Моё безумие

Она опять закрывает глаза, и её рука слабеет. Пальцы едва касаются моих - будто мир между нами вот-вот оборвётся.

Я выпрямляюсь, выдыхая, с трудом проглатывая ком в горле.
Чёрт, как же мне не хватало её голоса. Даже этого едва слышного шепота.
Словно она вернулась, хоть на мгновение, и снова ускользнула.

- Она опять уснула, - говорю я, повернув голову в сторону медсестры. Голос хриплый, почти неузнаваемый.

- У неё слабое состояние. Это ещё удивительно, что она сказала вообще имя, - она чуть улыбается, будто пытается вселить хоть крупицу надежды.

Я возвращаю взгляд на Лару.
Как же я хочу увидеть твою улыбку поскорее. Ту самую. Настоящую.

- Пошлите, ей нужно спать.

Я на миг задерживаю свою руку на ней. Кожа холодная. Слишком холодная.

Я провожу пальцами по её ладони, запоминая это прикосновение, словно оно может исчезнуть.

Но всё же встаю и прохожу к двери.

Только девушка прикасается к ручке - и в помещении раздаётся громкий резкий писк. Пронзительный. Рвущий изнутри.

Медсестра тут же бросается к Ларе, щупая запястье.

- Что происходит!? - спрашиваю, растерянно, срываясь на крик.

- Пульс слабый, дыхание срывается! - она уже кричит в рацию.

- Какой нахрен слабый... она дышала! - я бросаюсь к кровати, голос срывается. - Делайте что-то!

Монитор над кроватью мигает. Линия пульса становится рваной, обрывистой. Красный свет словно выжигает глаза.

Сердце в груди колотится так громко, что я почти не слышу, как врываются врачи. Один уже у кровати, другой подкатил каталку. Всё происходит слишком быстро и слишком медленно одновременно.

- Потеря пульса. Приступ начинается, - говорит кто-то резко, чётко.

- Адреналин. Подготовить к экстренному вмешательству. Уводим!

- Нет-нет, подождите! - я пытаюсь встать на пути, тело движется само. Но медсестра мягко, но жёстко отталкивает меня в сторону.

- Её жизнь под угрозой. Вам нужно выйти.

Они быстро переносят Лару на каталку. Голова её бессильно откинута.Ни звука. Ни движения.

Я иду следом, как во сне. Как будто если не отпущу их из виду - всё закончится иначе. Но они останавливают меня в коридоре.

- Вы не можете дальше.

- Да пошёл ты, - рвусь вперёд, стиснув зубы, почти теряя равновесие. Но снова - не руки. Слова.

- Она в критическом состоянии. Ещё чуть-чуть - и сердце может остановиться. Вы правда хотите, чтобы она умерла, пока вы спорите?

Эти слова обжигают сильнее любого удара. Я отступаю на шаг.
Тяжело дышу, как будто сам только что вытащил себя из воды. Как будто за это короткое время утонул вместе с ней.

Двери закрываются. Они исчезают за ними - с ней.
А я остаюсь.

Стою в пустом коридоре, где всё ещё слышно эхо того, как пищала её жизнь.

Я выхожу в коридор, срывая маску с лица. Воздуха будто не хватает.
Стенки давят. Свет кажется слишком ярким.

И всё, что слышно - это как глухо гремит внутри тишина.

- Что с ней? - сразу обращается ко мне Дейв, едва замечая моё лицо.

- Хуёво, Дейв! - срываюсь я, голос будто рвётся изнутри.

Мне кажется, мои глаза красные как никогда. Будто внутри что-то выгорело, а снаружи осталась только злость и страх.

- Она проснулась... и даже позвала меня. - Слова тяжёлые, как камни. - В итоге опять отключилась, и её увезли.

Сжимаю кулаки, прохожу по коридору туда-сюда. Не могу стоять. Кажется, если остановлюсь - рухну.

- Что мне делать? - спокойно спрашивает он.

- Не знаю... - выдыхаю, потом поднимаю взгляд. - Попробуй найти водителя автомобиля, который врезался в Лару. Хоть что-то узнай. Если это отец - предупреди.

Дейв кивает. Встаёт. Подходит, кладёт руку мне на плечо - короткое, молчаливое движение, но в нём больше, чем любые слова.

Он уходит. А я остаюсь.

Мне плохо. Очень.

Минуты текут, будто часы. Не знаю, сколько прошло. Пять? Пятнадцать? Полчаса?

Наконец, дверь открывается, и кто-то выходит.

- Она живая? - сразу спрашиваю, подходя ближе, почти подскакивая.

Мне хватит хотя бы одного слова, чтобы выдохнуть.

- Да, - отвечает врач. Я выдыхаю. Медленно, глубоко, будто впервые за весь день.

- Мы стабилизировали её. Был резкий сбой. Дыхание сорвалось, пульс резко упал. Но мы успели. Сейчас состояние стабильно, но хрупко. Она слишком быстро начала напрягаться. Тело не справилось.

Он смотрит внимательно, пристально. Наверное, проверяет, понял ли я.
Я понял. Чёрт возьми, понял.

- Никаких посещений, пока она не будет в палате. Ей нельзя больше даже волноваться.

Рейн в этот момент хочет возразить. У него в горле всё сжимается, он почти делает шаг вперёд, чтобы сказать "Мне плевать. Я нужен ей, и она нужна мне".

Но он сдерживается. Просто сжимает зубы. Молчит. Потому что сейчас не время спорить. Даже если внутри всё орёт.

- Это решение будет лучшим для неё.

Он разворачивается и уходит обратно в реанимацию, оставляя меня стоять посреди коридора, пустого, как я сам.

На следующий день. Я сижу в том же коридоре. Не ухожу.
Просто сижу и жду.

Когда-нибудь ведь скажут, что её перевели. Или что я могу хотя бы на секунду её увидеть. Но нет.
Ничего. Тишина. Стены, лампы, странный запах больницы и тишина.

Телефон. Звонок от Дейва. Я сразу беру.

- Я попробовал узнать причину того, что Лара не могла управлять машиной. Через камеру заметил... - он замолкает.

- Говори уже, - не выдерживаю.

- Она говорила по телефону. - Его голос стал глухим. - Руки были на руле, телефон - на подставке. Эмоции были... странные. Смешанные со страхом и слезами. Непонятно. Возможно, ей что-то рассказали по телефону.

У меня мозг как в тумане. Всё плывёт. Я ничего не понимаю. Вообще.

- Для чего машина её сбила?

- Вероятнее, чтобы добить. Разговор я не смогу узнать - телефон сгорел вместе с машиной. Разве что она сама потом скажет...

Меня напрягает вся эта путаница. Слишком много пробелов. Слишком много вопросов.

Ночь. Я сижу. Глаза слабеют, тело ноет от усталости. Но я не сплю. Просто не могу.
Может, она снова исчезнет - и я не буду рядом. Не позволю.

И вдруг - дверь открывается.

- У Лары слёзы... и она просит вас позвать.

Я не думаю. Я просто подрываюсь. Как будто сердце рвануло вперёд раньше меня.

Меня проводят, и через стеклянную дверь я уже вижу её заплаканное лицо. Она выглядит... не как раньше. Не просто уставшей - опустошённой.

Я почти врываюсь:

- Что случилось? - говорю я на ходу, сажусь рядом, сразу беру её руку в свою.

Но она тут же отдёргивает её.
Шок. Лёд разливается внутри.

- Оставьте нас, - еле говорит её тихий голос, устремлённый в сторону мужчины у двери. Она даже не смотрит на меня.

- Максимум на десять минут, - коротко отвечает врач и выходит, прикрывая за собой дверь.

Тишина наваливается сразу. Только её неровное дыхание и попытки сдержать всхлипы.

- Зачем ты мне врал? - вдруг звучит. Она поворачивается ко мне, и взгляд... совсем не тот, к которому я привык.

Там нет тепла. Только боль.

- О чём ты? - спрашиваю я, сдержанно, чуть тише обычного, потому что голос хрипнет. Внутри всё уже тревожно дрожит, но я ещё не понимаю, о чём она.

- Рейн, ты знаешь, - она шмыгает носом, говорит медленно, твёрдо, будто держит себя из последних сил. - Ты прекрасно знаешь.

Я качаю головой. Как я, чёрт возьми, должен понимать, о чём она? В чём я врал?

- Ты... убийца, - произносит она. Не громко, но чётко. Как приговор.

И меня будто обливают холодной водой. Воздух в комнате меняется. Мои пальцы медленно сжимаются.

- С чего ты это взяла? - пытаюсь говорить спокойно, но голос всё равно предаёт, дрожит.

- Хочешь сказать, это не так? - её глаза наполняются печалью. Такой, будто ей сломали сердце.

- Я же тебе говорил... что я не убиваю.

- Говорил! - вскрикивает Лара, глаза полны отчаяния. - Но это ложь! Рейн, мне всё рассказали за тебя. По звонку!

Теперь я понимаю, почему была авария. Почему она тогда потеряла управление.

- Что тебе рассказывали? - спрашиваю я уже тише, внимательно, будто боюсь ответа.

- Это так важно? - её голос ломается. - Думаешь, я смогу тебе в таком состоянии всё рассказать? - она шепчет, всхлипывая, закрывая глаза, как будто от этого исчезнет правда.

- Лара, чтоб тебе не сказали... это не так, - я говорю, стараясь сохранять спокойствие, но рука сжимается в кулак. От бессилия. От злости.

- Рейн! - она вдруг поднимает голос, срываясь, - Ты уехал в то утро убить человека! А потом вернулся ко мне, будто ничего не было! Как будто всё в порядке!

У меня сжимается челюсть. Внутри всё рушится.

- Это не так...

- Так! - резко перебивает она. И тут же кладёт руку на грудь, будто ей тяжело дышать.

- Всё хорошо?! - я тут же вскакиваю, наклоняюсь ближе. Сердце вылетает из груди.

- Пожалуйста, уходи, - шепчет она, не поднимая глаз.

Рейн в этот момент чувствует, как всё внутри рвётся. Он хочет крикнуть, умолять, объяснить - но ничего не помогает.

Она отвергает его. И впервые он чувствует, как теряет её по-настоящему.

- Лара... Я никого не убивал! - голос срывается. - У меня есть доказательства, что я был в Италии. По работе! Ты не думала, зачем тебе это рассказали? Кому выгодно сломать тебе голову, сломать нас?!

Она замирает. Смотрит мне в глаза. И я вижу, как в ней всё сражается - страх, вера, боль.

А я? А я чувствую только одно - ненависть к себе. Потому что я снова вру. Пусть и ради неё.

Я заправляю её волосы за ухо. Тихо, аккуратно.

- Лара... тебе позвонили специально. Чтобы довести до этого. А потом машина... Она ведь не просто так врезалась. Был момент, когда тебя подтолкнули?

Она молча кивает. Вытирает слезу с щеки. Всё лицо в истощении и боли.

В этот момент дверь открывается.

- Десять минут вышло, - говорит врач сухо, по расписанию. Голос строгий, но беззлобный.

- Выйдите. Ещё на пять минут, - говорю я резко, холодно. Не прошу. Приказываю.

Врач молчит пару секунд, потом тяжело выдыхает.

- Хорошо. Только пять, - отвечает он сдержанно, и снова выходит.

- Меня... убить хотели? Почему?.. - шепчет она. Голос дрожит, как будто боится самой мысли. В её глазах - страх, запутанность, отчаяние.

- Я не знаю, - говорю, наклоняясь к ней ближе, чтобы она слышала только меня. - Но я узнаю. Лара, я никого не убивал. Это не правда.

Она ничего не отвечает. Просто медленно тянется ко мне и без слов прижимается, обнимает.

- Ай... - вырывается у неё, тихо, болезненно, будто рефлекторно.

- Что случилось? - спрашиваю я, всё ещё в её объятии, прямо ей в плечо. Стараюсь не двигаться, чтобы не сделать хуже.

- Неважно... - шепчет она.

Её руки сжимают меня крепче, словно боится, что я исчезну.
А у меня в груди - снова эта боль. Тяжёлая, глухая.

Совесть давит так, что почти нечем дышать.

Я лгал. Чтобы защитить.Но легче от этого не становится.

Каждая её слеза - будто на моей вине подписана.

- Прости... за то, что накричала на тебя... и за машину... - тихо говорит она, всхлипывая, будто боится, что я обижусь.

- Ты мне важнее любой машины, - отвечаю, поднимаю руку и начинаю медленно гладить её по спине. - У меня таких будет ещё много... а ты - единственная.

Она замирает. Словно в этих словах что-то отпустило.

Но в дверь снова кто-то входит.
Громкий шаг. Хлопок.

- Вы что?! У неё шов на животе! - медик подбегает сразу же, быстро, резкими движениями.

Мы отстраняемся, и Лара тут же вздрагивает от боли, когда ложится обратно.

- Всё, выходите, - обращается он ко мне уже строго, без мягкости. Действует чётко и по делу.

Я встаю.
Но Лара не отпускает сразу. Она задерживает мою руку, пальцы чуть дрожат.

- Ты точно... не врёшь? - спрашивает она, глядя на меня снизу вверх. Голос тихий, ранимый. В её глазах - всё, что она боится узнать.

Я молча киваю. Не моргаю.
И опускаюсь к ней, целую в лоб, задерживаясь на миг дольше обычного.

Потом отпускаю и выхожу. Дверь закрывается за мной мягко, но в голове всё равно гремит.

Я сразу набираю Дейва. Голос срывается немного от напряжения:

- Я тебе скину, куда приехать. Надо кое-что рассказать.

Сажусь в машину.Завожу двигатель. И выезжаю.

Всю ночь я не могла уснуть. Почему-то какая-то была тревога.

Будто внутри что-то царапало. Не паника, нет... просто глухое, непонятное чувство.

И ещё - по поводу разговора с Рейном.
Я хочу верить ему. Что это не за него говорилось. Просто пугали.

Но в разговоре мне рассказали о том, что он не тот, за кого себя выдаёт.

Что он убивал большое количество людей.

Но это не за него... не хочу в это верить.

Я всё равно хочу ещё больше пообщаться с Рейном. Понять, что и как... и что такое вообще - мафия?

И блин, что я кому-то сделала, что меня хотели убить..?

И тут в голову как будто громом ударило:
А осталась бы я, если бы он сам сказал мне в лицо, что и правда убивал людей?

Просто если представить эту ситуацию...
То я даже не смогу понять, что мне делать.
Бежать? Молчать? Забыть? Простить?

На утро я просыпаюсь от чьего-то взгляда.
Он буквально прожигает меня. И я чувствую это ещё до того, как открываю глаза.

Когда всё-таки приоткрываю веки - сразу по глазам понимаю, что это Ди.
Такие родные, заплаканные.

- Лара...! - шепчет она, и в голосе столько всего - и радость, и грусть, и какое-то облегчение.

- Дии, - выдыхаю я, чуть улыбнувшись. В груди становится теплее.

- Что случилось? Как это произошло? - говорит с глазами, будто стекло внутри. Красные, блестящие, дрожащие.

- Потом, возможно, расскажу... - шепчу я, голос почти не слушается.

Она резко прикрывает рукой рот, будто не хочет, чтобы я видела её реакцию, и отворачивается. Плачет.

- Дилар... всё хорошо, что такое?.. - я тянусь к ней. И у самой глаза начинают проскальзывать. Веки тяжелеют, а горло будто сжимается.

Мне тяжело смотреть на людей, которые плачут.Особенно близких.

Я сразу чувствую, как будто что-то внутри ломается, и сама могу разреветься.

- Просто... за маму... - еле выдыхает она, закидывая голову назад, чтобы слёзы не текли. Пытается успокоиться, будто выдавливает из себя дыхание.

И у меня сердце замирает.
В груди начинает жечь, будто кто-то схватил изнутри и не отпускает. Я не представляю что она почувствовала когда узнала обо мне.

- Ди... со мной всё в порядке, - говорю, глядя на её спину, вцепившись в одеяло.

Она делает пару глубоких вдохов, вытирает лицо, разворачивается и садится рядом. Тепло её ладони касается моей руки.

- Прости... мне просто страшно было даже подумать... короче, Лар, ты у меня одна... - тихо говорит она, и голос срывается. - Я уже начала переживать. Сначала ты не появлялась на учебе, потом начала звонить, и ты без связи.

- Да... телефон был в машине. - выдыхаю. - Но я даже не знаю, что сейчас с машиной...
Наверное, ужас... разбита вся или...

- Рейн сказал, что машина сгорела, - перебивает Ди, глядя прямо в глаза.

Я резко открываю рот.
Сгорела...?

Вчера, когда я у него извинялась, я думала, может, немного пострадала... ну, бампер... стекло... но сгорела?!
У меня в голове не укладывается.

- Он... он тут? - спрашиваю, почти не веря.

Ди кивает.
И блин... я не могу поверить. Он был здесь. Каждую ночь. Рядом.

- Выздоравливай скорее, - говорит она и чуть приулыбается. Её улыбка кажется хрупкой, как будто через силу.

- Спасибо, - говорю я, и голос кажется чуть тише обычного.

- К сожалению, мне пора, не разрешают долго быть тут, - говорит она и медленно встаёт, не желая уходить.

- Хорошо... спасибо, что пришла ко мне, - выдыхаю я, и внутри появляется лёгкое тепло от её присутствия.

За день никто ко мне не заходил, кроме медсестёр. Мне так скучно... особенно когда лежишь под капельницей - кажется, что время застыло, а мысли кружатся в пустоте.

Вечером я узнаю, что меня переведут утром в палату, и это приносит мне облегчение.
Хотя бы смена обстановки.

После того, как я видела его каждый день, мне трудно теперь не ощущать его рядом - без запаха, без прикосновений...

Может, он и сидит где-то в больнице, но всё равно на расстоянии, слишком большом для меня.

Из-за этого я снова не могла уснуть. Потому что уже очень хотелось поскорее утро, чтобы увидеть его хотя бы одним взглядом.

Но утром я просыпаюсь не просто так - меня будит разговор.

- У нас пока нет точного заключения, - тихо говорит медсестра, но голос её звучит слишком громко в тишине палаты, как будто эхо ударяет в голову. - Но, учитывая характер травм, возможно, у неё... могут быть сложности.

- Какие сложности? - голос Рейна резко прорезает сон, будто лезвие. Я почти не дышу, но всё слышу.

- Репродуктивные. Может... не иметь детей.

- Что за бред? - он почти шипит. - Вы даже не провели все анализы.

- Я лишь сообщаю, что обязана. Чтобы вы были готовы. Иногда осложнения выявляются не сразу.

Я моргаю, пытаюсь открыть глаза, но не понимаю, что происходит. Каждое слово будто врезается под кожу, жжёт и тяжело ложится на грудь.

Не иметь детей. Её. Это обо мне.

- Вы понимаете, что говорите? - снова Рейн. Тише, но глухо и тяжело. - Ей девятнадцать только будет.

- Я понимаю. Но у нас уже были подобные случаи, особенно при внутреннем кровотечении...

Я не знаю, стоит ли открывать глаза или лучше остаться в темноте, чтобы это был просто кошмар во сне.

Когда открываю глаза, возле меня сидит Рейн на стуле. За ним закрывается дверь.

Я сразу замечаю, что нахожусь в другом помещении, и Рейн уже без халата и прочего.

- Рейн... - говорю я тихо, и он сразу обращает внимание на меня.

Его лицо сначала кажется злым и холодным, но тут же меняется. Хотя я замечаю эту смену.

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает он спокойно, но голос чуть дрожит.

Я не отвечаю, просто застываю, смотрю на него, он - на меня.

- Я не смогу родить?.. - еле выговариваю.

- Сможешь, - говорит он, но почему-то так спокойно?

- Рейн, я слышала разговор...

- Это ничего не значит, - сразу отвечает он. - Они не уверены. Это просто предположение.

- Но они же сказали...

- Нет, - берёт мою руку крепко и тепло. - Сказали, что не знают точно. Главное - что ты живая.

- Но ты не понимаешь..! - отворачиваюсь, а по щекам катятся слёзы, горячие и тяжёлые.

Я всю жизнь думала о том, какой буду мамой. У меня в детстве была кукла, которую я катала в коляске, как свою дочь.

Я очень люблю детей, особенно своих. И мысль, что не смогу стать мамой, - словно нож в сердце.

- Лар, это просто слова. Ещё ничего не известно, - он нежно касается моего плеча.

- А что если ничего не изменится и так и останется? - спрашиваю тихо, с тревогой в голосе.

- Думай о том, что если будешь слишком эмоциональна, то опять попадёшь в реанимацию, - говорит он серьёзно, - я и так еле уговорил тебя перевести сюда.

Я выдыхаю. Сильно.

Не знаю, сколько минут просто лежала, пытаясь успокоиться, а он молча сидел рядом и наблюдал.

И когда подымаю взгляд и прохожу глазами по палате, то понимаю, что это какая-то отдельная... изолированная комната.

Не как раньше, где много людей, шум, кровати разделены только шторками. Здесь - тишина, приглушённый свет, стены чуть голубоватые, и только одна кровать. Моя.

Она будто создана для тишины. Для покоя. Но мне от этого даже немного уютно.

И потом в углу я вижу большую коробку... роз. Красных. Она такая большая...

Коробка почти по колено, лента спадает с одного края. Цветы выглядят нереально - как будто с картинки, каждая роза будто вручную выбрана.

- Они очень красивые... - поднимаю взгляд на Рейна, в голосе удивление и восхищение. - Сколько их?

- Это имеет значение? - он смотрит на меня чуть снисходительно.

Я киваю, с лёгкой улыбкой. Мне действительно интересно.

- 151 роза.

- Сколько!? Серьёзно!? - я ахаю, сильно удивляясь. Даже руку поднимаю инстинктивно к лицу. - Рейн!..

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно.

- Лара, - говорит он, и в голосе звучит нечто особенное - глубокое, почти опасное. - Ты сейчас доиграешься.

Я не совсем понимаю, о чём он, но потом вспоминаю - про эмоции. Про то, что мне нельзя слишком волноваться.

- Мне бы хватило твоей улыбки, - говорит он спокойно.

И я всё же приулыбаюсь. Еле заметно. Но искренне.

Он наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на губах. Едва касаясь.

- И всё? - шепчу я, когда он остаётся нависшим надо мной, и между нашими лицами - сантиметров пять.

Между нами повисает напряжение. Воздух будто становится плотнее. Мы оба чувствуем это. Мы оба хотим большего.

Я смотрю ему прямо в глаза - они темнеют. Он то смотрит на мои глаза, то опускает взгляд к губам.

Но тут...
Дверь резко открывается.

Я сразу отворачиваюсь. Он выпрямляется. Быстро.

Когда поворачиваюсь, вижу, что заходит... Ноа?
Сначала не верю глазам.

- Что ты тут делаешь? - голос Рейна становится холодным, как лёд. Даже я поёживаюсь.

- От твоей мамы узнал, что Лара в больнице, - отвечает Ноа, спокойно, - можно зайду?

- Да... - отвечаю я почти автоматически.

- Нет, - одновременно с этим отвечает Рейн, резко, - в двери учили стучаться?

- Рейн... - тихо говорю я, пытаясь его успокоить.

Он задерживает на мне взгляд. Жёсткий. Долгий.
Потом молча встаёт и отходит к креслу в углу.

Ноа проходит ко мне и садится рядом.

- Это тебе, - говорит он и ставит на тумбочку коробку с печеньками.

- Спасибо, - говорю я мягко, чуть сдавленным голосом. Губы трясутся от неожиданности.

- Как это произошло? С тобой всё хорошо? - спрашивает он, искренне, с тревогой. Он смотрит прямо в глаза, и в его голосе - забота.

- Из-за звонка... но неважно, - говорю я и краем глаза смотрю на Рейна, который сидит и взглядом будто сверлит спину Ноа. - Ну а самочувствие... такое себе. Мне ничего не рассказывали, какие у меня проблемы.

- Надеюсь, всё в порядке, - говорит он, одобряюще кивая. Улыбка его мягкая. Я тоже чуть улыбаюсь.

- Честно... я даже не думала, что ты придёшь, - говорю, слегка нахмурив брови, но с улыбкой. Это приятно.

- Я всё же твой друг, так что... конечно, я заволновался, - говорит он спокойно, с теплотой.

- И когда вы успели друзьями стать? - бросает Рейн.

Я тяжело выдыхаю. Его раздражение слишком ощутимо.

У меня прям чувство, что Рейн хочет его выгнать.

- Несколько дней назад, - отвечает Ноа, даже не поворачиваясь к нему.

Рейн усмехается. Я сжимаю губы, чтобы не сказать что-то резкое.

- В общем, Лар, до встречи. Как выздоровишь - встретимся, в нормальной обстановке, может, отпразднуем, - говорит Ноа, поднимаясь.

- Я подумаю, - отвечаю, чуть улыбаясь. Он кивает и усмехается.

- Если что-то понадобится - обращайся, - говорит он уже Рейну.

И выходит.

Дверь закрывается. Повисает тишина.
Плотная. Напряжённая.

- Я предупреждал - не общаться с ним, - говорит Рейн сухо, безэмоционально. Но по глазам видно: он сдерживает злость.

- Рейн, ты мне не рассказываешь причину, почему. А у меня из друзей только Ди. Я хочу иметь друзей, если хоть кто-то хочет со мной общаться, - говорю я, глядя на него, чуть нахмурившись. Мой взгляд - прямой, уверенный, немного с обидой.

- Лара, он не собирается с тобой дружить, - говорит Рейн и подходит ближе. - Общайся с другими, но с ним - нет.

И вдруг двери снова открываются.

Заходит медсестра.

- Выйдите, я хочу поменять Ларе повязку, - говорит она Рейну.

Он бросает взгляд мне в глаза. Они стали почти чёрными.
Молча выходит.

Я остаюсь лежать.
И мне ужасно не нравится его неприязнь к Ноа.

Почему-то кажется, что Ноа - добрый.
Даже если в первый день он меня немного задел...
Он всё равно пришёл.

Этой ночью.
Темно. Воздух липкий. На пальцах дым. В голове - гул.

Я подъезжаю к месту, где стоит Дейв. Он уже ждёт, прислонившись к капоту своей машины. Не говорит ни слова, пока я не подхожу ближе.

- Что случилось, что тебе понадобился пистолет? - спрашивает он негромко, с лёгким напряжением. Он всегда так - как будто уже знает, но всё равно спрашивает.

Я смотрю в сторону. В темноту.

- Лара намекнула на то, что ей сказали по телефону... - я замолкаю на полпути.
Дейв ждёт. Ни одного движения. Только взгляд.

- ...о том, что я убиваю.

Он скидывает брови, будто от удивления, но на деле - скорее, от того, что всё стало реальнее, чем хотелось.

- Она не знала? - спрашивает он.

Я киваю. Один раз. Медленно.

- И что ты ей ответил?

- Опять соврал, - выдыхаю. Грудь будто сжалась изнутри. Я отворачиваюсь, кулаки сжаты. - В тот день, когда она видела меня с тобой и Игнатом - я сказал, что мы просто запугивали кого-то. А сейчас... сказал, что ей просто хотели навредить. И потому стали врать про меня.

- А пистолет тебе зачем? - голос Дейва становится чуть жестче. Не давит, но требует.

Я поворачиваюсь к нему. Он уже держит его. Протягивает.
Без лишних слов.

Я беру. Холодное железо как будто становится продолжением руки.

- Убивать того, кто в этом замешан, - отвечаю, глядя прямо ему в глаза.

Разворачиваюсь. Возвращаюсь к машине.

Дейв остаётся стоять. Не останавливает. Не спрашивает. Просто смотрит вслед. Он понимает - я уже принял решение.

Мотор заводится, как сердце перед рывком.

Въезжаю во двор - меня пропускают. Без вопросов. Знают.

Поднимаюсь по ступенькам. Дом спит. Только в одном окне свет. Его кабинет.

Открываю дверь. Без стука.
Он стоит у окна. Спина прямая, взгляд наружу, будто знает, что я приду.

Медленно поворачивается.
Но я уже рядом.

Пистолет у его виска.
Он выдыхает. Не дергается. Но я вижу - по глазам. Боится.

- Ты зря это сделал, - говорю тихо. Голос почти шепотом. Но в нём - вся ярость, которая копилась. - Теперь ты сам узнаешь, какого это - смерть.

Между нами тишина. Тяжёлая..

Ой... ну жду ваше мнение..
Мне правда очень важно услышать, что вы почувствовали, читая главу. Что зацепило, где злились, где переживали, где вообще всё внутри щемило.

Напишите, пожалуйста, своё мнение по каждому моменту - мне нужно понимать, насколько это вообще вас тронуло.

И... ваши догадки! Что, по-вашему, происходит в конце? Кто этот человек? И что будет дальше?

Незабывайте ставить звёздочки!!

Жду вас в тгк - Алэя Сайллет (@aleyasyllett)