Ворон и Ключ

Когда Матео вышел из офиса, я, несколько секунд молчав, обернулась на Томаса и спросила у него:

- Я все жду, когда ты скажешь, что эта была твоя глупая шутка, и ни в какое общество я вступать не буду.

- Разве я похож на человека, который будет шутить во время работы? – Томас вскинул бровь, покачиваясь на стуле. – Да и к тому же, я не умею шутить от слова совсем, и я думаю, ты бы сразу отличила бы шутку от правды, - тихо произнес он, не отрывая от меня глаз цвета морской волны. Иногда, когда он смотрит на меня, то почему-то я смущаюсь и всегда стараюсь отвести взгляд, но в этот раз я смотрела пристально в ответ.

- Хорошо, - Томас посмотрел в сторону, как только я установила с ним зрительный контакт. – Тогда объясни мне еще раз план моих действий, - попросила я, не потому что я ничего не поняла – я в деталях знала, что мне делать, но мне просто хочется еще раз утонуть в его мягкой голосе.

- Без проблем, - фыркнул парень, перевернув лист, в котором черкал до этого, на чистую сторону. – Когда Матео и Лесли найдут того, кого избрали для вступления, они сообщат тебе, и ты начнешь действовать. Время точное неизвестно никому: инициация может быть сегодня, а может и через неделю, но тем не менее тебе нужно быть готовой. Получив приглашение, ты отправишься туда, где будет проводиться вступление новых членов общества, а затем принесешь присягу и будешь вести себя так, будто ты реальный участник, - Томас отстранился от листа. – Тебе понятно?

- Да, - я кивнула головой, - Но только один вопрос: почему ты не пойдешь вместо меня?

- Мне нужно уладить вопрос у моим домом, - объяснился он, подвинувшись поближе к моему стулу. – В прошлую поездку туда я заметил странные вещи, и мне нужно разобраться в этом, - шепотом произнес он. – Никому из офиса нельзя знать о наших планах, поэтому теперь будем общаться вне участка или по мобильному телефону, - он встал со стула и предложил мне пойти с ним прогуляться. Я легко улыбнулась и взяла протянутую им руку.

Едва мы прошли несколько метров по каменной дорожке, выложенной в парке, находившемся недалеко от участка, я почувствовала запах весны и ее приближение. Воздух заметно стал теплее, что даже я расстегнула пуговицы пальто, а Томас и вовсе его снял, оставшись в рубашке, на деревьях и кустарниках набухали почки, солнечные лучи искрились в воде еще не запущенного фонтана. Томас предложил присесть на скамейку, и я согласилась.

- Ну все же, если у меня или у Матео ничего не выйдет, то что мы будем делать с расследованием? – спросила я, немного тревожась от предстоящих для всех нас событий.

- Не волнуйся, все будет хорошо, - своим мягким низким голосом успокаивал меня Томас, покрыв мою руку своей. Я осторожно положила голову на его плечо, думая, что он сразу отстранится, но он тепло посмотрел на меня и не шевельнулся.

- Я, наверное, поеду домой, - сказала я, не убрав головы. – Куплю вкусностей, посмотрю сериал, в общем, подготовлю себя морально к вступлению в общество серийных убийц.

- Поезжай, - Томас пошевельнул плечом, и я подняла голову. – Я тоже поеду домой – мне нужно собрать вещи перед поездкой домой.

- Подожди, а ты был в моей новой квартире? – спросила я, на что парень помотал головой, отчего прядь волос упала на его лоб. Я зачесала ее назад и почему-то немного смутилась. – Если хочешь, то можешь поехать ко мне... Займемся чем-нибудь вдвоем... Но если тебе срочно нужно домой, то ты не думай обо мне. Не переживай, я не обижусь... Всего лишь наведу на тебя порчу, - Томас робко улыбнулся, и это рассмешило меня.

***

- Мамочка, не уезжай! – в коридоре посреди чемоданов и сумок рыдала девочка. Женщина в ярком красном платье и такой же помадой на губах прошла мимо нее, не опустив взгляда. Девочка сжала губы, и посмотрев на подошедшего мужчину, ее отца, повернулась к стене и тихо захныкала, вытирая своими маленькими ручками слезы.

- Кайла, может ты все же останешься, - мужчина приблизился к жене и взял ее руку, но она брезгливо убрала ее, не взглянув и на него.

- Я приняла это решение, дорогой, и я не буду от него отступать, - женщина выдавила на руку несколько граммов крема, пахнувшего розой и персиком. Девочке всегда нравился этот запах, и поэтому она мазала им ладошки, когда мама не видела. – Такси подъехало – мне нужно идти, - горделиво произнесла она и, взяв чемодан за ручку, вышла из дома. Ее муж поднял оставшиеся сумки и чемодан и направился за ней к машине, подъехавшей к их дому. Сложив все в багажник, женщина заправила прядь волос за ухо и поцеловала на прощание мужчину и села в такси, не уделив внимания своей дочери, которая в слезах подбежала к ней.

- Мама, мама, - машина отъехала, а девочка побежала за ней, крича вслед. Мужчина бросился за ней и догнав ее, сжал в своих объятиях. Она уткнулась в его грудь и долго-долго плакала, пока отец не отвел ее в дом и не уложил спать, перед этим прочитав сказку.

В то время, как ее дочь видела очередной сон, женщина сидела в аэропорту, попивая очередную чашку кофе в здешнем кафе. Она посмотрела в панорамные окна, в которых взлетали и приземлялись самолеты, и размышляла о своей жизни в совершенно новом для нее месте – в Лос-Анджелесе. О городе, в котором она станет актрисой, о городе, где разбогатеет, о городе, в который никогда не приедет ее муж и дочь. Мужчина еще не знал, что это был последний их совместный вечер. Он думал, что как только жена обоснуется на новом месте, они переедут в Калифорнию и будут жить вместе, прогуливаясь по береге океана и посещая мероприятия, на которых его любовь будет получать награды.

Голос диспетчера объявил о начале посадки, и женщина, оставив почти полную чашку на столике, взяла свою сумочку и направилась к выходу.

Следующим днем она уже прогуливалась по улицам города, удивляясь каждому зданию, каждой пальме, которые были высажены вдоль бульваров и дорог. Жизнь горожан ей была в новинку – люди расслабленно гуляли по городу, не волнуясь и не переживая ни о чем. В Берлингтоне ей приходилось работать днями и ночами, постоянно переживать, чтобы заработать на жизнь. Ей предстояло изменить свой образ жизни, и женщина была к этому готова.

На другой день она купила газету в киоске и принялась искать объявления о кастингах. Выбрав пару интересных прослушиваний, женщина позвонила по указанным номерам, но ей везде отказывали, как только она рассказывала им про свой рост. Будучи два метра высотой ей приходилось нелегко. На публике многие смеялись, видя мужа, который был на тридцать сантиметров ниже, чем она. Ей становилось стыдно, поэтому женщина никогда не стояла вместе с мужем на мероприятиях, а уходила в другую сторону, в общество статных мужчин. В этот раз эти два метра снова опозорили ее.

Живя в Лос-Анджелесе третий месяц, Кайла перебивалась случайными заработками. То она работала в различных барах певицей, то актрисой второго плана в малоизвестных сериалах. Однажды ей предложили главную роль в одном фильме, и женщина на радостях подписала контракт, даже не прочитав его. Когда она пришла на съемки, режиссёр ошарашил ее сценарием фильма, и Кайла хотела убежать с них, но продюсер указал ей на подписанный договор, за неисполнение которого женщина должна была заплатить несколько тысяч долларов. У женщины не было иного выбора, поэтому, отсняв сцену, она со слезами выбежала из павильона, сгорая от стыда.

За целый год, прожитый Кайлой в городе, ей не раз поступали звонки и от мужа, и от дочери, но она не брала трубку – она хотела разорвать все связи со своей бывшей жизнью. В один день ей посчастливилось встретить режиссёра крупной киностудии, предложившего ей одну из главных ролей. Женщина была очень рада, но перед тем, как поставить свою подпись, она внимательно изучила контракт. Съемки фильма прошли быстро, а когда он вышел в прокат, то принес Кайле невиданную славу. Она посещала много мероприятий, давала интервью – одним словом, проживала жизнь знаменитости. Гонорар, который она получила, казался ей запредельной суммой, поэтому она решила отложить часть денег в банк.

Но, к сожалению, долго купаться в лучах славы ей не пришлось – когда многие студии узнали, что Кайла снималась в фильме непристойного содержания, то ей стали приходить отказы. Никто больше не был заинтересован в талантливой звезде. С этого времени в жизни женщины настала черная полоса, которая продолжилась до конца ее жизни.

Потратив все деньги, заложенные ранее в банке, она взяла несколько тысяч долларов в кредитной организации, которая пользовалась скверной репутацией. Когда пришло время платить по долгам, Кайла переехала в другую квартиру, в надежде, что кредиторы не найдут ее. Она мучилась, ютясь в крошечной квартире со сломанной канализацией и трубопроводом. Ей был противен запах, к которому она не привыкла. В один вечер, дожидаясь включения воды, она задумалась о возвращении домой, к мужу и дочери, однако гордость взяла вверх, и она продолжала выживать.

Жарким летним вечером в дверь ее квартиры постучались двое широкоплечих мужчин с татуировками на всем теле. Она открыла им, и те схватили ее за шею и руки. Привязав ее к стулу ремнем, мужчина с щетиной принялся требовать возвращения денег. Кайла мотала головой, говорила, что у нее нет ни цента. Тогда мужчина пнул ногой в живот, отчего женщина скрючилась и застонала от боли.

- Сучка, где деньги? – второй мужчина с покрашенными в синий волосами приставил к глотке раскрытый нож-бабочку. – Отвечай, если не хочешь остаться в живых!

Но Кайла молчала, выводя тем самым коллекторов. Тогда один врезал кулаком ей в челюсть, сломав ее, а второй достал револьвер, приставив дуло ко лбу женщины.

- Я повторю: где деньги? – Кайла продолжила таит молчание, и мужчина, еще раз ударив в живот, нажал на курок, прошибив мозги женщине. Та упала на пол, а из отверстия, сделанного пулей, текла кровь.

Мужчины забрали все, что имело хоть какую-то ценности и покинули квартиру, закрыв дверь на ключ, который вытащили из кармана джинсов Кайлы.

***

- Вот это у тебя библиотека, - это первое, что подметил Томас, как только мы вошли в квартиру. Он подошел к книжным шкафам и уже принялся читать названия на корешках книг. – И ты их все прочла?

- Почти, - я подошла к нему и глазами нашла книги, которые не успела или не хотела читать. – Например, вот эту не читала... «Грозовой перевал». Все как-то руки до нее не доходят, - я открыла книгу, в которой лежала закладка.

- Я тоже люблю читать, - признался Томас, вытащив с полки «Великого Гэтсби», которого я прочла еще в пятом классе. – Папа приучил к чтению – у меня тоже в старом доме огромная библиотека, которая занимает всю комнату. Когда все закончится, можем съездить ко мне...

- Я тоже полюбила чтение благодаря отцу. Он каждую ночь читал мне сказку перед сном, а затем, когда я сама научилась читать, он подарил мне набор книг. Вот он, кстати, - я указала на книги в синих обложка, которые стояли на самой верхней полке.

Побеседовав еще минут пятнадцать о книгах, я предложила Томасу приготовить панкейки, которые я просто обожаю, и он не был против. Как только мы зашли на кухню, рука парня потянулась к шкафам, но я хлопнула по ней и приказала сесть за стол.

- Я ведь хотел помочь, - возмущенно сказал он, поправляя цветы в вазе.

- Это моя кухня, поэтому правила диктую я. И вообще-то, ты мой гость, поэтому расслабься.

Томас фыркнул, а я взяла две миски и приступила к готовке. Отделив белки от желтков, я добавила ко вторым щепотку соли и ванильного сахара, от которого исходил приятный запах ванили. Перемешав венчиком, я влила в смесь теплое молоко и насыпала муки. Взбитые в другой чаше яичные белки и небольшим количеством сахара напоминали мне крем, который наносил папа, когда делал торты на заказ, поэтому я сунула палец в плотную массу и облизнула языком сладкий крем. Когда тесто для панкейков было готово, я зажгла плиту и поставила сковороду, в которой затем ложкой наложила тягучее тесто.

- Извини за нескромный вопрос, но какой твой типаж девушек? – я повернулась к Томасу, а тот вопросительно посмотрел на меня. – Какие девушки тебе нравятся?

- Ну, - задумался он, отведя взгляд от меня. – Умные, веселые, уверенные в себе, - Томас начал перечислять стандартный набор качеств девушки. Я уставилась на него, немного наклонив голову вправо. Парень наконец перевел взгляд с двери на меня, и на его лице появилась лукавая ухмылка. – А еще те, которые умеют вкусно готовить мне завтраки... У тебя, кстати, панкейки уже сгорели.

Я обернулась и посмотрела на сковороду, в которой лежало два почерневших панкейка. Я быстро выключила плиту и взяв сковороду в руки, выбросила их в мусорное ведро. В воздухе витал запах гари, поэтому пришлось включить вытяжку.

- С последним пунктом ты уже пролетела, - Томас засмеялся, а я чуть не обожгла руку о раскаленный алюминий. – У тебя все меньше и меньше шансов, Эбигейл.

- Это ты виноват, - прошипела я. – Ты мне все зубы заговорил!

На улице начало темнеть, и Томас, жуя последний панкейк с кленовым сиропом и вишневым джемом, сказал, что ему пора. Я проводила его в коридор, и он, попросив оставаться на связи в случае чего, выбежал из квартиры. Как только он ушел, я почувствовала, как пульс участился, и кровь начала шуметь в ушах. Мне становилось тревожно. Выпив успокоительное, я легла на кровать, положив мобильный телефон рядом и включила первый попавшийся сериал на телевизоре. Меня начало клонить в сон, и через пять минут с начала второй серии, я провалилась в сон.

Меня разбудил звонок, исходящий от Матео. Он сообщил мне, что все получилось и теперь он едет ко мне, чтобы оставить приглашение и одежду. Перед его приездом я решила привести себя в порядок, поэтому приняв прохладный душ и умыв лицо, я села в гостиной и принялась ждать парня. Он не заставил себя долго ждать. Когда дверной звонок запиликал, я надела тапочки и открыла дверь. Матео был немногословен – он отдал мне черный конверт и коробку, в которой лежала черная мантия и маска. Я сразу же позвонила Томасу, и тот несколько минут подбадривал меня и уверял, что все будет в порядке. В какой-то мере после его звонка я даже успокоилась и вернулась в гостиную.

В приглашении говорилось, что в час ночи в подвале Гарвардской библиотеки пройдет инициация новых членов общества, которая иначе называется «Священным путем в мир секрета». Эдисон Мерфи, которой сегодня буду я, необходимо переодеться в выданную ей одежду и прибыть к месту назначения ровно в указанное время, иначе некий Ворон-основатель будет гневаться, что его последователи не уважают его честь. Я отложила приглашение в сторону и вытащила из коробки черную габардиновую мантию, на подоле которой были пришиты настоящие перья ворона. Я подошла к зеркалу и накинула ее поверх себя. Она была мне в пору – подол не волочился по полу, а идеально прикрывал мои ноги. Маска была выполнена в форме головы ворона. Большой длинный клюв чем-то напомнил мне маску чумного доктора. Я подняла ее над головой и надела. В нос ударил металлический запах, который меня смутил, и я поспешила снять головной убор.

Время приближалось к часу ночи, а значит пора было одеваться. На всякий случай я пристегнула к кобуру с пистолетом к голому телу, а поверх надела свободную футболку, поверх которой была уже мантия. Чтобы люди не бросали удивленных взглядов, когда я буду идти по улице, я надела старое износившееся пальто. Когда я проходила мимо зеркала, то заметила на лбу красную полосу. Отпечатав на подушечке пальца красную жидкость, я присмотрелась — это была кровь. Волнение снова нахлынуло на меня, но стиснув зубы, я взяла маску под мышку и, окинув квартиру печальным взглядом, будто это последний раз, когда я нахожусь здесь, я открыла дверь и вышла.

Воздух был теплым даже ночью, и я, пройдя всего лишь десять метров, почувствовала испарину на спине. На небе ярко светила полная Луна, перенимая на себя внимание, и не оставляя его звездам, которые были хаотично разбросаны на небесной выси. Остановившись у бутика с одеждой, я достала мобильник из кармана пальто и набрала номер Томаса, но он не отвечал. Я тяжело вздохнула и, выключив мобильный телефон, зашагала в сторону библиотеки.

На Гарвард Ярде было тихо и безлюдно. Лишь одинокая сова, которой не спится ночью, издавала звуки, похожие на треск и шипение. Я подошла к высокому дубу и спрятавшись за его стволом обхватом в метра два, надела маску, подавив тошноту, которая появлялась из-за запаха крови. Нащупав в кармане конверт, я направилась к заднему входу библиотеки, потому что в приглашении было сказано входить с черного входа. Дверь была приоткрыта, когда я приблизилась к ней, и через маленькую щелочку был бился тусклый свет. Я зашла внутрь и чуть не свалилась кубарем со ступенек, которых сразу не заметила из-за плохого освещения. В подвал вела лестница, которая становилась все закрученной и закрученной, когда я делала по двадцать шагов.

Касаясь каменных стен, которые поросли пушистой плесенью, я спускалась все ниже и ниже. В конце я наткнулась на деревянную дверь, которая местами потрескалась из-за высокой влажности. На ней было выцарапано две буквы: С и С. Я толкнула ее и вошла в хорошо освещенный коридор, который в конце разделялся на две части. На одной стене висел портрет мужчины, обрамленный в золото. Я осторожно приблизилась к нему и его лицо показалось мне очень знакомым: волосы, доходившие до плеч, были цвета ореховой пасты, глаза, в которых я любила смотреть, и четко выраженные скулы, которых мне всегда хотелось коснуться – мужчина с портрета был копией... Томаса. В этот момент в голову закрались сомнения, но я сразу же развеяла их. «Мужчина просто похож на него и ничего более» - сказала я самой себе и двинулась дальше.

Завернув направо, я увидела еще одну дверь, около которой стояли две высокие мужские фигуры. Они также были облачены в мантии и маски ворона. Услышав шорканье моей обуви, они посмотрели на меня через черные глаза маски. Я закусила губу и подошла к ним, вытащив из кармана приглашение. Один из них взял конверт и разрешил мне войти. Второй мужчина открыл двойную дверь, и я грациозно вошла в пустой зал.

Я подняла глаза и осмотрелась: помещение было большим, помпезным. В нем было темно – освещался такой большо зал лишь свечами, которые располагались в канделябрах, стоявших в нескольких местах. Посередине зала было восемь резных из дуба стульев с бархатными спинкой и сиденьем, расставленные в круг. На мраморном полу именно в этом круге располагалась черная плитка, на которой был изображен символ, которым клеймили жертв в Лос-Анджелесе. Выше находилась возвышенность, к которой вели две кованные лестницы, устланные красными дорожками. На этой возвышенности ровно по центру стола трибуна, искусно вырезанная из массива дерева. Позади нее стояла каменная статуя ворона, с шеи которого свисал блестящий золотой ключ.

Неожиданно штора, которая по всей-видимости играла роль дверь, зашевелилась. Я метнулась ко входу в зал и стала ровно, засуслив внутреннюю сторону щеки. Резко штора открылась и из нее вышли восемь фигур в черном одеянии, как и у меня. Семь человек молча прошли и заняли места на стульях, а восьмой подошел ко мне и предложил руку, чтобы я с ним прошла. Я настороженно вложила свою ладонь, и парень, как я поняла по крепкому спортивному телосложению, провел меня в центр.

- Мои братья и сестры, - парень заговорил низким голосом, который был приятен ушам. – Позвольте мне представить вам нашего нового члена, который принесет нашему обществу только процветания, - гласил он, не отпуская мою руку. Все фигуры встали со стульев и сложили руки. – Пройдем со мной, - он потянул меня на лестницу. Поднявшись, он поставил меня у трибуны, и только тогда я смогла разглядеть что на ней было: маленькая шкатулка на замке, череп ворона, измазанный в крови, и потрёпанная книга, открытая на странице с текстом. Парень отошел от меня, чтобы взять что-то с книжной полки, а затем вновь подошел ближе, оставив на столе фолиант. – Братья...Сестры, позволите ли вы новому члену пройти священную инициацию? – подняв руки, спросил он. Остальные также подняли руки и в унисон твердили: «Да, позволяем, во имя Ворона и Ключа».

Парень кивнул, получив одобрение. Его рука нырнула под мантию, а затем из нее показалось лезвии, блеснувшее на свете огня свечи. Он обошел меня и, не спросив, взял мою правую руку. В этот момент сердце забилось – я не могла предположить, что он может сделать. В голове боролись два дьявола. Один просил остаться и выяснить, что это за место, а второй – скинуть маску и застрелить каждого присутствующего. Я легонько помотала головой, чтобы прогнать мысли, когда холодная сталь коснулась моей ладони, а затем боль пронзила руку. Я посмотрела на ладонь, из которой ручьем текла кровь.

- Прикоснись к черепу нашего основателя, - повелел он, встав сзади меня и дыша мне в спину. Я так и сделала: аккуратно накрыла череп кровоточащей ладонью. – Второй рукой прикоснись к нашему священному писанию, - он сам положил мою руку на книгу, принесенную им минуту назад. – Теперь принеси клятву верности Ворону и Ключу. – его слова вогнали меня в ступор – я не знала клятвы общества. Мое замешательство длилось от силы секунд десять, потому что парень ткнул пальцем в раскрытую книгу, в которой была написана клятва. Я прочистила горло и опустила глаза на текст, написанный ровным почерком на латыни. «Как же все-таки хорошо, что я не прогуливала в университете латынь» - промелькнуло в голове, а затем я громко начала читать:

Во имя ворона-основателя,

Во имя ключа, хранящего тайну предков.

Клянусь

Вступить в священное общество,

Созданное кровью предков

И сохранять его величие до последнего вздоха.

В знак присяги внесу кровь, частицу моего рода,

Дабы укрепить нашу связь.

Во имя спасения,

Во имя тайны,

Во имя Ворона и Ключа, мои братья и сестры.

Когда я дочитала последнюю строку, парень позволил мне убрать руки с черепа и книги. Рана на ладони щипала, но кровь вроде остановилась. Молодой мужчина снова скрылся за шторой, а затем вынес пустую колбу. Увидев ее, остальные члены общества достали ножи и провели острием по руке, чтобы из нее потекла кровь.

- Давайте же свяжем нашу кровь с ее кровью, братья мои и сестры, - он поставил колбу на трибуну и тем же кинжалом, которым порезал мне ладонь, провел по своей. Кровь, которая начала капать из нее он собрал в колбе. Спустившись с возвышенности, парень подошел к каждому члену, собирая багряную жидкость. Последней оказалась я. Он снова схватил мою руку и надавил на нее, что изо рта у меня вырвался сдавленный стон. Я посмотрела на колбу, в которой смешалась кровь каждого. Алая с металлическим запахом кровь медленно ползла дорожкой по стенке колбы. Закончив, он отпустил руку и протянул колбу мне.

- Испей крови твоих братьев и сестер, - я не стала сопротивляться. Я забрала колбу и поднесла к губам, задержав дыхание. Я наклонила сосуд так, что кровь начала стекать мне в рот, вызывая тошноту. Мне хотелось вырвать все это обратно, но я держалась. Когда я отпила несколько капель, я поставила колбу на трибуну. Во рту был противный соленый вкус крови. От одной мысли того, что я только что сделала становилось дурно.

- Поздравляют тебя, моя сестра, - его голос отозвался в ушах, в которых пульсировала моя кровь. – Прими от меня скромный подарок, - он поднял шкатулку и легким движением открыл ее. – Вот, возьми, - в его ладони лежал окровавленный серый глаз. К горлу снова подступил комок рвоты, но я зажала губы, чтобы не опрокинуть сегодняшние панкейки на пол. Я дрожащей рукой взяла склизкий шарик, от которого на коже выступили мурашки. – Сестра, для второго этапа инициации нам нужно отправиться на кладбище, - сказал он и спустился с возвышенности. Я последовала за ним, оставив глаз на трибуне.

У входа стояли черны джипы, когда мы вышли из двери, и парень плотно закрыл ее. Указав рукой на первый автомобиль, я направилась к машине, пока он подошел к двум высоким мужчинам, которые встретили меня, и начал что-то говорить им, постоянно поглядывая на меня, уже сидящую в салоне на переднем сиденье. Когда они закончили разговор, он рявкнул на них, и они ушли в машину, а он открыл сел рядом со мной и завел автомобиль. Мы ехали одни, и вся дорога была безмолвной. Ни я, ни он не проронили ни слова. Он даже не удосужился объяснить мне, для чего нам ехать на кладбище.

Машина остановилась у стальных ворот кладбища Маунт-Оберн. Он кивнул мне, и я вышла из салона, положив руку на пистолет под мантией. Остальные члены общества также вышли из автомобилей и направились ко входу. Вперед вышел мой сопровождающий, или как бы сказали в обществе, мой брат, следом пошла я, а наш строй замыкали остальные шестеро членов.

Трава еще не проросла, поэтому мы шли по промокшей от недавно растаявшего снега и дождей земле. Ночью кладбище выглядело жутко – высокие деревья растопырили ветки, похожие на когти, надгробия, поросшие мхом, и мертвые цветы, которые ждут тепла, чтобы поднять стебли и вновь распустить красочные бутоны.

Мы поднимались на холм, на котором росло бόльшее количество деревьев, чем на всем кладбище. Здесь надгробные камни были чистыми и ухоженными только потому, что многие усопли не больше трех лет назад. Парень вел нас к нужному месту, петляя, заворачивая то направо, то налево. Наконец он остановился у вырытой могилы, над которой свои пальцы раскинул клен. Под ним лежали гнилые листья, которые издавали неприятный сладковатый запах. Парень взял меня за руку и поставил рядом, когда остальные, за исключение двух высоких мужчин, стали вокруг.

- Новоиспеченная сестра, - начал парень, оглядывая всех. Я обернулась назад, на белый надгробный камень и быстро пробежалась глазами по надписи, от которой пришла в ужас. «Адам Сильвестр Гарсиа, покойся с миром. Твоя жена и сын, который умер раньше тебя». – Сестра, - он прикоснулся к плечу, и я повернулась обратно. – Сегодня тебе нужно доказать нам то, что ты не расскажешь тайну нашего общества...

- Разве никто про него не знает? – осмелилась я спросить, отчего кто-то цокнул языком.

- Дорогая наша сестра, да, есть люди, которые узнали о нашем обществе, - произнес он тихо, будто гипнотизируя. – Но все они поплатились за то, что так варварски влезли в жизнь общества и так бесстыдно узнали его тайну, оскорбив при этом Ворона-основателя. – А теперь, принеси клятву того, что не расскажешь никому о нашей тайне. Возьми этот ключ, - он передал мне ключ. – и закопай его в земле, похорони тайну Ворона и Ключа.

Я взяла его в руки, а затем бросила в вырытую в земле могилу, присыпав сверху несколькими горстками земли. Но никто не произнес ни звука, никто не шевельнулся и не сделал вдоха. Все молча стояли, уставившись на меня. Вдруг сзади послышались шаги, я обернулась, и двое мужчин схватили меня за руки. Я начала вырываться из рук и кричать, чтобы хоть кто-то услышал, но все было тщетно. Парень подошел ко мне и снял маску, раскрыв мою личность остальным членам.

- Эбигейл Саманта Хамфри, - несколько раз повторил он мое имя. – Как сладко звучит... И как несладко тебе будет рядом с боссом, - он щелкнул пальцами, и мужчины бросили меня в могилу. Я упала и ударилась головой у твердую почву, которая не оттаяла с зимы. Голова закружилась, я не понимала, что происходит, пока на меня не стали падать куски земли, и мне стало не хватать воздуха.