Ворон и Ключ

Ворон. Птица, олицетворяющая смерть, и полная противоположной белой голубке – символа светлой жизни. В его черных, аспидных перьях хранятся чужие тайны и дурные вести. Он всегда сопровождает волков и воинов, чтобы подкрепиться мертвечиной. Некоторые полагают, что ворон умеет имитировать человеческую речь. Своим неблагозвучным голосом ворон несет в мир пророчества, от которых бывают мурашки по коже.

Но также ворон – птица мудрости. Живя почти до сотни лет, вороны обретают мудрость. Не зря говорят: вороны с чернильным оперением обладают мудростью, превосходством над другими и властью. Ворон – глаза и уши своего хозяина. Они приносят ему те секреты, которые должны лежать в могиле и быть никогда не рассказанными.

Ключ. Символ тайны. Сам по себе ключ небольшой предмет, но хранит он такие тайны и секреты, которые не постижимы ни одному человеческому мозгу. Ключ – символ власти. Ведь именно победителям торжественно вручали ключи от завоеванного города.

Ворон и ключ. Тайна, которую можно узнать лишь лишившись своей жизни. Власть, принадлежащая воронам, несущим на своей шее золотой ключ на цепочке.

***

После того, как уехала полицейская машина и скорая помощь, канцлер собрал всех студентов в Театре Сандерса, располагавшийся в Мемориальном Холле. В нем свои речи толкали сами Уинстон Черчилль, Франклин Рузвельт и Мартин Лютер Кинг. Здесь ежегодно вручается Шнобелевская премия. Построенный в викторианском стиле театр вмещал в себя свыше тысячи студентов, поэтому его по правом называют самой большой аудиторией в мире.

Когда все пришедшие студенты заняли места, на сцену, по обе стороны которой стояли вылепленные из гипса скульптуры Джеймса Отиса и Джозии Куиниси III, вышли канцлер Холдер, женщина азиатской внешности в розовом пиджаке и черной юбке и мистер Коллинз. Подойдя к микрофону, канцлер прокашлялся и, поправив очки на переносице, начал свою речь:

- Уважаемы студенты, в связи с сегодняшним инцидентом, эм... - он бросил короткий взгляд на Коллинза. – ...убийством одной из наших студенток, Джессики Хейвард, администрация университета в лице меня, мистера Коллинза и Наре Чонг просит вас не покидать территорию университета без острой нужды, а также быть бдительными и перестать общаться с малознакомыми вам людьми.

Когда его столь короткая речь окончилась, все трое покинули сцену. Почти все встали со своих мест и направились к выходу, устроив давку.

- Кто такая Наре Чонг? – донесся до моих ушей с левого выхода из театра мужской голос. – Первый раз слышу это имя!

- Она новый президент Гарварда... — это все, что я смог разобрал из гама, который создавали тысяча присутствующих.

Я тоже слышал ее имя в первый раз. И никаких выборов президента не было. По традиции все президенты избираются другими студентами.

Я подошел к машине и дернул ручку двери на себя, и на мое удивление, она оказалась не заперта. Я забыл закрыть машину? Открыв свой сотовый телефон, я набрал в поисковой строке «Гарвард убийство 25 ноября», но по моему запросу нашелся только сайт университета и пару сайтов, где можно арендовать или купить квартиру поблизости. Выехав с обочины на главную дорогу, я поехал домой, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Весь путь домой я думал лишь о Джессике и случае в кофейне. Может быть, те трое парней и убили несчастную девушку, но что такого она сделала, что даже получила на спине пословицу «Mors veniet ubique inquirere est». Смерть придет – всегда найдет.

По приезде домой я сразу открыл свой шкаф и вытащил с верхней полки немного покрывшуюся пылью коробку, в которой хранились все мои документы. Во время всей этой заварушки канцлер сообщил мне, что завтра с собой надо захватить паспорт, аттестат об окончании школы и справку из университета, которую выдали всем четверокурсникам в начале года. Сложив ненужные документы в папку на кнопке, я уже было закрыл коробку, но мне на глаза попалась синяя папка с надписью, криво выведенной маркером: «Мама». Это то, что осталось от моей матери.

Тара Эртон, моя мама, умерла прямо перед моим восемнадцатилетием. Она подцепила воспаление легких и пролежала в больнице две недели. Ее выписали, но после этого у нее появились проблемы с памятью: она забывала свое собственное имя, где живет и часто повторяла слова на латыни: «In Nomine Conditor Corvus, In Nomine Secretum Clavis». Смерть пришла неожиданно для меня. Были последние дни мая. Я как обычно вернулся из школы и сразу побежал в свою комнату, потому что не хотел видеть ослабшую маму, которая даже не помнила моего имени. Но стук баночек о кафель ванной насторожил меня, и я пошел проверить, что случилось. Мама сидела на ванной, опершись левой рукой об умывальник. На полу были разбросаны две синие баночки – от головной боли. Я поднял их, и те были пусты. Посмотрев на мать, я увидел ее улыбку и слезы, текущие по бледному болезненному лицу. «Прости меня, Томас. Я больше так не могу». На коленях лежала та папка. Она протянула ее мне, поцеловала в лоб и с трясущимся голосом произнесла: «Открой ее и тогда поймешь, что было со мной все эти годы от твоего рождения до моей смерти». А потом упала в ванну, зацепив штору, что та оторвалась от штанги и накрыла бездыханное тело.

Запах сырости, который прежде был в ванной комнате, исчез благодаря тому, что включили отопление. Из крана полилась струя холодной воды. Я смочил лицо, чтобы взбодрится и очистить голову от сегодняшних событий. Завтра меня ждет работа мечты. И к тому же мой первый рабочий день где-либо, поэтому мне никак нельзя опозориться завтра. Вернувшись в спальню и порывшись в шкафу, я вытащил оттуда белую мятую рубашку и подтяжки. Разместил кое-как гладильную доску, которая занимала половину спальни, погладил рубашку и аккуратно повесил ее на стул, на который сверху легли и черные кожаные подтяжки для брюк. Я сложил все документы в рюкзак, установил будильник на шесть часов утра и лег спать, в ожидании завтрашнего дня.

***

Скоро мне предстояло увидеть полицейский участок изнутри. Я ерзал, сидя в кресле машины и рассасывая во рту мятную карамельку, которую нашел в кармане моего пальто. Было немного волнительно, ведь детектив помимо расследований и поимки убийц должен еще и заниматься ужасно скучной бумажной работой: заполнять бумаги, писать отчеты и рапорты для начальства, оформлять протоколы допроса.

С востока дул прохладный ветер, неся неубранные на День Благодарения листья с явными признаками гниения. Город снова кипел жизнью: куча машин на дорогах, велосипедисты, разъезжающие и по проезжим частям, и по велодорожкам, и по тротуарам.

Сверившись с адресом участка, найденный мною вчера, я припарковал машину у трехэтажного здания с синей табличкой у входа «Полицейский Департамент полиции Кембриджа» на Вестерн Авеню 5. Четырехэтажное здание полиции было построено из серого кирпича, на окнах первого и второго этажа висели решетки. За стеклянной дверью показалась дежурная часть. Я, минув небольшой холл, стены которого были выкрашены в зеленый и белый, подошел к деревянному столу, за которым, опершись спиной на стул, тихо дремал мужчина лет сорока пяти в полицейской форме.

- Доброе утро! – бодро произнес я, чем разбудил офицера.

- Здравствуйте! – он сощурил глаза, защищая их от яркого солнечного света, и потянулся, чтобы размять затекшую спину. – Что вам нужно?

- Я новый сотрудник, и мне нужно к..., - я перевернул листок с адресом на обратную сторону, - к Адаму Гарсиа. – мужчина в форме набрал номер на стационарном телефоне, стоящем на столе, и произнес в трубку: «Босс, тут новенький» и непродолжительной паузы сказал: «Понял, сейчас приведу его к вам».

- Пойдем, малой, - он махнул рукой, намекая пройти с ним. – Ты здесь в качестве кого?

- Университет послал меня на практику. Я детектив, - мужчина хмыкнул и повел меня по коридору участка. Через стеклянную перегородку я краем глаза увидел офис, где работали сотрудники. Стены были покрыты красным кирпичом, с потолка, выложенного белыми плитами, висели два вентилятора. За дюжиной столов сидели работники, все в форме. На стене без окон висела пробковая доска, на которой были растянуты красные нити. Остальное разглядеть я не успел –Офицер привел меня к железной двери начальника.

Он ушел, пожелав удачи. Я приоткрыл дверь и заглянул в кабинет начальника. В нос сразу же ударил горький запах мексиканского табака. Его я узнал сразу – мой отец тоже любил побаловать себя табаком из Мексики. Седой мужчина с огромным животом, на котором не застегивался его пиджак, сидел в кресле и разглядывал две фотографии. Подняв свои зеленые глаза на меня, он отложил снимки и рукой пригласил меня присесть. Я кивнул и сел на дешевый офисный стул перед ним.

- Здравствуйте, - босс щёлкнул зажигалку и поджег сигарету. – Вы мистер Эртон?

- Доброе утро, верно. - Мой взгляд опустился на стол, заваленный папками и исписанными бумагами. На фотографиях, которые он отложил, были изображены два изувеченных лица: некого мужчины и Джессики.

- Канцлер вашего университета, мистер Хэдлер..., - он втянул сигаретный дым.

- Холдер, - поправил его я, бросив взгляд на нашивку его темно-синего пиджака – герб Департамента полиции города Кембриджа. Такой же был на груди и у офицера, встретившего меня у входа.

- Ах, да. – начальник закашлялся и, отложил дымящуюся сигарету в пепельницу, продолжил свою речь. – Он направил вас в отдел для расследования убийства, совершенного в День Благодарения, - по его интонации было не понятно: констатировал ли он факт или задавал вопрос. – Я принял это. В нашем штате как раз не хватает детектива. Вы принесли документы, которые я просил?

- Да, вот они, - я вытащил из рюкзака папку и положил перед ним. Он раскрыл ее и довольно-таки долго изучал ее содержимое. Минут, наверное, через десять начальник огласил свое решение:

- Вы нам подходите. Добро пожаловать в команду, мистер Эртон, - он, тяжело поднявшись с кресла, протянул мне руку. Я встал и пожал ее в знак приветствия. – Вы можете проходить в офис и начать обустраиваться. Парень с черными волосами, Матео, покажет вам основы работы. Я сейчас позвоню в типографию, и они подготовят для вас ваше удостоверение, мистер Эртон. При любых вопросах и трудностях можете обращаться напрямую ко мне.

- Называйте меня просто Томасом, - попросил его я, и мистер Гарсиа кивнул мне, вернув сигарету в рот.

Из кабинета я вышел в приподнятом настроении. Моя мечта детства сбылась! Я стал детективом, хоть и ненадолго, хотя, кто знает.

У стены кабинета начальника стоял молодой мужчина с аспидными волосами и татуировкой на руке. Этот тот самый полицейский, который вчера был на месте преступления.

- Добро пожаловать, bursche, - с ухмылкой на лице произнес он. – Матео, приятно познакомится. Этот жирный хрящ сказал мне тебе тут тур устроить. Пойдем, покажу тебе это большое помойное ведро.

Я пошел за ним следом. Я думал, что мы сначала пойдем в сам отдел, но он повел меня на второй этаж по железной лестнице, под ступеньками которой лежало много картонных коробок. Поднявшись на верх, детектив с татуировкой на руке толкнул дверь. В серой комнате для наблюдения с приглушенным светом размещался стол, на котором стоял монитор, лампа, кипа бумаг и два стула. Через зеркало Гизелло было видно другое помещение - светлую комнату со столом и двумя стульями, стоявших друг против друга. «Скорее всего, это допросная» - подумал я, мой напарник подтвердил мои мысли.

— Это кабинет для допросов, - он подошёл к столу и взял с него бумагу. – Здесь допрашивают подозреваемых. Через это окно...

- Можешь не объяснять, я знаю, что такое комната для допросов, - молодой мужчина пожал плечами, и мы вышли из помещения.

В конце коридора второго этажа у железной двери с пропускной системой два офицера в синей униформе переговаривались, и, завидев приближавшихся к ним нас, один шикнул другому, и они заняли свои места.

- Здесь находятся камеры для временного заключения под стражу. Сейчас здесь никого нет... - он задумался, - вроде бы. Теперь пойдем я покажу тебе сам офис, в котором ты будешь работать.

Мы спустились по лестнице, прошли мимо кабинета босса и завернули в офис. Половина письменных столов, на которых должны были быть сотрудники, пустовала. Остальные же занимались разными делами: рыжеволосый мужчина с родинкой почти на полщеки что-то яростно набирал на компьютере, отхлебывая из стаканчика кофе. Женщина с волосами цвета горького шоколада, завязанными в хвост, уничтожала бумаги в шредере, иногда бросая бранные слова на испанском. Наверное, она уничтожала какие-то важные бумаги.

— Вот твое место, - мой гид указал мне на широкий письменный стол, сзади которого висела пробковая стена. – Ну теперь ты как-нибудь давай сам, мне нужно работать, - он с силой сел на стул, что чуть не опрокинул его и себя назад. Затем он открыл свой ноутбук и начал работу.

И мне тоже надо. Я включил монитор и первым же делом установил на него код-пароль. Открыв документы, я изучил начал изучать их содержимое.

Солнце уже полностью взошло на небе. Сотрудники зашевелились, многие из них покинули участок. Я взглянул на часы и понял, что сейчас обед. Мой коллега тоже встал со своего места, размял плечи, и надев поверх белой рубашки кожаную куртку, тоже пошел к выходу, перед этим сказав мне:

- В столовой можешь поесть, есть найдешь чего-нибудь в холодильнике.

Я кивнул ему, и как только отдел полностью опустел, я вышел из-за стола и пошел искать столовую. Побродив по безлюдному участку, я уперся в немного приоткрытую дверь, из которой тянулся приятный аромат мяса. Зайдя внутрь, я понял, что оказался в столовой и причем не один – за столом сидела, смакуя бутерброд с мясом, женщина с хвостом.

- Я тебя раньше тут не видела? – пробубнила она с набитым ртом. – Новенький? Или сбежал из камер?

- Я детектив, - сказал ей я, открыв нижнюю дверцу маленького холодильника, высота которого была мне по живот. Поковырявшись там, я нашел замороженный сэндвич с беконом и сыром. – Меня прислали сюда, чтобы проходить практику для университета.

- В Кембридже так мало детективов, что теперь и студентов привлекают к работе здесь?

- Не знаю, - микроволновка звякнула. Я достал из нее дымящийся сэндвич и присел на стул рядом с женщиной. – Я всегда хотел быть детективом, поэтому поступил в университет на юридический факультет.

- Ну удаче тебе, паренёк, - она запила бутерброд кофе. – Тебе как звать-то?

- Томас.

- Я Франциска, приятно познакомиться!

- Взаимно, - между нами возникла неловка пауза, которую нужно было чем-то заполнить. – Расскажи мне про отдел. Кто чем здесь занимается? – женщина с хлюпаньем допила свой кофе и прочистив горло начала рассказывать.

- Начнем с босса. Он уже достаточно пожилой, поэтому не всегда появляется в участке, поэтому ему приходится звонить по сотовому телефону, чтобы доложить о положении дел. У него есть жена. Надоедливая женщина, но очень часто передает всему отделу выпечку. Знал бы ты, какой штрудель она печет! Дальше Матео. Упертый тип, поэтому, когда он в чем-то не прав, то сначала будет доказывать обратное, а потом все-таки признает правду и поможет в деле. Он, кстати, немец. И как это стереотипно бы не звучало, но Матео любит пиво, поэтому у него в ящике стола всегда лежат несколько баночек, и колбаски с острым соусом. С работы всегда уходит самым последним, и никогда не пропускает работу. Мне иногда кажется, что Матео живет в участке! Эйприл...

Неожиданно послышался звук разбитого стекла, а потом крики девушки и басистый голос мужчины, похожий на голос начальника. Мы с Франциской переглянулись и пошли на шум, доносящийся из противоположного конца участка, где как раз находился кабинет мистера Гарсиа, офис, лестницы и туалет. Когда мы вышли из столовой, то увидели, как голубоглазая женщина в форме офицера хлопнула дверью в кабинет босса и с криком бросилась в отдел, к своему рабочему месту. Я кинулся за ней. Выбежавший из кабинета Гарсиа столкнулся с Франциской, а затем разъяренным взглядом посмотрел на женщину, которая с тремором в руках разгребала свой стол, кладя нужные вещи в сумку и бросая на пол остальные. Я подбежал к своему столу, который находился рядом. Она, тяжело дыша, подняла на меня свои глаза, и в моей голове что-то щелкнуло – я уже видел это лицо. Это Джессика! Точнее эта женщина была очень похожа не нее. Прядь цвета топленого молока выбилась из хвоста и упала на ее лицо. Она замерла, в отделе воцарилась тишина, которую нарушало лишь ее сбившиеся дыхание.

- Беги отсюда, пока не поздно! – крикнула она мне, схватившись трясущимися руками за запястье. Бросив взгляд на Франциску, я заметил, что она достала пистолет. – Они убьют всех! Уходи! – она разжала руку и еще глаз посмотрев мне в глаза выбежала из участка, задев плечом Франциску с оружием в руках.

- Что это сейчас было?! – голос Матео, спустившегося со второго этажа, вывел всех из ступора. – Эйприл умом тронулась?

- Она забежала ко мне в кабинет, - босс вытер капельки пота с лица платком. – Сказала, что если мы продолжим поиски убийцы, то все умрем. Они придут за нами и сделают то же самое, что и с дочерью.

- Джессика ее дочь? – спросил я, потирая запястье, на котором появился синяк от сильного сдавливания.

- Ее имя я не знаю, - Матео подошел к своему рабочему месту. – Но эта та девушка, которую нашли повешенной на дереве в университете. – Он присел на край стола и открыл баночку пива. – И ты как раз там тоже был.

Значит, он меня запомнил.

- Что значит «нас всех убьют»? – Франциска вернула пистолет в кобуру, прикрепленную к ремню брюк, и села на стул, который заскрипел под ее весом.

- У женщины поехала крыша, - в голосе босса была капля злости. – Этим будут заниматься психиатры. У меня более важный вопрос: в штате не хватает детективов! Кому расследовать убийство ее дочери и Итана Райта?! – фамилия босса задумался, потирая затылок. – Кстати о расследовании. Матео, бери с собой Томаса и поезжайте в морг. Ему нужно войти в колею и приступить к плодотворному раскрытию дела.

- Понял, босс, - Матео поставил банку под стол и головой указал на выход. Я кивнул ему и, захватив с собой рюкзак, двинулся следом за уходящим на улицу парнем.

Черная Шкода Камик, которая принадлежала Матео, была припаркована у входа в участок. Обойдя машину вокруг, он открыл водительскую дверь и, сев в салон, протянул руку и открыл дверь для меня. Внутри пахло дешевой пахучкой для машин с резким запахом ели. Мы пристегнули ремни, и когда Матео поправил стекло заднего вида, он повернул ключ зажигания, и машина рванула с места на высокой скорости.

- Где находится морг? – Матео пристально смотрел на дорогу.

- В подвале Кембриджской больницы, - бардачок на передней панели машины раскрылся, и в ворохе бумаг, которыми, скорее всего, были документы на машину и страховка, я увидел краешек фотографии, на котором чья-то рука с часами на запястье обнимала женское тело. Когда Матео заметил, что я исследую глазами содержимое, то молча захлопнул дверцу бардачка и вернулся обратно к дороге.

Я отвернулся от него и стал смотреть на неизменный пейзаж: на дома высотой в два этажа, каждый из которых отличался от других. Например, двухэтажный дом с прогнившей местами черепицей уже был украшен к Рождеству. На переднем дворике хозяева установили большого снеговика, доходившего высотой до окна второго этажа. Вокруг него кружили золотые олени, тянущие за собой красные сани Санты, наполненные большими и маленькими коробками с разноцветной оберткой. Хозяева другого же дома только убирали декорации ко Дню Благодарения. Рог Изобилия, из которого бездомные уже забрали овощи и фрукты, был весь в грязи после дождей. На красной двери с замком одиноко висел поредевший от ветров венок из пестрых листьев, подсолнуха и рябины.

- Где ты учишься? – в лоб спросил Матео. – В Гарварде?

- Да, - я отвлекся от разглядывания домов. – Поэтому я и был там, когда нашли труп Джессики. В каком-то смысле я его и нашел. – после этих слов Матео вскинул бровь, ожидая ответа. – Ее подруга столкнулась со мной и сказала, что Джессика висит на дереве. А где ты учился?

- Я настолько стар, что ты не назвал меня студентом? – он провел пятерней по своим волосам, уложенным назад.

- Ну вроде того, - после этих слов он бросил быстрый, но оценивающий взгляд на зеркало заднего вида, в котором отражалось его бледное лицо с щетиной на щеках и подбородке.

- Я нигде не учился. Мои чопорные, как англичане, voreltern с детства навязывали мне то, что я должен пойти по стопам отца и стать доктором. Вместо разных бластеров и прочих детских игрушек они покупали наборы доктора. А я всегда хотел стать детективом, но зная нравы мои родителей, я скрывал вплоть до окончания старшей школы. Когда пришло время выбирать университеты, я прямо сказал матери и отцу, что пойду в армию, потом отучусь в полицейской академии и стану детективом.

- Почему ты не пошел учиться в университет? Так бы быстрее стал детективом.

- Тут право знать надо, а я с ним еще со средней школы не дружу.

- Как долго ты работаешь в полиции? – я бросил взгляд на навигатор и понял, что мы уже приехали.

- В армии я прослужил четыре года, потом два года академии. В полиции уже как второй год работаю.

Матео припарковал машину, и мы оказались перед трехэтажным зданием больницы, фасад которого был окрашен в бежевый цвет. Навес над входной группы был сделан из брусьев различной длины, которые были сложены воедино и наклонены под разными углами. Матео сказал, что нужно войти с запасного входа, и мы, обогнув больницу, подошли к серой железной двери. Со скрипов открыв ее, мы спустились по лестнице вниз и попали в тускло освещенный коридор. Маятниковая дверь с иллюминатором разделяли морг и коридор. Немного приоткрыв дверь, я заглянул внутрь: все было освещено белым светом.

- Заходи, - шикнул Матео, и мы вошли в морг.

Белый свет придавал белой керамической плитке на стенах и полу еще более белоснежный оттенок. Вентилятор со скрежетом крутился, что создавало более мрачную атмосферу и без того зловещего места. По центру морга стоял стол для вскрытия с раковиной. На нем располагались лотки с инструментами: скальпели разных размеров, ножи, ножницы, иглы и пинцеты. Холодильные камеры стояли у стены. На них были разбросаны различные папки и бумаги. Рядом с дверью напротив располагались металлические столы с лабораторным оборудованием: пробирками, колбами, центрифугой. В небольшой холодильнике с прозрачной дверцей хранились реактивы и чей-то глаз, плавающий в баночке с формалином.

Услышав шум, из двери показался высокий мужчина с рыжими волосами в халате, низ которого был немного выпачкан кровью. Он поправил очки и, прокашлявшись, поприветствовал нас:

- Матео, рад тебя видеть! С тобой я вижу новенький, - он посмотрел на меня своими голубыми как лед глазами.

- Это Томас, новый детектив, - мой напарник представил меня ему и направился к столу для вскрытия. Я последовал за ним. – Нам нужно еще раз взглянуть на тела жертв и отчеты судмедэкспертизы.

Патологоанатом, чьего имени я не знал, кивнул и, порывшись рукой в кармане своего халата, достал ключи и открыл верхний отсек холодиной камеры. Надев перчатки, которые лежали поверх холодильника, он схватился за ручку и силой вытянул каталку с телом, накрытым белой тканью. Перенеся труп на стол для вскрытия, он сдернул ткань и перед моим лицом показалось изувеченное тело мужчины лет сорока. Его правый глаз отсутствовал, а в груди была рана от ножа. Я почувствовал, как комок рвоты поднимается к горлу.

- Итан Райт, был найден убитым около своего же дома около шести часов вечера. Приблизительно время смерти: от пяти часов до половины шестого. Причина смерти: ранение ножом в грудь, - патологоанатом монотонно прочитал свое же собственное заключение.

Я подошел к телу поближе, чтобы визуально осмотреть его. Но никаких следов, кроме глаза и раны на груди я не увидел.

- Сэр, можем мы теперь взглянуть на труп Джессики

- Джессики Хейвард? Да, конечно, - он поместил каталку с телом Итана на место и вытащил труп Джессики. – Я не представился. Я Филипп Льюис.

Мистер Филипп вновь сорвал белую ткань, но Джессика, в отличии от Итана лежала на животе. Mors veniet ubique inquirere est растянулось по всей спине: от лопаток до пояса. Кровь запеклась и окрасилась в темно-красный.

- Причина смерти: обильная потеря крови и болевой шок. На спине надпись, вырезанная ножом, на латинском языке. В переводе означает: «Смерть придет – везде найдет».

Я попросил перчатку, и когда надел ее на руку, провел ею по запястьям. На них были гематомы из-за того, что руки были связаны. Вдруг в ее светлых волосах я заметил какое-то черное пятно. Убрав волосы с затылка, я вытащил черное перо ворона, окроплённое кровью. – Перо в крови, - произнес я и посмотрел на мистера ..., сложившего руки на груди.

- Я не видел его, честное слово, - он взял перо из рук. – Я проведу анализ крови и пришлю результаты на электронную почту.

- Нам нужно сделать фотографию, - я поднял оставленный при входе рюкзак, достав из него фотоаппарат, сделал снимок окровавленного пера.

- Я так понимаю, что мы закончили? – спросил Матео, тарабаня пальцами по выложенному мелкой плиткой столу для вскрытия.

- Да, можем ехать.

***

- Перо ворона, - повторял Матео по пути в участок. – Почему ты решил, что перо именно воронье?

- Моя мама на Рождество подарила мне ловец снов, который она сделала своими руками. С черного кольца свисали фиолетовые, синие, черные бусинки и черные глянцевые перья ворона с зеленым отливом. Она говорила, что такой оберег ловит не только плохие сны, но и несчастья.

- Чокнутая у тебя мать, - я нахмурил лицо. – Пока детям дарят разноцветные ловцы снов, твоя дарит тебе черный, так еще и с перьями воронов! А ведь ворон – это символ смерти.

- Не неси чепуху! Моя мама нормальная. А ворон не только символ смерти, но и мудрости.

Когда мы приехали в участок, уже стемнело. Количество машин уменьшилось, поэтому Матео с легкостью припарковался у тротуара. В отделе было тихо. На входе в отдел сначала Матео, а потом и я увидели девушку, раскачивавшуюся на стуле и жующую шоколадный батончик. Ее каштановые волосы были закреплены карандашом в гульку. На ней были надеты вязаный шерстяной свитер и серые джинсы.

- Это еще кто? – Матео шепотом спросил у меня, но получилось так, что и она услышала это.

Она подняла на нас свой взгляд и, обнажив рот с испачканными шоколадом зубами, произнесла:

- Я Эбигейл Хамфри. Приятно познакомится!

- Что ты здесь делаешь? – Матео прошел к своему столу, который располагался напротив стола, за которым сидела Эбигейл.

- Я новый детектив в этом участке. Прошу любить и жаловать!