Исчезающий вид

С улицы раздался оглушительный звон колокола. Виктор занервничал, когда послышалось еще два удара. Все нутро его словно содрогнулось – казалось, что по всему селению раздался сигнал, предупреждающий об опасности. Но на лице блондинки он не увидел ни следа страха или испуга. Она напряженно всматривалась в окно, за которым распростерлась лужайка, выводящая на главную аллею. Было заметно, как со всех населенных домов понемногу выходили жители. Один за другим, они подтягивались к заметно разрушенному дому вожака. Между яблоней и двухэтажным домом с зияющей дырой на месте окна, ведущего в зал, уже оказались трое оборотней. Мужчины стояли, скрестив руки на груди и оглядывались. Виктор вспомнил их. Именно они кинули недовольные взгляды, когда он уронил кандалы в зале для обращений. Они в тот вечер стали его коллегами по несчастью, обматывая себя теми же цепями, что и он. Но, как оказалось, ненадолго.

– Что еще за собрание он решил устроить, – проворчала Ариадна и перевела полный напряжения взгляд на Виктора. – Сможешь идти?

– Куда я денусь? Смогу, конечно, – он поправил бинты, наложенные ею на раны. С тренировки прошло почти два дня, но того раствора, что готовила девушка в ванной, оказалось мало. И блондинка накладывала компрессы на пораженные волчьими когтями участки тела.

Когда Виктор встал со стула, его грудную клетку тут же пронзила острая боль при вдохе. Парень зашипел и медленно натянул на себя рубашку, стараясь при этом не делать резких движений. Любой слишком быстрый поворот грозил новой волной острой боли, проникновенно схватывавшей весь грудной отдел. Не застегивая рубашку, он направился в сторону выхода. Движения давались ему куда медленнее и болезненнее, чем раньше.

Когти волка, как он теперь узнал, оказались весьма серьезным оружием. Раны после них заживали очень медленно, если их получал уже обращенный оборотень. Как сказала Ариадна, некоторые отправлялись в нокаут на целые недели. Виктору же повезло больше. Он уже на следующий день смог открыть глаза, но – вот зараза – не встать. Блондинке пришлось накладывать ему повязки из целительных трав и самостоятельно тащить, буквально на своих тонких и, казалось бы, хрупких плечах его до самой ванны, наполненной уже знакомым ему раствором, но с новыми добавками.

– Я тебя догоню, иди, – бросила Ариадна, поднимаясь наверх по лестнице. Видимо, что-то забыла взять в своей комнате.

– Скорее уж ты прибудешь на место раньше меня и прождешь еще, пока я доковыляю, – угрюмо усмехнулся парень, делая медленные шаги по ступеням вниз.

Вскоре он оказался на траве. Каждый шаг давался ему с трудом. Казалось, все тело болело после тренировки, что Адам решил экспромтом провести прямо перед домом Ариадны. Что было странно – ведь обычно они тренировались где-то в лесной полосе, стараясь не задевать чужих домов. На небольшой аллее, соединявшей между собой все дома и являвшейся единственной улицей в поселении начали собираться люди. Виктор не стал последним прибывшим на экстренное собрание, которое вызывалось именно с помощью колокола. Адама не было видно. Рядом с Виктором появился Рэй.

– Как чувствуешь себя, дружище? – парнишка осмотрел своего друга обеспокоенным взглядом.

– Как побитая собака, – произнес Виктор, и они оба рассмеялись. Сравнение оказалось буквальным.

В толпе молодой оборотень заметил Пола. Впрочем, его сложно было не заметить, ведь он являлся единственным афроамериканцем в поселении. Он напряженно осматривался в поисках вожака. А когда заметил его, губы Пола поджались в неодобрительном жесте. Брови мужчины собрались в кучу возле переносицы. Адам вышел навстречу своим соратникам из наполовину разрушенного дома и, демонстративно скрипнув калиткой с надписью «Stay strong & Believe in yourself», остановился прямо перед перешептывающейся толпой восемнадцати оборотней и одного человека.

– Друзья мои. Как вы поняли, я собрал вас всех здесь не просто так. Как вы все помните, у нас в стае появился новенький волчонок, – громко и чуть ли не торжественно объявил Адам, указывая на едва стоявшего парня у края забора, ограждавшего дом вожака. К слову сказать, в заборе так же оказалась пробоина.

На Виктора тут же обратился добрый десяток пар глаз, отчего ему стало не по себе. Торжественностью момента ничуть не пахло. Адам словно играл роль перед другими. И, судя по всему, как актер он был не совсем плох – рядом стоявшие три оборотня, что первыми пришли к его дому после звона колокола, вовсю ему внимали. Хотя, казалось, если он скажет беспросветную чушь, и что он на самом деле жираф – те тоже не только бы внимательно его выслушали, но и принялись бы аплодировать. Настолько они выглядели поглощенными его речью. Виктор заметил на себе неодобрительный взгляд Майка – мужчины, что его нашел прямо в разрушенном доме после полнолуния.

– И как нам всем известно, недавно произошел один инцидент во время полнолуния, – объявил Адам.

– Что он задумал, черт возьми? – послышался тихий шепот Рэя рядом с левым плечом Виктора.

– Мой дом оказался разрушен новым волчонком. И я, как Альфа, призываю его к тому, чтобы он своими силами восстановил его. Начиная с сейчас и незамедлительно.

По аллее прошелся шум. Жители начали переговариваться между собой. Виктор уставился в оцепенении на кирпичный дом, понимая масштаб вопроса и собственного временного бессилия перед его решением. Почву словно выбило из-под ног, а на плечи обрушился тяжкий груз беспомощности.

– Адам, а ты не считаешь, что этим должен заниматься не только лишь он? – вдруг из ниоткуда раздался голос Ариадны. Она вышла к нему навстречу и встала перед членами стаи с ним наравне.

– Нет, не считаю. Он виноват – пускай чинит.

– Он сделал это в состоянии обращения. Своего первого обращения.

– И? В чем вопрос? Все мы чиним после себя сломанные нами вещи во время полнолуния, если таковые есть.

– Вещи, Адам. Но не дом, – блондинка не сдавалась, кивая на частично обваленную бетонную плиту, с которой все так же свисал угол ковра.

– Я остался без жилья.

– А тебе что, некуда пойти? Вон стоят пустые дома, в них никто не живет уже давным-давно!

– Ариадна, – Адам ей улыбнулся, но в той улыбке не было ничего теплого и дружелюбного. Наоборот, в той улыбке был звериный оскал, направленный на девушку. И Виктор понял – если она проронит еще хоть слово, то тоже окажется на скамье подсудимых рядом с ним. – Он сломал дом. Он должен его починить, начиная с нынешнего момента. Я все сказал.

– А ты не видишь разве, в каком он состоянии? В каком состоянии ты его оставил после тренировки? – не унималась блондинка. – Неужели он должен все делать сам, и ему никто не поможет?

– Что, прости? – усмехнулся вожак. – В каком состоянии Я его оставил? Если он не учится на тренировках и подставляется под мои удары – это не моя проблема, а его. И в стае каждый самостоятельно справляется с подобными задачами. Для него это труда не составит.

– Ты посмотри на него, он же не может отойти второй день! – голос Ариадны повысился до крика. В зеленых глазах блондинки блеснул недобрый огонек.

– Отлично! – хлопнул в ладони Адам. – Так как у нас демократия, выставляю вопрос на голосование. Те, кто считают, что Виктору понадобится помощь с ремонтом – встаньте около него. Те же, кто считает, что он справится самостоятельно – встаньте у яблони.

Люди начали расходиться не сразу. Каждый переглянулся, словно ища подсказки у соседа. Затем, на Виктора устремились около девятнадцати пар глаз. Первой к яблоне отошли три оборотня, что первыми прибыли на место собрания. Каждый из них одарил молодого оборотня взглядом, полным высокомерия и брезгливости, словно возле них оказался прокаженный, и мужики, дабы не заразиться, отошли на безопасное от него расстояние. Следом за ними последовал и Майк. Затем Лиса молча прошествовала к группе из четырех человек.

– Простите, ребята, но как есть, – обычно флегматичный Нейт, тоже отошел к дереву с виноватым видом и старался не смотреть никому в глаза после того, как повернулся лицом к жителям.

Следом за ним последовала Ханна и Кэрол. Девушки пожали плечами, и с грустью взглянули на Виктора. Но он лишь мрачно про себя усмехнулся, опираясь о забор. Рэй же не собирался никуда уходить, он стоял рядом со своим новым другом и всем видом давал понять, что ему эта затея не по душе. Вскоре, к нему присоединилась и Ариадна. Уже двое стояли возле молодого оборотня. Адам, разумеется, подошел к яблоне. Иного от него никто и не ждал.

Пол сделал несколько шагов в сторону Адама. Мужчина посмотрел с осуждением в глаза вожаку и покачал головой. И прошествовал к Ариадне, Рэю и Виктору.

– Ребята, вы чего. Это же не ножку стола приделать. Что за бред? Он не должен сам с этим справляться. Мы должны помочь! – раздался женский голос. Из оставшихся жителей в сторону молодого оборотня вышла Мелисса – рыжеволосая девушка, что еще некоторое время назад частенько мелькала в компании Кэрол и Ханны. За нею потянулись еще двое. Остальные же отошли к дереву.

Итого: семеро против тринадцати. Виктор обхватил рукой свою грудную клетку, обвязанную бинтами, и хмыкнул. Он ожидал, что в противоположном «лагере» окажется куда больше людей.

– Что же, прекрасно! Виктор, ты обзавелся помощниками! Надеюсь, вы все справитесь куда быстрее, чем он сделал бы это в одиночку, – Адам еще раз хлопнул в ладони и ухмыльнулся. – Начинать можете завтра. В четырнадцать рук. А собрание я объявляю закрытым! Можете расходиться по своим домам и отдыхать.

– Вот же сукин сын! Устроил показательную порку, тоже мне, – прошипел тихо Рэй. Виктор услышал, как скрипнули его зубы от злости, а костяшки кулаков щелкнули. И ему не терпелось пустить их в ход, желательно на Адама.

Последнее, что Виктор увидел на аллее – самодовольное лицо Альфы, пока толпа рассасывалась по своим обиталищам.

– Придурок чертов, – голос Ариадны был тих, но дрожал от ярости. – Пойдем домой.

В тот же вечер Виктор услышал всхлипы и приглушенный стон. Судорожное дыхание раздалось со второго этажа. Он вышел в коридор и осторожно приподнялся на ступенях, стараясь не дышать. Мало ли, как могла отреагировать на его появление светловолосая – он не имел и малейшего понятия. Может, она позволила бы к себе подойти ближе. А может, запустила бы чем-нибудь тяжелым прежде, чем ступня парня коснется пола на втором этаже.

С каждым его шагом, с каждой ступенью, на которую он вставал, не раздавалось ни крика чтобы он убирался, ни проклятий в его сторону. Лишь усиливающиеся всхлипы, от которых Виктору становилось настолько тяжело, словно внутри что-то рухнуло прямо на сердце, норовя его раздавить. Дверь в комнату блондинки оказалась приоткрыта. Сквозь небольшую щель он увидел ее. Ариадна обнимала подушку. Ее плечи тряслись. Смотря на ее спину, можно было подумать, что та смеялась, но нет. Далеко не так.

Виктор подошел ближе к двери и опустил взгляд. Ему всегда с трудом давалось наблюдать за чужими слезами. Будучи мальчишкой, когда он видел, что мама плакала, то тут же старался ее развеселить, заставить улыбнуться. С этой барышней подобный фокус, увы, не прокатил бы. По крайней мере, именно сейчас, как ему казалось.

Молодой оборотень молча постучал в дверь, подняв взгляд на девушку. Та не дернулась и не вскрикнула. Ариадна лишь повернулась в его сторону, и от одного вида ее заплаканного и покрытого красными пятнами лица, Виктор с горечью в голосе спросил:

– Я могу войти?

Ариадна пожала плечами и, на мгновение оторвавшись от подушки, провела перед собой рукой, словно показывая ему свою комнату и себя. Такую, какая есть – раз уж так вышло, и он оказался наверху и увидел ее.

– Ну, а кто ж тебя остановит, – гнусаво проговорила блондинка, тут же попытавшись вытереть свои слезы. Она присела на край своей двуспальной кровати, что расположилась аккурат напротив светло-кремового комода, и стыдливо отвернула голову чуть в сторону. Судя по всему, Ариадна не любила, когда кто-то видел ее расплаканной.

Виктор вошел внутрь. Обитель девушки оказалась точь-в-точь такой, какой явилась ему в странном видении перед новолунием. Стены нежно-персикового цвета, на окне прямо напротив него – прозрачные воздушные занавески. По правую руку от него оказался небольшой комод, на котором стояло несколько закрытых косметичек бордового и сиреневого цветов. Рядом с ними на небольшой подставке расположилось зеркало. Около комода стояла вешалка, где разместились аккуратно повешенные на плечиках остальные вещи, видимо, не поместившиеся в трех выдвижных ящиках. Или она попросту использовала ее как стул, на который каждый, кто зайдет в свою комнату, устало кинет вещи, что затем накапливаются на спинке, и через неделю там оказывается практически весь гардероб.

Ариадна смолкла, стараясь успокоиться. Плечи ее не тряслись, а сама она вытирала глаза, дыша через рот. Нос оказался забит. Парень осторожно присел с нею рядом, не решаясь ни коснуться ее, ни погладить по плечу. Он сомкнул ладони в замке у себя на коленях. Грудная клетка все еще ныла от полученных ран. На бинтах выступали светло-алые пятна.

– Если ты так сильно переживаешь из-за Адама... Он тебя обидел? – начал было Виктор, посмотрев на девушку. Но та покачала головой, закрыв глаза и снова дав волю эмоциям. Слезы вновь побежали по ее щекам, оставляя за собой влажные дорожки и капая с подбородка.

– Нет, он меня не обидел, – простонала блондинка, схватившись за подушку и прижав ее к своему животу со всей силы, видимо, по привычке. – Я не знаю, что с ним происходит. Но это не тот Адам, которого я знала. Он бы не устроил такое. Он бы ни за что не стал так с тобой обращаться. Это несправедливо и не по-человечески. Он не стал бы стравливать между собой всех в стае. Уж он-то как никто другой понимал, что когда волкам грозит опасность, разделения нельзя допустить.

Внутри девушки словно что-то надорвалось. Это было слышно в ее голосе, в ее движениях. Виктор видел, как ей было больно от всего происходящего. Он тяжело сглотнул подступающий к горлу ком, силясь не пуститься по старой привычке в какие-нибудь шутки и неуместные анекдоты, за которые в свое время Мия прозвала его эгоистичным хохмачом, которому плевать на чувства других. Нет. Ему не плевать. Ему никогда не было плевать. Но он не знал, как иначе можно было справляться с подобным. Виктор всегда считал, что в противовес слезам должны быть улыбки и смех.

Ариадна же, не скрывая своих чувств, уткнулась лицом в подушку, и плечи ее начали содрогаться с еще большей силой. Послышался приглушенный вой. Виктор аккуратно положил руку ей на плечо. Поглаживая ее, он придвинулся ближе к девушке, неторопливо заключая ту в объятия. Вторую ладонь парень положил на голову девушки, поглаживая ее по голове. Но от этого ее рыдания и вой не прекращались. Виктор прикрыл глаза, обнимая ее крепче. Пускай лучше выльет все, что накопилось, прямиком в эту подушку.

– Если с ним действительно что-то случилось... Мы все узнаем, – проговорил молодой человек, смотря сквозь занавески на то, как алые лучи закатного солнца напоследок озаряли небеса. Такие же алые, как пятна на лице Ариадны от охватившей ее волны эмоций. Такие же алые, как кровь, которую молодому оборотню захотелось пустить из вожака за то, что довел, пожалуй, единственного человека во всем поселении, который действительно за него волновался. Хотя Виктор абсолютно не понимал, за что здесь можно было переживать.

– Он благодарен должен быть за то, что у него есть ты, – тихо проговорил Виктор, продолжая гладить девушку по голове и слегка покачиваясь вместе с нею. – И за то, что ты так беспокоишься о нем.

– Он мой лучший друг, – наконец, оторвавшись от подушки произнесла Ариадна, затем сделала судорожный вдох. – Я не могу не беспокоиться за него. С ним творится какая-то чертовщина, Виктор. Клянусь тебе.

Она произнесла это с твердой уверенностью, не пытаясь обелить кого-то или оправдать. Светловолосая действительно верила в свои слова. И продолжала верить в то, что где-то там, внутри вожака, был тот старый добрый Адам, которого она когда-то знала.

– Я тебе верю. Мы разберемся, – тихо произнес Виктор, прижав девушку к себе и крепче обнимая. Ариадна, не выпуская подушку из рук, положила свою голову ему на плечо.

Ее всхлипы постепенно смолкали, а дыхание восстанавливалось.