Исчезающий вид

«Что ты здесь хочешь найти, Виктор?» – расщепленный на множество следующих друг за другом, пронесся знакомый женский голос в голове, словно вырвав его из чьих-то тисков. Он тут же судорожно вдохнул, словно находился долгое время под водой и наконец вынырнул на поверхность. Виктор оглянулся. Кухонный гарнитур растворялся в воздухе, сливаясь с изображенными на обоях постельного оттенка геометрическими узорами, а вместе с ним и плита. Стол, стоявший перед молодым оборотнем, внезапно исчез. Его окружали четыре стены. Цвета обоев постепенно исчезали, оставляя лишь серый и мрачный бетон, окружавший его, словно склеп умершего.

Молодой оборотень вновь бросился к выходу, но, открыв дверь, оказался в очередном пустом помещении, окруженный каменными стенами. На их неровной поверхности вместо ламп висели факелы. Он словно очутился в пещере, выхода из которой не было видно, а тонкий ряд факелов, расположенных на уровне его головы, уходил куда-то в тьму. Виктор схватил один из них и, освещая свой путь, направился вперед. Тьма сгущалась с каждым шагом, не отдаляясь от него, а наоборот, заволакивая. Стены с грохотом начали свое движение. Сыпалась пыль и песок, сверху наземь падали мелкие камни. Проход то открывался перед ним, то вновь его загораживала каменная плита.

Виктор петлял в этом лабиринте, то сворачивая в сторону, то натыкаясь на тупик. Где-то со спины раздался звериный рев. По телу пробежала дрожь: от пяток до корней волос. Сердце забилось быстрее. Виктор старался не смотреть назад, но чувствовал спиной чей-то пристальный взгляд на себе. Подобное ощущение ни с чем не спутать: словно откуда-то далеко, из глубины тьмы за ним неотрывно и пристально смотрели два глаза.

Единственным источником света ему служил факел, что стремительно угасал в его руках. Ноги вновь отказывались слушаться его. Парень еле переставлял их – те не сгибались в коленях, словно обращаясь в деревянные стволы. Откуда-то сзади раздалось громкое рычание. Зверь врезался лапами в землю и направился в его сторону. Парень, как мог, старался ускорить шаг, но то и дело спотыкался и падал на пол. Ковыляя по земле и врезаясь в нее пальцами, пока ноги оказались парализованными, он свернул за одну из каменных плит, открывшую проход. Перед ним предстала дверь. За нею горел яркий белоснежный свет, он просачивался сквозь щели. Чувствуя, что силы его уже были на исходе, парень цеплялся за землю пальцами, карабкаясь по земле и громко рыча.

Рев становился все ближе. Сил на то, чтобы сбежать, не хватало. Виктор чувствовал клокочущее дыхание позади себя. Он зажмурился. Испуганный мозг рисовал ему картины чертей с тремя рогами, скачущими к нему на копытах. Они становились все ближе. Глаза их повылезали из глазниц, а с пастей обильно капала слюна. Он резко развернулся, готовый к встрече с нечистью, но в едва сочащемся луче белого света, вырывавшегося из-за закрытой двери, он увидел перед собой медведя. Шерсть его отливала в тусклом свете серебром, слегка искрясь. Тот поднял свою косматую голову вверх и взревел. В этом зверином рыке Виктор что-то расслышал.

– Вгхээээ-лгхээээ-ххссссхх – издал медведь хрипло и занес свою огромную лапу над Виктором. В темноте сверкнули острые как бритва когти.

– Нет!!! – успел закричать парень, прежде чем светлая рубашка на нем порвалась и треснула, когда зверь рассек своей лапой воздух прямо над ним.

«Вгхээээ-лгхээээ-ххссссхх» – повторил хриплый шепот в его мыслях, хотя никто уже не издавал никакого рыка. Медведь спокойно встал перед ним и склонил голову, смотря на него пронзительно светло-карими глазами, в которых словно поблескивало и играло пламя свечи. Вокруг не было ни единого источника света, кроме двери за спиной Виктора. Он пристально вгляделся в глаза зверя. Где-то там, внутри, молодой оборотень почувствовал, что на него смотрел старик. Взгляд зверя пронизал своей мудростью и осознанностью, проникал куда-то вглубь его существа. От него не веяло опасностью. Кости Виктора не завибрировали изнутри, ровно как и волк не вырывался наружу.

Кожу на груди запекло. Виктор зарычал от боли и почувствовал запах горящей плоти. Тело пронзила нестерпимая боль. Парень разодрал на себе рубашку и попятился от зверя назад, в ужасе опустив взгляд на свою грудь. На коже словно кто-то выжигал огнем узоры. Они светились в темноте и пылали, словно пламя свечи. Узоры неторопливо отпечатывались у него на груди, плавно рассекая кожу, пока не сложились в единый рисунок. Точнее, нет. Это был отпечаток медвежьей лапы, искрящийся на его коже и врезавшийся в плоть, точно раскаленным железом кто-то коснулся его груди. Когда все линии воссоединились воедино, отпечаток засверкал изумрудным сиянием, отразившись в светлых глазах молодого оборотня.

Тяжело встав на ноги, Виктор не сводил пристального взгляда со зверя, пока направлялся в сторону двери. Воздух сотрясся. Откуда-то из глубины раздался еще один рев. Более низкий, утробный. Словно именно он сотрясал все вокруг. Со сводов пещеры, отколовшись, с оглушительным грохотом падали камни один за другим.

«Бхээээ-гхииии» – раздалось вновь в голове парня, и он, едва ли переставляя деревянные ноги, ринулся к двери. Огромные отколовшиеся валуны падали у него за спиной. Молодой оборотень едва успевал оторвать пятку от земли, как на то же место приземлялся пещерный осколок.

– Давай же! Давай!!! – взревел Виктор. Ноги перестали двигаться. Он отчаянно прыгнул вперед, совершая последний рывок.

Дверь распахнулась. Он кубарем выкатился навстречу яркому свету. Оказавшись на четвереньках, Виктор огляделся. Он вновь оказался в том же помещении отдаленно напомившем ему операционную. Комната овальной формы вновь оказалась совершенно пуста. На стенах никакой плитки. Но он помнил, что находилось в центре комнаты. Поднявшись на ноги, он закрыл свои серые глаза и отвернулся, желая не испытывать того ужаса и оцепенения, что пронзило его в прошлый раз. Последнее, что молодой человек почувствовал, прежде чем услышал, как захлопнулась дверь – медведь, пристальным взглядом смотревший на него.

– Посмотри на меня, – раздался хриплый голос.

– Нет, – не сразу ответил Виктор, опустив голову вниз.

– Посмотри на меня! – по круглым стенам раскатистым эхом пробежался громогласный крик. Вместе с ним, по венам парня пробежала дрожь, заставив его содрогнуться изнутри. Он сделал глубокий вдох. Открыл глаза. И повернулся.

На зеркально-металлической поверхности стола лежала женщина. Она приподнялась на локте, смотря на него своими глазами, в которых полопались капилляры. Виктор не сразу заметил, что радужка была зеленого цвета. Лицо женщины оказалось обезображенным от исполосовавших его черных вен. Они тонкими нитями тянулись от носа к вискам. Из них торчали катетеры. Виктор не мог сказать, блондинкой была женщина, или брюнеткой – голова у нее гладко выбрита и слегка сверкала.

Дрожащей рукой она ухватилась за край стола, и парень заметил, как из нее торчало множество трубок, что вели к капельнице. Но если обычно из медицинского устройства что-то вливали в организм, то здесь... Виктор видел, как мешки капельницы наполнялись кровью. Женщина иссыхала у него на глазах. На вид, ей было около пятидесяти. Кожа ее покрывала кости, мышечной массы Виктор не заметил.

– Спаси... Меня... – хрипло и обессиленно прошептала женщина, потянувшись к нему рукой, но с каждым мгновением из ее глаз исчезала жизнь. Она опустила голову и начала падать со стола. Виктор подлетел к ней, обхватив тонкие костлявые запястья. Обезображенная множеством черных вен голова уткнулась ему в плечо. Элементарные действия давались женщине с трудом. Она промычала от боли и подняла на него взгляд своих залитых кровью глаз. В этих зеленых радужках он заметил что-то знакомое. По спине Виктора пробежала дрожь. Глаза женщины были полны слез и внутренней боли, что от бессилия не могла вырваться наружу. Она сделала последнее усилие и впилась костлявыми фалангами пальцев в его плечо, продолжая хвататься за жизнь.

– Спаси-и-и-и... Меня... – на последнем издыхании прошептала женщина, пронзительно посмотрев ему в глаза.

Виктор едва ли удержался от крика ужаса. Волосы на затылке поднялись дыбом. По рукам пронеслись волны судорог, заставляя его замереть на месте.

На него смотрела Ариадна.

– Что с тобой?! – крик девушки заставил его распахнуть веки.

Увидев прямо перед собой лицо блондинки и ее зеленые глаза безо всякой крови, он молниеносно попятился назад. Не нащупав рукой твердой поверхности, Виктор свалился с дивана на пол. Он чувствовал, как неистово билось его сердце. Прерывисто и тяжело дыша, он, наконец, приподнялся на локте. Не отходя от увиденного ужаса, он в оцепенении смотрел на Ариадну. Где сон, а где реальность? В сновидении она так сильно вцепилась в его плечо, что, казалось, на коже остались отпечатки ее ссохнувшейся руки. Парень опустил взгляд вниз, но ничего не заметил. Ни странного отпечатка медвежьей лапы, ни следов пальцев на плече. На лбу Виктора выступил пот.

– Что с тобой, Виктор? – видимо, его вид сильно напугал Ариадну. Та стояла, склонившись над молодым оборотнем, и растерянно смотрела на него. Белокурые локоны свисали вниз, и девушка придерживала их пальцами, чтобы не мешали.

– Я кричал? – хрипло спросил Виктор, еще не отойдя от сна. Он озирался по сторонам, пытаясь прийти в себя после ночного кошмара.

– Да, ты прямо вопил... Я хотела тебя разбудить, но ты не просыпался.

– Все нормально, – проговорил парень, отходя от сна и продолжая озираться по сторонам. От столь резкого пробуждения, а следом и падения, он не мог понять, где находился. Компьютерный стол, стеллажи с фигурками, колонки музыкального центра, зеркальный шкаф-купе на всю стену, стоящий за дверью – все казалось ему чужим, нереальным, словно не здесь он прожил последний месяц. – Просто страшный сон приснился.

Но Ариадну это ничуть не успокоило. Она напряженно всматривалась в молодого оборотня и, помедлив, но все же отошла от него на приличное расстояние. Оказавшись у компьютерного стола, девушка взяла в руки рамку, стоявшую там, и посмотрела на нее, прикусив нижнюю губу.

– Это твоя мама?

– Да, – коротко произнес Виктор.

– Она красивая, – подметила девушка.

– Была.

– Что?

– Была красивая. Она исчезла, когда мне было восемь. И, судя по всему, уже давно умерла.

Разговор о матери тут же вернул ему чувство реальности. Виктор посмотрел на Ариадну и аккуратно встал на ноги. Казалось, те еще были деревянными.

– Сочувствую, – зеленые глаза блондинки наполнились грустью. – Мои родители оставили меня еще при родах. Ни звоночка, ни весточки. Росла в детском доме. Так что, все что я знала по жизни о семейном счастье – ни чер-та.

Виктор тяжело сглотнул подступающий к горлу раздирающий ком. Он не мог отойти от сна и с опаской всматривался в лицо девушки. Еще недавно он видел ее на последнем издыхании. Он слышал, как из нее вышла жизнь. Он видел ее глаза, залитые кровью. И сейчас она, живая и здоровая, не хрупкая и слегка плотного телосложения – кровь с молоком – стояла с фотографией его матери в руке и разговаривала с ним, пытаясь вернуть из лап того ужаса, что сковал его в постели. Живая и здоровая. И со столь тяжелым прошлым. А он еще успевал жаловаться на свою жизнь в детстве, когда оставался один на один с бабушкой, и та успевала его раздражать.

– А что это такое? Мне кажется, я где-то подобное видела... – спросила девушка, подняв в воздух кулон, что каким-то чудом оказался невредимым в бардачке его автомобиля, и который ему отдал не так давно Рэй. Отливающий серебром трикветр сиял в лучах утреннего солнца. Насколько Виктор помнил, этот кулон хранился в его семье издавна. Мать рассказывала, что получила его в подарок от своего прадеда. Следы времени оставили на трикветре свои отпечатки. В небольших углублениях со странными символами по всему узору скопилась грязь и пыль, отчего начертания их стали черными. Отчасти они напомнили молодому человеку скандинавские руны, особенно некоторые символы. Виктор часто наблюдал подобное в фильмах и сериалах, и потому присмотрелся к нему.

– А это ты могла видеть в сериале «Зачарованные», если смотрела его, когда была маленькая. Там на заставке был этот символ, Трикветр, – кивнул Виктор, но Ариадна посмотрела на него рассеянно, отчего тот понял – девушка не видела ни одной серии, и понятия не имела, о чем он вел речь.

– Что, нет? Ладно, – с удивлением уточнив, Виктор забрал у девушки цепочку с амулетом и спешно надел на свою шею. И как она могла не смотреть «Зачарованных»?

– А вообще, я хотела сказать, что мы можем ехать. Пол поговорил с Адамом. Тот не против, даже слова поперек не сказал никакого, – скривив губы, словно произнося что-то неприятное, сказала Ариадна.

Виктор усмехнулся.

– Неужто кто-то может благотворно влиять на него, и местный альфа без разговоров разрешает что-то сделать?

– Такое может быть только с Полом, – вздохнула блондинка. – Остальных Адам предпочитает слышать, но не слушать в последнее время.

– То есть, раньше он был более чутким, хочешь сказать? – удивился Виктор. Для него все еще было в новинку все то, что говорила о вожаке девушка. Они с нею словно говорили о разных людях.

– Да, он был другим. С ним что-то произошло.

Прошло меньше часа, прежде чем Ариадна и Виктор оказались возле гаража Рэя, откуда уже доносился приглушенный рев мотора. Он то усиливался, то стихал. Затем кто-то вновь нажимал на педаль газа, и отпускал ее. Молодой оборотень вместе с девушкой вошли в гараж под пристальным взглядом Адама, что вышел на небольшую территорию перед одним из домов. В отличие от тех, что были обитаемы, пустые дома слегка покосились, а из окон зияло пустотой.

Принципиально не смотря в сторону альфы, Виктор и Ариадна шагнули сквозь раскрытую дверь прямиком в просторное помещение, в котором находился пикап. На том месте, где раньше стояла его машина, Виктор заметил лишь пустоту и черные следы шин.

– А мы как раз собирались отправляться без вас, – Виктор услышал голос Пола, но самого дока нигде не заметил. Лишь нагнувшись к кабине автомобиля, он увидел его за рулем и усмехнулся.

– А ты у нас, значит, не только лечить умеешь, но и баранку крутить?

– Виноват, признаю, – улыбнулся ему Пол, зазывая жестом присаживаться в кабину пассажиров. – Залезайте. Рэй сказал, что поедет в кузове.

– Места все равно всем не хватит. Если нам повезет, доедем до города и не рассыпемся на ходу, – уточнил Рэй. Всегда веселый и улыбчивый, сейчас он выглядел поникшим и печальным. Подойдя к дверце кабины и открыв ее, парнишка пропустил Ариадну на пассажирское сидение. – Дамы вперед.

Следом за Ариадной, внутрь кабины проник и Виктор, умостившись почти на самом краю сидения. Захлопнув за собой дверь, в боковом зеркале заднего вида он заметил, как Рэй запрыгнул в кузов. Послышались два хлопка по крыше пикапа. Пол надавил на педаль газа, отчего мотор взревел, и переключил коробку передач. Пикап тут же рванул с места, заставив Виктора вжаться спиной в сидение. В отличие от Рэя, док водил резво и быстро. Вскоре они оказались у ворот.

– Здорово, Рэй! А чего это ты не за рулем? – послышался голос Нейта.

– Сегодня док будет лихачить! Едем за строительными материалами! Как там, чисто? – крикнул Рэй, смотря на мужчину, обосновавшегося вновь на пятнадцатиметровой высоте.

Повисла тишина, прерываемая лишь гудением мотора. Вскоре послышался скрип металла. Кованные огромные створки ворот расходились в разные стороны, открывая пикапу дорогу.

– Свободно, можете ехать! – послышался голос Нейта.

– Добро! – крикнул Рэй, и вновь на крыше пикапа раздались два хлопка.

Пол надавил на педаль газа. Они выехали за пределы поселения. Виктор в немом удивлении и благоговении вновь наблюдал за тем, как ворота начали растворяться в воздухе, стоило им направиться в сторону трассы. Краем глаза он заметил Ариадну. Та всматривалась в зеркало, висящее над приборной панелью, и тоже смотрела на то, как работало защитное заклинание. В ее зеленых глазах парень заметил напряженность и обеспокоенность. Она не впервые наблюдала за тем, как работает заклинание. Девушка не знала и не понимала, какой могла быть цена за столь мощную защиту. И боялась, что та окажется непомерно высокой.