил выпрямился, сжал челюсть. В глазах мелькнула горечь, которую он не успел спрятать.

Когда-то Вильсон, средний брат отца, бросив всё, забрал сына и уехал. Мы соперничали с детства. Он вечно пытался быть лучше, умнее, быстрее. Никто его здесь не любил. Но он — Блейк. Часть рода.

— Значит, ты вернулся с поджатым хвостом, как побитая собака? — я усмехнулся, сдерживая злость.
Кил фыркнул, но не сказал ни слова.
— Скорее как волк, — он не отвёл взгляда, голос был спокойным, но с нажимом.

Он поднял руку — и в зал вошёл человек в чёрной маске. Щелчок пальцев — за ним потянулись вооружённые бойцы. Десятки. Слишком много.

— Я пришёл не за властью, — произнёс он мягко, но тем самым тоном, от которого внутри всё напряглось. — Я пришёл помочь.

Бастиан сжал кулаки.
— Помоги лучше себе, — процедил он сквозь зубы, сделав резкий шаг вперёд, бросая вызов.

Парень в маске выхватил пистолет. Дуло упёрлось Бастиану в лоб.
— Ещё шаг — ты труп, — сказал он. Тон — резкий, колкий, как удар.

Бас застыл.

— Когда в стае альфа теряет контроль, — продолжил Натаниэль спокойно, — сильные самцы выходят вперёд. И тогда в игру вступает бета.

Он опустил руку своего бойца. Пистолет исчез.

— Как видишь, я всё ещё здесь, Натаниэль. И у меня уже есть бета. Нам не нужна ничья помощь. Особенно — твоя.

Я посмотрел на Килана. Он кивнул.

— Да, вижу, — кивнул он медленно, словно соглашаясь с неизбежным. — Но в сильной стае их несколько. Всегда.

— Чего ты хочешь? — Килан шагнул ближе, взгляд настороженный, голос напряжённый.

— Всего лишь помочь, — его тон стал тише, почти задушевным, но от этого только холоднее.
— Но не просто так, — добавил он, прищурившись, словно хотел услышать, как мы сглотнём от напряжения.

— Змей, — процедил Бастиан, делая шаг в его сторону.

Парень в маске снова поднял оружие:
— Давай, дай мне повод... — сказал он грубо.

Кил зарычал, глядя прямо на Натаниэля:
— Убери свою зверушку.

В воздухе повисла тяжесть — глухая, густая, как перед боем. Всё замерло в ожидании — одно неверное движение, и рванёт.

Я чувствовал, как зверь внутри вспыхнул яростью, готовый рвануться наружу. Я резко вскинул руку, перехватывая власть одним жестом:
— Хватит!

Все замерли. Несколько секунд никто не шевелился — все уставились на меня.

В тишине вдруг раздался мягкий, едва слышный шорох шагов. Я даже не понял, как и откуда он появился.

Медленно, с непостижимым спокойствием, мимо нас прошёл старый садовник Морис. Он не говорил, не смотрел ни на кого — просто шёл, словно знал, где должен быть.

Все с удивлением наблюдали за ним — как если бы он сошёл с ума, осмелившись встать между нами. Но никто его не остановил. Он разрезал натянутое напряжение, как ножом по ткани.

Я удивлённо проводил его взглядом — в спину, прямую и упрямую.
— Странно, — раздался удивлённый голос Натаниэля.
— Кстати, сразу даже не заметил... А где Шейн? — спросил он вдруг, будто невзначай, но уж слишком точно.

— Он ещё не вернулся, — дерзко отозвался Кил.
— Но тебя это не касается, — он осёкся. — И не должно.

Натаниэль хмыкнул.
— Жаль... Впрочем, неважно. Суть в том, что вы не выдержите ещё одного удара. А у меня — люди. Опыт. Сила.

Он оглядел нас, скрестив руки на груди:
— Я не прошу трон, лишь место в семье. Пришло время вернуться. Выполнить волю отца. Помочь. Защитить. Наш клан в опасности.

Моему тёмному «я» всё это не нравилось. Он ворочался, напряжённый, будто чуял подвох. Не рычал — ждал. Прислушивался, как охотник в тени.

Мне нужно было подумать, но сейчас у меня не было ни времени, ни выбора.
Я взглянул на брата. Лицо было каменным, но взгляд стал чуть жёстче — словно он бросал мне вызов без слов. И всё же я кивнул — нехотя, словно через силу:
— Хорошо. Я дам тебе шанс. Но слушай внимательно. Ты не лезешь в мои дела. Не навязываешь мне свои идеи.
Я здесь главный, — произнёс я ровно, без крика, но так, что даже воздух, казалось, дрогнул. — Надеюсь, это понятно?

«Зря. Он не из стаи», — ворчал волк, не рыча, но настороженно, похоже, как и я, чуял соперника.

— Конечно, — усмехнулся он, чуть склонив голову, будто заранее знал, какой ответ получит.
— Как не понять, — протянул он, бросив в сторону Бастиана полуулыбку, полную насмешки, как будто говорил: «запомни — я остаюсь».

Если бы не хаос, царивший вокруг, я бы уже пожалел о своём решении. Но сейчас... мне нужен был союзник — врагов у меня и так хватало.

— Дерек... — начал Кил, голос дрогнул, но он быстро справился с собой. Он покачал головой, будто отгоняя сомнения. Я поднял руку, не глядя на него.
— Брат, не стоит... — произнёс Бастиан.
— Тихо! — взревел я.

Он замолчал, уловил перемену во мне. Пора принимать решения.

— Ты в семье, — сказал я, прожигая его взглядом.
— Не дай мне пожалеть об этом.

— Вот и чудно, — протянул он, оглядывая нас всех так, будто уже знал, чем всё закончится. — Почему бы нам не навестить любимого дядюшку?

Он развернулся и, в сопровождении охранника в маске, направился к выходу, по пути отдавая распоряжения своим людям.

— Ты уверен? — тихо спросил Кил, подойдя ближе. Его лицо стало напряжённым, взгляд скользнул в сторону Натаниэля, полный недоверия.
— Не знаю. Но я не могу сейчас проиграть, — ответил я, чуть сжав челюсть, и тоже бросил взгляд в его сторону — настороженный.

Я больше ничего не говорил. Только смотрел, как он уходит.
В груди всё скрутилось. Я не простил. Не поверил. Но оставил его рядом.

А в голове всплыли его давние слова.

«Ты всегда был первым. Всегда думал, что сильнее... Но я не учился побеждать. Я учился ждать.»

— Натаниэль, много лет назад