47
Кофе был слишком горячим, обжигал горло, но я пила его, надеясь, что хоть немного успокоюсь. Вчерашний день, с его каруселями и мороженым, казался сейчас чем-то нереальным, словно сном. Реальность, вот она – серый офис, гудящий компьютерами и перешептываниями, и Каролина, внимательно слушающая меня.
—Ну и как? – спросила она, приподняв бровь. – Отвлеклась хоть немного?
Я покачала головой. — Совсем немного, знаешь как мне хочется просто сбежать от этого всего.
Рассказывать о Владе было нелегко. О его радости, которая казалась такой неуместной на фоне моего внутреннего хаоса. О его заботе, которая лишь усиливала мою вину за то, что я ничего ему не рассказываю.
В этот момент телефон на столе завибрировал. Сообщение. От незнакомого номера. Сердце подпрыгнуло к горлу. Я узнала этот номер. Это тот самый, который писал мне в Италии. Но я же блокировала его, и даже удаляла сообщение. Как?
Внутри похолодело. Почему он не оставит меня в покое? Что ему нужно?
Я медленно взяла телефон и открыла сообщение. "Зря ты взялась за это все, будь осторожна."
Всё. Это была последняя капля. Предел. Паника захлестнула меня с головой. Я больше не могла это скрывать, не могла делать вид, что все в порядке.
Не говоря ни слова, я разблокировала телефон и протянула его Каролине.
—Посмотри
Она нахмурилась, но взяла телефон. Ее глаза бегали по экрану, читая эти 2 несчастных сообщения. С каждой строчкой ее лицо становилось все более серьезным и встревоженным.
Наконец она подняла на меня вопросительный взгляд. —Что это? Кто это тебе пишет?
И тогда я начала рассказывать. О Мироне, о блокноте, о перестрелке в офисе. Обо всем. Голос дрожал, слова путались, но я говорила, говорила, говорила, выплескивая на Каролину всю эту боль и страх, которые накопились во мне за последние дни.
—Господи, – прошептала Каролина, когда я закончила говорить. – Это же просто безумие!
Она взяла мою руку и крепко сжала ее. —Не волнуйся, я с тобой. Мы разберемся
Ее слова были как глоток свежего воздуха. Я почувствовала, как напряжение немного отступает.
—Спасибо, Каролина, – прошептала я, вытирая слезы. – Я не знаю, что бы я без тебя делала
—Ну что ты, – Каролина обняла меня за плечи. – Вместе мы справимся. Слушай, а ты можешь показать мне этот блокнот Мирона? Может, вместе мы что-нибудь поймём
Сердце ёкнуло, стоило только вспомнить блокнот. Илья работает на «Призрака». До сих помню,как увидела его татуировку. Каролине ни в коем случае нельзя знать. Это правда, которая способна разрушить все, что между ними есть. Потом. Когда-нибудь потом я найду способ объяснить… или, может быть, Илья возьмётся за голову и сам признается во всем. Главное сейчас – расследование.
Моя Каролина, такая увлеченная делом «Призрака». Как я могла отказать? Я согласилась. Завтра я принесу ей этот проклятый блокнот. Но перед этим, аккуратно, очень аккуратно нужно вырезать имя Ильи. Чтобы не осталось и следа. Чтобы она никогда не узнала правду. Как бы я не хотела, чтобы она не узнала о своем любимом человеке, это может быть опасно.
Руки дрожали. Это предательство, я знаю. Но это единственный способ защитить её… и, возможно, себя. Завтра я буду смотреть в её глаза и делать вид, что ничего не знаю. Лгать, чтобы уберечь. И надеяться, что когда-нибудь она поймет.
День тянулся мучительно медленно. После той мимолетной просьбы о блокноте, тема "Призрака" словно повисла в воздухе, окутанная невидимой завесой молчания. Ни слова, ни намека. Каролина будто чувствовала мое внутреннее смятение и деликатно обходила острую тему. И чем меньше она говорила, тем сильнее во мне росла тревога.
Вечером, когда я наконец-то добралась до дома и убедилась, что Влада еще нет, сердце заколотилось с удвоенной силой. Блокнот лежал на столе, словно бомба замедленного действия. Я достала тонкие ножницы и с дрожью в руках принялась за дело.
Каждое движение было выверенным, точным, будто я проводила сложнейшую операцию. Аккуратно, миллиметр за миллиметром, я вырезала имя Ильи из списка. Стараясь не задеть соседние строчки, не оставить ни малейшего намека на то, что здесь что-то было. Нужно было сделать так, чтобы это выглядело… естественно?
Закончив, я долго разглядывала свою работу. Легкие неровности по краям, чуть заметная пустота на месте вырезанного имени. Вдруг мелькнула мысль. А что если она спросит?
Скажу, что возможно, Мирон передумал и вырезал эту часть,– пронеслось у меня в голове. Да, это будет звучать правдоподобно. Он – импульсивный, непредсказуемый. Ему вполне могло прийти в голову что-то подобное. Это будет моя версия. И я буду стоять на ней до конца.
Я закрыла блокнот и прижала его к груди. Это ложь.Но я верю, что делаю это ради блага. Ради Каролины.
Откинув в сторону тяжелые мысли, я решила сосредоточиться на чем-то простом и понятном – ужине. Запах жарящегося лука и чеснока немного успокоил дрожащие нервы. Пока готовила, старалась не думать о блокноте, об Илье, о лжи, что теперь висела между мной и Каролиной. Просто овощи, мясо, специи – вот то, что сейчас имело значение.
Влад пришел, как всегда, с улыбкой и целой кучей историй. Он так заразительно смеялся, рассказывая о каком-то нелепом случае на работе, что я невольно улыбнулась в ответ. Мне тоже хотелось поделиться с ним чем-то, рассказать, как прошел мой день, но нечем. Все мои мысли были заняты «Призраком».
Я слушала его, кивала, поддакивала, но внутри меня бушевал ураган противоречивых чувств. Влад такой открытый, такой честный. И я ненавидела себя за то, что вынуждена что-то от него скрывать. Придет время, и он узнает. Обязательно узнает. Я не хочу жить во лжи вечно.
И тут меня пронзила мысль. Я помню, как я немного рассказывала о Мироне Владу, помню его лицо в тот момент, зачем я это делала? Знала бы я тогда, во что все это выльется, никогда бы не заикнулась о Мироне. Но теперь уже поздно. Наверное, он уже и забыл, раз даже не спрашивает, и хорошо.
Я натянула улыбку и постаралась поддержать разговор. Нужно отвлечься. Нужно просто побыть с Владом. Пока еще есть такая возможность.