Братоубийство
Майкрофту не нравилось, что у племянницы был телефон его личного водителя, и она не стеснялась его вызванивать, когда ей было куда-то нужно. Водитель Холмса возил девочку по магазинам, забирал ее в дождь и снег, а этим летом несколько раз ездил с ней по вопросам документов для новой школы (просить Ватсона помочь Одри было неловко).
Майкрофту не нравилось, что его персонал временами отсутствует (пару раз приходилось вызывать такси, и это был сомнительный опыт), но поделать ничего не мог. Сказать Одри не наглеть? Не по-семейному получится. Он предлагал Эдит нанять для девочки своего шофера, но она отказалась и заверила Майкрофта, что сурово поговорит с дочерью. Отсутствия водителя однако не прекратились. Его отлучки означали одно — Одри появилась в Лондоне. А в Лондоне она бывала редко. Но даже эти редко были ощутимы.
Сегодня Майкрофту (или Одри?) повезло, что он работал дома. Вернее, отдыхал. Но иногда отвлекался на документы и переписку. Водителя опять вызвонила Одри, он уехал и быстро вернулся. Майкрофт подумал, что это странно. Всего час? Либо племянница передумала куда-то ехать, либо теперь вызывает личный автомобиль, даже когда собирается купить авокадо в Waitrose.
«Когда она переедет в Лондон, я найму ей водителя, что бы там ни говорила Эдит. Иначе эта девчонка заставит меня пересесть в такси», — думал Майкрофт, перелистывая страницы книги. Холмс проводил послеобеденное время привычно: за повестью в любимом кресле. Сегодня он начал читать «Смерть в Венеции» Томаса Манна, Эдит обмолвилась, что Одри очень любит эту книгу, и он заинтересовался. Язык повести был приятный, но сюжет поначалу не заинтересовал Майкрофта. Вскоре он дошел до той части истории, ради которой младшая Холмс и взялась когда-то за произведение. Тогда же в дверях кабинета появился батлер и сообщил, что прибыла Одри Холмс. Ей подали стакан воды, и сейчас она ожидает мистера Холмса в гостиной.
Майкрофт не хотел откладывать чтение до завтра (если сейчас он потратит время на племянницу, на отдых его не останется), но если Одри соизволила явиться, шанс упускать было нельзя. Они теперь почти не общались, и новости о племяннице Правительство узнавало от водителя (редко) или от Эдит (еще реже).
— Проводите ее сюда, — попросил Холмс и вложил серебряную закладку между страниц.
Он совсем забыл, что после обеда снял пиджак, и он остался висеть на спинке кресла. Вошедшая Одри сочла шелковый жилет дяди весьма стильным, хотя этот эпитет с натяжкой был применим к Майкрофту. Он обычно был элегантен.
— Милая Одри. — Холмс улыбнулся и встал в знак приветствия.
— Дядя. — Девочка была серьезна.
Для визита к Правительству она выбрала нежно-голубое платье в белую полоску и бежевые босоножки.
— Хочешь чего-нибудь?
— Папа заставил меня съесть фритатту перед уходом. Пробовал разогретую фритатту? Я не хочу слышать ни о еде, ни о питье.
— Тогда присаживайся, — Майкрофт пожал плечами и сам устроился в кресле.
Одри подошла к креслу напротив дяди, положила кожаную сумку-рюкзак на пол и присела на самый краешек.
— Что ты хотела?
— Есть один человек.
— Я слушаю.
— Его надо покарать.
Майкрофт еле удержался от смеха. Его племянница была так серьезна и сурова, так похожа на Шерлока, что ее слова стали комичны.
— Прости, Одри, я не могу опуститься до братоубийства.
Младшая Холмс повела бровью в недоумении.
— Мы не можем покарать Шерлока. Но поверь мне, что бы он ни натворил, покарает себя сам. Это вопрос времени.
— При чем тут Шерлок? — Воскликнула Одри. — Бог с ним. Я говорю о Джиме!
— Это тот парень, который не нравится моему брату, потому что напоминает о Мориарти?
— Джим не похож на этого психа, — поморщилась Одри.
— На этого, наверное, нет, но надо быть слегка не в себе, чтобы встречаться с дочерью Шерлока Холмса.
— Я не собираюсь умирать старой девой, потому что у папы странные представления о людях.
— Он ревнует.
— Он даже маму не ревнует, а я его дочь.
— Одри, — вздохнул Майкрофт, — даже мне неприятно думать, что ты держишься за руки с каким-то, — Холмс поморщился, — Джи-и-имом. Не представляю, как это переживает мой брат, он ведь такой ранимый.
Младшая Холмс завалилась в кресло, хотя обещала себе держать спину ровно.
— В общем, ты поможешь мне отомстить или нет?
— Я даже не знаю, за что, милая Одри.
— Он за меня не заступился.
— Ты сейчас просишь британскую разведку «покарать» мальчика за то, что он не заступился? — Для Майкрофта все становилось забавнее. Его любимый ручной бурундучок снова радовал порцией идиотизма.
— Да. Именно так.
— И какие варианты? Подослать кого-то насыпать ему стекла в пуанты? — Усмехнулся Майкрофт.
— Я думала скорее о запрете выступать в театре.
— Одри, он всю жизнь учился делать плие и прыгать. Он не умеет другого. Это жестоко даже для меня. От тебя я такого не ожидал, племянница, — сказал Майкрофт назидательно.
Одри насупилась и промолчала. Затея ей самой начинала казаться глупой.
— А если временно? На сезон? — С надеждой спросила она.
— Одри, — покачал головой Майкрофт. — Что сказал Шерлок?
— Он ничего не сказал, — Одри вдруг выпрыгнула из кресла. — Сказал, что я преувеличиваю. Что все было не так плохо. Что Джим поступил не подло, — говорила младшая Холмс с отчаянием.
— А что произошло?
Одри рассказала дяде, что помнила. События того дня ей было стыдно вспоминать. Хотя бы потому, что она и правда могла дать отпор этим нарциссам, возомнившим, что они лучшее ее. И еще Одри не смогла долго злиться на Джима. Он же пытался извиниться и постоянно ей звонил, но она не отвечала. Она переживала, что не умеет долго злиться и обижаться. Ведь помнить обиду — это иметь гордость. Правда?
Она пыталась его ненавидеть, он у нее не получалось.
Она пыталась выискать в словах отца заботу, но у нее не получалось. Или она не хотела.
Одри не стала этим делиться. Вместо этого она пересказала слова Шерлока. Майкрофт счел их логичными, но понимал, что племянница живет немного в другой плоскости, не той, что они с братом, а потому в очередной раз подумал, что Шерлок немного туповат.
— Еще он сказал, что все было проще, пока я не родилась.
— О, да, тут Шерлок не соврал.
Одри хотела возмутиться, но Майкрофт не дал ей это, продолжив говорить:
— Без детей живется куда проще. Если Эдит еще не говорила тебе, что до твоего появления ее жизнь была легче, то это не значит, что порой она об этом не думает. Детей заводят, чтобы порадовать себя. После трех-четырех лет вас уже не так приятно выносить. Но что делать. Мать испытывает такие сильные эмоции, когда новорожденного кладут ей на живот, что они навсегда врезаются в память. А отец видит в детях свое продолжение. Или пытается, — уточнил Майкрофт.
— У тебя хоть раз в жизни была женщина, чтобы ты мог хоть примерно об этом рассуждать?
— Я очень внимательно наблюдаю за твоими родителями. Шерлок в роли семейного человека — это фигура занимательная. А твоя мама, ну, она бывает милой.
— Ты не ответил.
— А ты уверена, что тебе можно об это рассуждать? — Майкрофт повысил голос.
Одри скрестила руки на манер отца и замолчала. Домой ехать не хотелось, и чем себя занять в этот день она так и не придумала. Куда бы она ни отправилась, сообщения и звонки Джима будут ее преследовать. Ей нужно было с кем-то взаимодействовать, чтобы не сойти с ума от клубка мыслей, запутавшегося в ее мозгах.
— Можешь остаться здесь, если хочешь. Я читаю «Смерть в Венеции», посоветовала Эдит, — Майкрофт взял книгу и похвастался Одри приобретением.
— Это я ей посоветовала, — буркнула Одри, совсем как маленькая.
— Правда? — Осведомился Майкрофт с театральным лукавством. — Неплохой выбор для твоих лет, но в целом весьма посредственный.
— Да? — Возмутилась Одри. — Ну и чего же ты продолжаешь читать эту посредственность, дядя?
— Я, — Майкрофт задумался, — хочу узнать финал.
— Он умрет. Половина Венеции умрет. Вся интрига раскрыта в названии.
— Не вся.
— Мальчик не узнает, что он его любил. Приятного чтения.
Майкрофт вздохнул и отложил книгу. Рассуждения о красоте, искусстве и смерти были красиво растолкованы с точки зрения языка, но не трогали Холмса своей глубиной. Одри только что разрушила ему остатки интриги.
— Хорошо, юная леди, у меня осталась пара свободных минут отдыха. На что мне их потратить?
— Водитель сказал, у тебя выходной, — удивилась Одри.
— Это значит, сегодня я чередую работу с отдыхом.
— Как тренировки протакола табата?
Майкрофт завис.
— Для лентяя ты большой трудоголик, — подытожила Одри и окончательно развалилась в кресле. — Расскажи мне что-нибудь.
— Про Шерлока?
— Нет, не хочу про него слышать, — поморщилась Одри, будто речь шла о контрольной по математике.
— Так или иначе все будет связано с моим братом. Остальные истории идут под грифом секретности, и мне придется тебя убить, если ты узнаешь одну из них.
— Тогда обещай, что я умру красивой.
— Непременно, Одри.
***
Для чего Эдит приехала так и не стало ясно. Она, на манер Шерлока, писала смс, а не звонила. Майкрофту это было непривычно, он игнорировал ее сообщения — был занят. У него промелькнула мысль: «Она беременна. Что-то могло случиться», но эта мысль быстро сменилась другой: «Нет, если бы что-то случилось, она бы позвонила, а не набирала сообщения. Тогда пусть ждет».
Но миссис Холмс не хотела ждать. Она взяла такси и приехала прямо в дом Майкрофта. Прежде Эдит была там три раза: два из них с Шерлоком и один раз самостоятельно, когда забирала для мужа какие-то бумаги.
Эдит нравился дом Майкрофта и в то же время отталкивал. Она обожала его огромную кухню, где были все милые кулинару аксессуары, и мягкий светлый ковер в гостиной, который чистили каждые два дня. Но дом его был холодный, как картинка из журнала для дизайнеров. Выхолощенный и совсем не уютный.
Ее пропустила охрана, знавшая Эдит в лицо, а потом встретили пустые тихие комнаты. Ни Майкрофта, ни кого-то из его людей. Она просто ходила из одного помещения в другое, оглядывая предметы искусства и уже не надеясь найти хотя бы одну семейную фотографию.
«Зачем такой огромный дом одному Майкрофту? Для вида?», — наверное, думала Эдит.
У Правительства тогда как раз менялись кадры. Он нанимал нового батлера, потому что его прошлый секретарь, вот чудак, вздумал жениться и больше не мог работать на Холмса 24/7. Новый человек еще не разобрался в жилище работодателя и не сразу встретил Эдит.
— Прошу прощения, вы? — Его громкий голос испугал Эдит, слонявшуюся по дому без дела.
— Ого, живой человек! Я миссис Холмс, здравствуйте.
Батлер увидел огромный живот женщины и напрягся:
— Не знал, что у мистера Майкрофта Холмса есть жена.
— О, нет, поверьте, я буду первой, кто скажет этой глупышке бежать, если она свяжется с Майкрофтом, — Эдит не подумала, что это то же, что делал Майкрофт для нее, — я жена его младшего брата, Шерлока. Где этот Гринч? Мне нужно с ним срочно поговорить.
— Мистер Холмс готовится к рабочей поездке в Европу. Он просил подать ужин, поэтому скоро можно его ждать. Пожалуйста, — новый секретарь жестом попросил Эдит следовать за ним, — вы можете подождать в его кабинете.
Растяпа не запомнил, какой из кабинетов Майкрофта терпит постороннее присутствие, а какой доступен лишь после его одобрения. Его психотерапевт советовал не ставить на него изощренных замков. Дом Холмса и так охранялся как маленькое королевство, а излишние меры могли усугубить его ОКР и нервность.
Эдит долго боролась с собой. Она честно осмотрела все фигурки, с которых только утром убрали пыль, потрогала дорогой стол, осмотрела картину — пейзаж прерафаэлитов, а потом хотела немного вздремнуть на симпатичной, но жесткой, софе. Но эта загадочная коричневая папка, так игриво выглядывающая с полки шкафа. Она была одна такая, среди книг и дорогих сувениров. «Ой, ладно, что там может быть? Точная цифра, сколько Кейт Миддлтон тратит на туфли?». Но там было не это.
Майкрофт вернулся в компании двух коллег. Счастливое стечение обстоятельств — у него был на них компромат. Майкрофт сказал приготовить три прибора за ужином, но батлер сообщил ему, что прибыла миссис Холмс.
— И где она? — Недовольно спросил Майкрофт.
— Ожидает вас в кабинете.
— Хорошо. Господа, — обратился он к гостям, — пройдем пока в другой кабинет. Я покажу вам данные, и вы сами во всем убедитесь.
Майкрофт не ожидал, что вид растерянной Эдит, с таким большим животом в джинсовом комбинезоне, испугает его. Он не поверил глазам. Женщина стояла у его рабочего стола, уткнувшись глазами в папку с зеленым стикером («секретно»), и прикрывала рот рукой. Отчего она плакала — от гормонов, от информации, которую только что узнала, или неуважение Майкрофта ее расстроило? Это было неважно. Она только что совершила непоправимое на глазах у трех представителей правительства.
Пытаясь сохранить холодный рассудок, Майкрофт взвесил все последствия. Поступить по протоколу безопасности? Отлично. Шерлок перестанет маяться ерундой, строя из себя мужа и совсем скоро отца. Одной заботой в жизни Холмса станет меньше.
Эдит плакала и смотрела на Майкрофта и его коллег.
— Они правда могли так поступить? Это произошло по приказу... по приказу... Ее...
— Я советую вам замолчать, мисс, — прервал ее Майкрофт, чтобы было неясно, насколько она осведомлена о содержимом папки. — Господа, прошу, выйдете.
— Выйти? — Возразил один из мужчин. — Вы в своем уме? Беременная женщина ставит под угрозу целостность государства, а вы нас просите выйти?
— Именно это я и прошу. Заметьте, пока без ультиматумов.
— Она читает секретную информацию!
— Зеленый стикер, мистер Шнайдер. Зеленый. Не оранжевый.
— Протокол безопасности уже действует, мистер Холмс.
— Хорошо. Тогда пусть мисс пока подождет здесь, никуда не денется.
Майкрофт закрыл дверь и оставил Эдит одну. Ей казалось, что прошла вечность. Его чувства были схожи. Он нервничал. И кажется сделал немало шагов назад в своей психотерапии.
Как же ему не хотелось использовать козыри против этих людей на такую ерунду. Стереть данные об Эдит Маккой из реестра. Подделать документы, будто у ее родителей никогда не было дочери. Или внести в базу фальшивое свидетельство о смерти в возрасте пятнадцати лет. Какая мелочь. Шерлок бы пережил? Два года глубокой наркозависимости, но он бы выкарабкался. А если нет? Женщина ворвалась во вселенную его брата и все там испортила.
Майкрофт вернулся в кабинет и увидел Эдит смирно сидящую на диване. Едва всхлипывающую, о чем-то задумавшуюся.
— Любопытство, миссис Холмс. Любопытство — коварная вещь. Она нередко портит жизнь моему брату, а теперь и вам.
— Что со мной будет? — Спросила Эдит, готовясь покориться судьбе.
— Вы поужинаете со мной, запишитесь к врачу, потому что такой стресс сейчас вам противопоказан, а потом поедете домой. Примите ванну и забудете все, что вы видели на этих страницах.
— Это все правда? — Эдит с мольбой посмотрела на Майкрофта. Прочитанное казалось таким бредом. На Британских островах! С позволения Ее Величества!
— О чем вы?
— Про этих людей. И про то, что это длится десятилетиями. Боже, неужели вы знаете и терпите это?
— Каких людей? Что терплю? Скучные заседания в правительстве?
— Майкрофт, пожалуйста, я не выдержу. Если это все правда, можете не кивать, не говорить прямо, но прошу вас, дайте какой-то знак. Я не смогу жить, думая о том, что такое происходит в моей стране.
— Эдит, я вас не понимаю. Вы посещаете психолога? Слышал, токсикоз у беременных иногда проявляется в бредовых идеях.
— Вы жестокий человек, Майкрофт.
Эдит хотела резко встать и быстро удалиться, но двигаться ей было тяжело. Она поднималась как жук, перевернувшийся на спину.
— Вот, это просил передать Шерлок, — Эдит достала заламинированный лист бумаги. — В сообщениях я просила прислать водителя, чтобы он это забрал. Не хотела тревожить звонком. До свидания.
«Жестокий человек» остался один. Он выкинул все козыри, чтобы какая-то женщина жила как ни в чем ни бывало. Майкрофт знал, что его компромат не покроет молчание тех людей. Он будет им должен, и они вспомнят об этом в самый неподходящий момент.
«Шерлок может не звать меня на крестины, сегодня я официальный ангел-хранитель нового Холмса».
Майкрофт провел рукой по лбу и тут же подумал, что нужно провести и другой рукой. А иначе было какое-то странное чувство неизбежности чудовищных последствий. Он провел по лбу второй рукой. И тогда захотелось размять шею. Да, размять шею. Ровно три наклона. Нечетное число. Нехорошо. Нехорошее число. Три. Даже не четыре. И тем более не шесть. Но шесть — это дважды по три. Ужасно. Фигурки в шкафу расставлены несимметрично. Нервирует.
Майкрофт достал телефон и подержал его в обеих руках (для верности).
— Алло?
— Мисс Тавос.
— Мистер Холмс, плановая встреча только через месяц. Или вы снова перенесете?
— Да. И хотелось бы на завтра.
В трубке было долгое молчание и расстроенный вздох. Так вздыхают, когда долго-долго собирают башенку из кубиков, а потом она рушится.
— Поняла вас. Выпейте магний на ночь. 600 мг.
— Спасибо, мисс Тавос.
600 мг магния — это три таблетки. Нехорошее. Нехорошее число.
***
— Мама все-таки крутая, да? Но я бы быстро отложила эту папку, когда услышала вас. А что было потом?
— Ну, я уговорил коллег не предпринимать ничего. В обмен на услугу в будущем. В папке были нелицеприятные вещи о нашей стране, но в конце-концов о чем-то таком всегда ходили слухи. У Эдит был стресс, я тоже немного понервничал. Но в итоге все живы.
— Класс. Мне это нравится: хитростью добиваться своего, добиваться от людей желаемого. Ты в этом спец, да?
Майкрофт молча кивнул: увы.