Моё безумие

- Я уже не выдерживаю себя, чтоб только, блять, не выстрелить в него. Но я всё равно отомщу. Это только его везение, что она живая.

Я... я вообще не понимаю, о чём он говорит. Моё сердце колотится, и в голове полный хаос... Я ничего не понимаю, но боюсь даже спросить.

- Та сука Дейв, потому что она мучается сейчас из-за него и в том числе из-за меня. Мне кажется, Карл, блять, специально сделал так, чтобы я из-за гнева убил этого мужчину и совершил ещё одно убийство.

Я пытаюсь понять, но всё путается. Кто убит? Почему он говорит о своём отце и убийстве? Моё дыхание стало тяжёлым, а внутри - ледяной страх. Я хочу убежать, но не могу оторвать глаз.

- Нет, он молчит досихпор и не угрожал. Но он сам будто меня знает - что из-за этого я сама же захочу её отпустить, потому что молчу о себе и убиваю не в первый раз, пока нахожусь рядом.

- Придумай, что мне ей отвечать. Она уже несколько раз спрашивает меня об аварии, а я как идиот молчу.

- Всё, заткнись. Я не хочу ей говорить, что в этом виноват отец. Сейчас не место об этом говорить, - заканчивает и разворачивается ко мне, поднимает взгляд... и сразу видит меня.

В этот момент я смотрю ему в глаза, а он - в мои.

Он видит мои глаза, красные, наполненные слезами, а я - его растерянные, холодные и... немного тревожные.

Мы стоим, застывшие, словно время вокруг нас замерло.

Что значит... убийства? О чём речь?.. И это же не должно быть связано с ним...

Он проходит по коридору, хватает меня за плечо и начинает тянуть за собой.

- О чём ты говорил? - спрашиваю тихо, с дрожью в голосе.

Но он молчит, идя спиной ко мне.

- О чём ты не хочешь мне рассказать? - чуть громче, и его рука сжимается так, что мне становится больно. - Рейн!

Я начинаю сопротивляться, пытаясь остановить его.

- Что!? - громко говорит он и останавливается, поворачиваясь ко мне.

У него взгляд... с другим, непостижимым выражением. Холод и сила, смешанные с чем-то ещё... тревога пробирает до костей.

- Я не собираюсь ничего говорить, ясно? - говорит он с хладнокровной уверенностью, его голос резкий, но тихий, будто он сам пытается удержать эмоции.

Не дождавшись моего ответа, он снова ведёт меня по коридору, как к палате.

- Ты же понимаешь, что это ненормально - скрывать что-то? Какие убийства!? - срываюсь я, слёзы уже текут ручьём.

Он заводит меня в палату и захлопывает дверь.

- Объясни мне! - задыхаясь, говорю я, разворачиваясь к нему.

- Нет, - качает головой он и подходит ближе.

Я сдавливаю глаза, пытаясь сдержать рыдания.

- Рейн... это связано с тем, что мне говорили по звонку? - шепчу я, глядя на него сквозь слёзы.

И почему в его взгляде видно без слов, что это так...?

Он молчит. Просто молчит. И от этого становится ещё хуже.

- Я хочу, чтобы ты объяснил мне всё, что происходит... - тихо говорю я, всё ещё с мокрыми щеками. - Рейн... я прошу тебя...

Он прижимает мою голову к своей груди, одной рукой обнимая меня крепко, прижимая к себе. Сила его объятий такая, что я чувствую одновременно защиту и опасность.

Я начинаю реветь, громко, всхлипывая и дрожа всем телом.

Рейн не такой, каким кажется. Ты видишь только поверхность. Под ней - тьма, в которой он живёт каждый день. Он убивает, и не дрогнет. Ты даже не представляешь, что он пережил и на что способен.

Ты плохо его знаешь.

Ваша любовь, рано или поздно, закончится. Даже сейчас.

Слова, которые мне сказали по телефону перед аварией, вспоминаются сами собой.

Я сжимаю рубашку, а слёзы впитываются в ткань.

Я не хочу верить, что это происходит на самом деле. Не хочу верить, что я не знаю его...

- Лар... мой отец подстроил это специально. Твою аварию.

Я замираю. Что...?
Поднимаю на него взгляд. Его глаза холодные, но в них проблескивается боль и тяжесть.

Его отец?.. Серьёзно?

Я пытаюсь отстраняться, но он сжимает меня ещё крепче.

- Ты хочешь сказать, что твой отец хотел убить меня? - говорю с трудом, смотря вверх на него.

Он отводит взгляд, но всё ещё держит меня.

- Да.

Я чувствую, как сердце сжимается, словно кто-то сжимает его в кулаке. Страх, обида, шок, гнев - всё смешалось.

- Почему... ты так спокойно это говоришь? - кричу, пытаясь оттолкнуть его. - И тебе всё равно, раз ты ничего не делаешь!?

Как отец моего парня может хотеть убить меня? Я понимаю, если бы я сделала что-то плохое, но я же нормально отношусь к Рейну... За что меня убивать?

Он отпускает меня, и я отхожу на пару шагов, пытаясь перевести дыхание, сердце стучит так, что кажется, оно сорвётся.

- Я спокойный!? Мне всё равно!? Лара, я ещё две недели назад всё сделал, - вскрикивает Рейн, смотря на меня прямо в глаза. - И это не значит, что мне всё равно!

- Что ты сделал?! И почему ты тогда сразу не сказал, что знаешь, что это твой отец?! - кричу, не замечая, как мы оба уже на грани крика.

- А ты сама знаешь, что будет, если я тебе всё расскажу?! - он кричит в ответ, голос напряжённый, как струна.

Я стою, молча пытаясь дышать.

- Вот именно... не знаешь. А я знаю, - чуть спокойнее говорит он, будто пытается взять контроль над собой.

- Но это же получается, что ты от меня всё скрываешь... - шепчу я, осознавая всю тяжесть ситуации, сердце разрывается.

Он сжимает челюсть, будто сдерживает ответ. В глазах - буря, которую он старается скрыть.

- Лара, я не могу... - в голосе злость, но под ней что-то ещё, усталое и тяжёлое. - Ты даже не представляешь, что это тебе даст.

- Ты хотя бы попробуй мне сказать! - почти кричу, ощущая, как горло сжимается от напряжения. - Я устала гадать, что происходит, и бояться того, чего не вижу!

Он делает шаг ко мне, хватает за плечи. Тепло его рук кажется одновременно ободряющим и давящим.

- А я устал думать, что ты просто исчезнешь, если узнаешь! - выдыхает резко, глядя в глаза. - Я не хочу, чтоб ты потом видела меня не таким, как сейчас!

Слёзы уже жгут кожу, катятся по щекам, и мне кажется, что невозможно вдохнуть нормально.

- Так ты правда выберешь молчать?.. - шепчу, хотя слова с трудом проходят через ком в горле.

Он долго молчит. И в этой паузе, тянущейся вечностью, я понимаю, что он будет молчать. Слёзы жгут всё сильнее, переполняют грудь, делают дыхание прерывистым.

- Знаешь что... уйди, Рейн, - произношу почти шёпотом, и сама не верю, что осмелилась это сказать.

Его пальцы на моих плечах едва заметно сжимаются, словно он пытается удержать меня, не словами - прикосновением.

Мгновение тянется мучительно долго, и вдруг он медленно убирает руки.

Его взгляд задерживается на мне, тяжёлый и непроницаемый, прежде чем он разворачивается и выходит, оставляя за собой тишину, в которой сердце бьётся слишком громко.

Я падаю на кровать, лицо заливает слезами, тело дрожит от бессильной ярости и горя.

Почему человек, которого я люблю, что-то от меня скрывает..? И самое больное - он не собирается говорить об этом...

Я реву. Сильно реву. С каждым рывком дыхания кажется, что сердце разрывается на части.

Как такое возможно? Я даже не замечала, как всё дошло до такого состояния.

Я верила, что слова в звонке - просто шутка. Я обманывала себя, отказываясь верить. И теперь, когда реальность бьёт так больно, понимаешь - обман был моим спасением, а теперь его нет.

Пока я плачу, сначала пытаюсь осмыслить происходящее. Потом боль уже от того, что на вопрос, который я себе задала, мне придётся ответить самой.

Что я буду делать? Но я не знаю. Хочется только плакать и ничего больше.

Думаете, Рейн перестал дарить мне цветы? Нет.

Даже сейчас в моей палате стоят два букета. Я лежу и просто смотрю на них.

Один уже чуть подвялый, успевший пережить несколько дней, другой - свежий, который только вчера днем он принес его для меня.

Я разглядываю каждый лепесток, чувствую их аромат, и в этот момент мои слезы постепенно успокаиваются.

Сердце становится чуть легче, дыхание ровнее... и я засыпаю.

Но просыпаюсь будто от удара - дикой боли в груди, сдавливающей сердце.

Я тянусь к кнопке вызова. Не знаю, сколько прошло времени, пока медсестра наконец входит.

- Что случилось? - спрашивает она, проходя по палате, взгляд быстрый и внимательный.

- В груди... - шепчу, прижимая ладонь к себе. - Давит... как будто сердце.

Она проверяет пульс, слегка нахмурившись.

- Хотите, принесу таблетку или позвать врача?

- Врача... - тихо выдыхаю.

- Он ещё здесь, - кивает медсестра и быстро выходит.

В тот же момент в палату входит Рейн.

- Что ты тут делаешь..? Ты же ушёл, - шепчу, и сердце будто снова пронзает ледяной укол.

- Ты серьёзно думаешь, что я уйду? - ровно произносит он, с каким-то внутренним упрёком. - Я сидел в коридоре. Всё это время.

В его взгляде тревога, будто за меня, но я отвожу глаза, когда входит врач.

- Покажите, где болит.

- Здесь... - показываю на грудь.

- Нужно послушать сердце, - кивает он на футболку. - Поднимите.

Я без раздумий задираю ткань, оставаясь в светлом лифчике. Привычное движение - мне уже не раз слушали сердце, я отношусь спокойно.

Но Рейн напрягается моментально. Его взгляд темнеет, он делает полшага ближе, словно заслоняя меня от врача.

Челюсть сжата, на скулах проступают тени, а в глазах - откровенная, колючая... ревность?

Я даже не ожидала, что он так отреагирует.

Врач, не обращая на него внимания, прикладывает стетоскоп и внимательно слушает.

- Учащённый ритм. Может быть, это реакция на переутомление или обезвоживание, - поднимает глаза. - Или... сильное волнение. Такое бывает и у абсолютно здоровых людей.

- У меня могут быть проблемы с сердцем? - спрашиваю осторожно, голос дрожит.

Врач слегка прищуривается, подбирая слова:

- Возможно, ваше сердце просто очень чувствительное. Оно реагирует быстрее, чем вы успеваете подумать. Иногда - на страх, иногда - на... что-то или кого-то, - делает лёгкую паузу и убирает стетоскоп. - Но серьёзных признаков патологии я не слышу.

Я опускаю футболку. Боль ещё присутствует, но становится чуть легче.

- Сейчас я попрошу медсестру подготовить раствор магния - он поможет снять спазмы и немного облегчить боль. Но главное - отдых и спокойствие.

Через время мне приносят раствор, и я выпиваю. Магний обжёг горло терпким вкусом, и я чуть поморщилась. Горечь оставляет после себя странное ощущение тяжести, будто каждое движение становится немного медленнее.

Дверь за медсестрой закрылась, и в палате стало тихо. Тишина словно давит, заполняет каждое пространство, и мне кажется, что даже дыхание звучит громко.

Я чувствовала на себе его взгляд - тяжёлый, внимательный, будто он изучал каждое моё движение, пытался прочитать мысли через мои глаза.

- Не смотри так, - выдохнула я, отворачиваясь к стене, надеясь, что он отступит.

- А как мне смотреть? - его голос был низким, почти глухим, с оттенком напряжения, который я ощущала всем телом.

Я промолчала, сжав пальцы в простыне, а он всё ещё не уходил, словно ждал, когда я сама заговорю. Сердце стучало в груди слишком громко, и каждый мой вдох казался слышным.

- Я не хочу пока с тобой говорить, - сказала я, и вдруг сердце закололо сильнее, как будто оно реагировало на каждое слово.

И в ответ я слышу, как дверь тихо закрывается. Когда я поворачиваюсь, его уже нет. Пустота рядом ощущается странно тяжёлой.

Через час я встаю обедать. Боль к счастью прошла, но расслабиться всё равно не удаётся. Мысли крутятся без конца - одно за другим, без передышки.

Когда выхожу и прохожу по коридору, сразу вижу Рейна, сидящего на лавочке. Он сразу же услышал шаги и повернулся ко мне.

На мгновение в груди сжимается боль, будто предчувствие того, что он снова будет рядом.

Он встаёт, его шаги за мной тяжелые, будто несёт груз, который мог бы раздавить. Я ощущаю его присутствие за спиной, дыхание рядом, и это одновременно успокаивает и тревожит.

Я беру еду и прохожу к столику. Ставлю поднос, а Рейн отодвигает передо мной стул.

Его движение лёгкое, но в нём ощущается забота, как будто он хочет быть рядом, несмотря на все сложности между нами.

Сжав губы, сажусь. Он садится напротив, плечи широкие, взгляд скользит по мне, не отводя глаз.

- Ты курил? - слышу запах сигарет, пока ем, стараясь сосредоточиться на тарелке.

- Да, - отвечает он коротко, и на этом всё.

Мы больше ничего не говорим. В комнате слышны только редкий стук посуды и голоса где-то вдалеке.

Я ем, стараясь не замечать его взгляда, но ощущение постоянного наблюдения давит. Каждый мой жест кажется громким, лишним. Я почти не жую, просто глотаю, спеша закончить.

Он же сидит спокойно, локти на столе, чуть наклонившись вперёд, будто пытается понять меня без слов. Тишина густая, и даже без разговора я чувствую, что он помнит утро так же, как и я.

- Ты собираешься рассказать то, чего я не знаю? - тихо произношу, не поднимая взгляда от тарелки.

Рейн долго молчит. Я начинаю думать, что он просто проигнорирует, но голос низкий, почти усталый, отвечает:

- Не могу, Лара.

- Не можешь... или не хочешь? - спрашиваю чуть тише, сдерживая дрожь, которая идёт от груди к горлу.

- Потому что боюсь, - на секунду смотрит прямо в глаза. - Боюсь, что будет дальше, если ты узнаешь.

Я сжимаю губы, отворачиваюсь, но слова вырываются сами:
- А разве сейчас мы как раньше?

В груди будто что-то рвётся. Я снова смотрю в тарелку, стараясь спрятать горечь, которая разливается внутри. Он молчит, и от этой тишины становится только хуже.

Я беру ложку, аппетита больше нет. Всё внутри тяжёлое, воздух между нами плотный, будто его можно потрогать. Сжимаю ложку в руках - глухой стук о тарелку кажется эхом моих мыслей.

- Хотя бы меньшую часть скажи, - тихо говорю, глаза на тарелке. - Почему твой отец меня хотел убить?

Он задерживает взгляд на мне на секунду, потом спокойно отвечает:
- Ладно. Доешь, и в палате я объясню.

Я встаю, хочу прекратить мучения.

Мы идём по коридору молча. Шаги Рейна тяжёлые, ровные, а внутри меня смесь тревоги и предвкушения, что наконец услышу хоть что-то.

Когда мы заходим в палату, я прохожу чуть дальше и останавливаюсь, поворачиваюсь к нему.

- Потому что... - начинает он ровно, - я выбрал тебя, а не мафию.

Слова бьют прямо в сердце. Мне приятно, что он сделал этот выбор ради меня, но тут же возникает новый вопрос:

- Что значит «мафия»? - спрашиваю, не отводя взгляда. - Почему тебя заставляют делать выбор?

Он вздыхает, собирается с мыслями:
- Я объясню потом... - тихо говорит.

- Нет! - я резко перебиваю, голос дрожит. - Рейн, я хочу знать сейчас! Разве ты мало меня знаешь, чтобы доверять?!

Он молчит, взгляд холодный, неподвижный. Тишина висит тяжёлой паутиной, давит на плечи.

Неужели он правда мне не доверяет..?

Сердце рвётся, дыхание сбивается, я закрываю глаза, пытаясь успокоиться, потом выдыхаю резко:

- Уйди вообще из больницы, если не доверяешь. Вернись, когда сможешь дать мне понять, кто ты на самом деле.

Слышу его шаги, приближающиеся. Я открываю глаза, и мы почти в притык.

- Я уйду лишь потому, чтобы ты успокоилась и не была на стрессе. Но ненадолго. - Он разворачивается и идёт к двери, оставляя меня с гулким сердцем и болезненным ожиданием.

Я смотрю на то, как он уходит, и когда он окончательно закрывает дверь, закрываю лицо ладонями, ревя.

Я не понимаю, что я несу. Даже не разобравшись в ситуации, прогоняю его, хоть сердце и нехочет этого. Каждая клетка внутри напряжена, как будто всё тело кричит, что так быть не должно.

Лара обходит кровать и берет телефон, набирая Диларе. Это единственная поддержка... и может даже поможет понять, что мне делать.

- Дилар, пожалуйста, приедь, - щепчу я сквозь слёзы.

- Лара, ты плачешь? Что случилось? - сразу громко волнуется Ди.

- Просто приедь, пожалуйста... ты мне очень нужна, - отвечаю со вздохами, ощущая, как голос дрожит.

- Хорошо, конечно! Сейчас буду, - сразу реагирует она.

Минут через пятнадцать она приезжает. Как только она заходит, я сразу же встаю и бросаюсь в её объятия.

- Лар... - говорит она и замолкает, давая побыть в тишине.

Я прижимаюсь к Диларе, ощущая тепло и поддержку, которые всегда давали силы. Слёзы ещё текут, но рядом с Ди становится чуть легче - хоть кто-то рядом, кто хотя бы часть понимает.

- Ди... - выдавливаю я, с трудом поднимая голову. - Он... мы... - слова застревают в горле, и я снова начинаю всхлипывать. - Просто он ушёл после ссоры... и я не знаю, что делать.

Дилара мягко обнимает меня крепче, не перебивая.

- Лар... всё будет хорошо, - тихо говорит она. - Расскажи, что хочешь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь хоть немного собраться.

- Рейн что-то скрывает от меня... и такое, что он нехочет рассказывать... говорит, что если я узнаю, то уйду от него...

Я пытаюсь сделать глубокие вдохи, чтобы Ди понимала.

- То есть он вообще не хочет? - спрашивает Ди, глаза полны тревоги.

- В этой аварии виноват его отец... и будто он - отвечаю, вытирая глаза и отстраняясь.

Дилара открывает рот от шока.

- В смысле?

- В общем... отец Рейна, Карл, хотел убить меня... я не знаю точно, из-за выбора меня или мафии...

Глаза Дилары раскрылись широко, она не могла поверить.

- Ты же шутишь, подруга? Как это... он хотел убить тебя?! - её голос срывается.

- Нет... я не шучу, - выдавливаю я, едва сдерживая слёзы. - Я была так близко... и всё из-за его отца. Я... я сама не знаю, почему он это сделал.

Дилара обвивает меня руками сильнее, словно пытается удержать от того, чтобы мир не рухнул совсем.

- Как это возможно?.. ты же вообще не та, чтобы на тебя злиться...

Я ещё больше реву, всхлипывая, но даже слёзы будто кончаются.

- Дилара, помоги... я не знаю, как мне поступить...

- Давай полежишь, успокоишься, и тогда спокойно обдумаем, - говорит она и гладит меня по спине.

Ди улаживает меня, и я прошу её лечь со мной.

- Давай теперь всё по порядку. Я поняла лишь одно: что Карл хотел тебя убить из-за выбора Рейна. И больше ты ничего не знаешь? - спрашивает Ди, когда мы садимся за столик в палате.

- Да, я хочу узнать, но Рейн говорит, что мне лучше этого не знать, - говорю, и Ди поднимает брови.

- Но разве тебе не кажется всё это странным?

- Странно. Я спрашивала - он молчит, - вздыхаю, облокотившись на руку.

Дилара смотрит на меня серьёзно, но без осуждения:

- Лар... я понимаю тебя и Рейна. И понимаю, почему он так поступает... но это всё равно неправильно.

Я опускаю глаза, тихо:

- Я знаю... просто он пытается меня защитить.

- Может быть, - мягко кивает Ди. - Но скрывать такие вещи от тебя... это не нормально.

Я вздыхаю, ощущая смешанные чувства в груди - хочется его понять, но тревога не отпускает.

Я тихо смотрю на Дилару и почти шёпотом спрашиваю:

- И что мне делать?..

Она чуть подаётся вперёд, сжимая мою руку:

- Если ты его любишь, Лар, то должна убедить его рассказать тебе всё. Не давить, не кричать, а показать, что тебе важно знать правду.

Я киваю, ком подступает к горлу.

- Но запомни, - продолжает Ди, - ты не обязана оставаться с ним, если правда окажется ужасной. Любовь - это не повод терпеть то, что разрушает тебя.

Я отвожу взгляд, понимая, что эти слова ранят, но в то же время дают какую-то опору.

Но мне кажется, это невозможно - уйти от него.

- Если хочешь, можешь идти... ты мне правда помогла, - тихо говорю Диларе, чувствуя, как голос дрожит.

Я столько проревела у неё на плече, что словами не передать. От того, что Рейн сейчас не рядом, и от ощущения, что всё вокруг - сплошной обман.

- Хорошо... но завтра я тогда ещё раз приду, - мягко отвечает она, будто стараясь ободрить меня, но в её голосе есть нотка тревоги.

Ночью, когда я легла спать, внутри всё равно осталась тревога. Я прошлась по коридору, втайне ожидая увидеть его там... но он не пришёл.

Да, я глупая... Сначала сама сказала уйти, а теперь жду.
Жду, но не звоню.

Мне сейчас как никогда важно ваше мнение об этой главе!(
Я так всё запутываю, но всё же стараюсь держаться по сюжету.

Честно, кажется, глава вышла немного странной, потому что нет мыслей Рейна - а ведь всем наверняка интересно, что творилось у него в голове.

Жду вас в телеграм-канале - Алэя Сайллет (aleyasyllett).

Там больше общения и подробностей о книге.