Психичка
Майкрофт рассказал девочке еще две истории. Они пришлись к слову. Одна была про то, как Шерлок заставил Скотланд-Ярд извиняться перед Эдит за его отсутствие на их годовщине. Вторая была про то, как Шерлок собирал свою сеть бездомных. Она появилась уже давно, и места в ней передавались почти «по наследству».
Время близилось к ужину, Майкрофт предложил племяннице остаться, но она отказалась. Шерлок сказал ей вернуться голодной, чтобы ему не пришлось есть одному.
Одри сидела в кресле, перекинув ноги через подлокотник и вдруг стала дрыгать левой ступней. Она не заметила внезапного нервного приступа, дрыгала ногой быстро, и Майкрофта это заинтересовало.
— Кроме Джима, все хорошо? — Спросил дядя.
— Ну, Шерлок не подарок, — пожала плечами Одри.
— Да, я могу оценить масштабы, ты же пошла в него.
Одри состроила недовольную рожицу.
— Кроме проблем с моим братцем, есть еще что-то? Документы в школу? Подружки? Не знаю, диета?
— Я поправилась? — Взволновалась девушка.
— Если от воздуха поправляются.
Младшая Холмс продолжала дрыгать ножкой, и Майкрофта это нервировало.
— Эдит. С ней как?
— Что это за допрос такой?
— У тебя нервный тик.
Одри не сразу поняла, о чем говорит ее дядя, а потом быстро обнаружила, что не может это прекратить.
— Ну, у меня так бывает, — пожала плечами Одри. — Иногда во сне волосы накручиваю на палец.
— Спишь плохо.
— Спать скучно. И тут становится скучно. Я пойду, — Одри встала, размяла плечи и подхватила сумку-рюкзак. — Твой водитель отвезет меня?
Майкрофт позволительно махнул рукой. Он очень внимательно смотрел на племянницу, и от его взгляда ей было не по себе.
— Спасибо. Увидимся.
Холмс молча кивнул в ответ. Когда Одри выходила, она зачем-то встала обеими ногами на порог. Секундное движение, которое сказало Майкрофту многое. «Нам с тобой достались одни гены, племянница?», от этой мысли Холмсу стало почти физически больно.
***
Психотерапевт Майкрофта была настоящим профессионалом, она сумела снизить проявления его ОКР. Но она настаивала на невозможном: «Мистер Холмс, вам нужно кардинально сменить вид деятельности. Уровень секретности даже не позволяет рассказать, кем вы работаете! Жизнь под таким давлением никогда не позволит вам избавиться от недуга окончательно. Он будет возвращаться».
Ни о какой смене деятельности не могло идти речи. Майкрофт умело манипулировал людьми, он был прекрасным психологом и легко проходил тест на устойчивость психики. Роль кукловода нравилась и подходила ему больше всего, и не то что бы путь к его должности был тернист и долог, но Майкрофт не мог представить, что Британия лишится его чуткой опеки. Без него все развалится в первые несколько часов. Так он думал.
Как профессионал, доктор Тавос никому не позволяла читать ее бумаги. Майкрофт мог быть спокоен о сохранности своих страхов в секрете, но она ведь и ему не позволяла на них взглянуть, и Холмс нервничал, пуская все на самотек.
Майкрофт дал задание своим людям взломать ее компьютер, но доктор не хранила важные данные в электронном виде: только бумаги, они надежнее. Наивная. Майкрофт выбрал агента, которому доверял больше всего (вернее, не доверял меньше, чем остальным) и поручил принести нужную папку. Он скопировал каждый лист, а после вернул историю своей психотерапии доктору. Майкрофт хотел продолжать консультации, они ему помогали.
Среди заметок были его любимые. В них доктор Тавос признавалась, что Майкрофт видится ей очень глубоким, интригующим и трагичным человеком с феноменальным интеллектом.
Но были другие, и они Холмсу нравились меньше, но возвращение к ним отрезвляло, как зябкое утро после ночи в душном пабе.
***
Пациент: Майкрофт Холмс
Жалобы: навязчивые мысли, раздражительность,
упадок сил, безэмоциональность,
бессонница и пробуждения среди ночи.
Диагноз: ?
Медикаменты/добавки: ?
Новый клиент, Майкрофт Холмс. Род деятельности скрывает. Предполагаю госслужбу (возможно, эта скрытность — проявление расстройства). В беседе упомянул брата, дальнейших разговоров о семье пока попросил избегать. Холост, в отношениях не состоит.
Сказал, что есть слова, которые вызывают у него навязчивый страх. Какие именно слова, отказался говорить. В ходе работы я выявила слова «химический», «три» и «корона». Попросил меня убрать фотографии в ассиметричных рамках. Шизофрения исключена (высокий интеллект, критика к состоянию), подозреваю ОКР. Требуется дальнейшая диагностика.
***
Пациент: Майкрофт Холмс
Жалобы: тревожность, плохой сон, навязчивые мысли.
Диагноз: обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР)
Медикаменты/добавки: магний 400-600 мг, мелатонин 1 мг.
От медикаментозного лечения отказывается.
Сегодня Майкрофт признался, что на работе врет в тесте Йеля-Брауна на выявление ОКР. Убеждает, что на моих сессиях такого не происходит. Мы получили 17 по общей сумме баллов, средняя степень тяжести. Наблюдается регрессия по отношению к прошлой консультации (14 — легкая степень выраженности).
Пациент утверждает, что симптоматика вернулась, когда супруга его младшего брата поставила под удар его карьеру. После моей провокации признался, что это произошло, когда опасность угрожала ей. О характере опасности не уточняется, вопросы о работе игнорируются. Предполагаю, что опасности не было, и это тревожность и навязчивые мысли заставляют его так думать. Причина возвращения симптоматики требует дополнительной диагностики (скрытность мистера Холмса изрядно усложняет течение терапии).
Обсессия: боязнь разрушить стабильность своей невнимательностью (какую стабильность не может объяснить). Компульсия: перечитывать каждый абзац документа по четыре раза.
Пациент о чем-то не договорил. В прошлый раз событием, вернувшим проявления расстройства, стала женитьба младшего брата. Говорить о Шерлоке сегодня отказался. Жду повторной консультации. Назначила релаксирующие процедуры и холодовой термогенез.
***
Пациент: Майкрофт Холмс
Жалобы: навязчивые мысли, раздражительность,
эмоциональность.
Диагноз: ОКР
Медикаменты/добавки: нет
(советую пить магний на ночь)
По тесту Йеля-Брауна 22, самый высокий показатель за все время нашей работы, близко к тяжелой степени проявления заболевания. В общении показывает меньше навязчивых состояний (повышенный контроль?), что в случае мистера Холмса может говорить уже не о средней, а о тяжелой степени проявления симптомов.
Мистер Холмс ни разу за время терапии не выражал эмоциональности, характерной для страдающих ОКР, при сохранении компульсивных ритуалов; самая крайняя степень эмоций в его случае — раздражительность и грубость. Мне ни разу не удалось вызвать у него слезы, но сегодня я была к этому близка. Мы говорили про...
Разве что это Майкрофту читать не нравилось, и он всегда перелистывал ту часть документов, где речь шла про Алису. Майкрофт врал себе, что пережил расставание с ней легко.
Алиса была не сильно его моложе, но между ними не было мировоззренческой пропасти. Она работала бренд-директором в бизнес-газете, носила черную водолазку под горло, серые брюки и зеленые кеды. Глядя на нее, мало кто промахивался с возрастом. У ее глаз были тонкие морщинки счастливого человека, который то ли много улыбался, то ли часто щурился на солнце, а может, все вместе. Она курила и не пыталась избавить Майкрофта от этой привычки. Напротив, однажды Алиса подарила ему дорогие сигареты и сказала думать о ней, если вдруг захочется покурить.
Алиса сама познакомилась с Майкрофтом: попросила зажигалку, когда он сидел на летней террасе кафе у работы (если честно, ее открывали уже в марте). Алиса была привлекательной женщиной, но не попала в сферу интереса Холмса. Он быстро понял, что у нее двое детей, семейная женщина — думал Холмс.
Потом они начали курить вместе. Майкрофту не требовалась компания, но Алиса была ненавязчива и очень хорошо владела английским искусством small talk. Майкрофт однажды предложил подвезти ее, когда она мокла под дождем с каким-то огромным пакетом в руках. «Кошмар, кэб не словить! У сына спектакль в школе, мы вчера немного попортили его костюм, я обещала исправить на работе. Спасибо вам! Опоздай я, он бы мне не простил. Уф!»
Небольшой поиск документов, и Майкрофт позволил себе заинтересоваться Алисой всерьез: она развелась три года назад. Два года она жила только работой и детьми, но недавно стала выходить в люди.
На встречах с ней Майкрофт чувствовал себя как школьник, которого девочка вытащила на свидание против его воли. Хотя воля была его.
— Коллега на работу притащила весы, — внезапно сообщала она за ужином.
— Зачем?
— Чтобы уличить меня в колдовстве, — шутила Алиса. — Я хочу попробовать здесь два десерта. У этого ресторана новый шеф, он меняет меню. Наша газета заключает с ними договор на спец-проект, поэтому у нас будет скидка.
Майкрофту не была нужна скидка, но по всему Лондону у Алисы было множество знакомых и друзей, и она с азартом пользовалась связями.
С этого все началось. Майкрофт ездил на своем автомобиле и был невидимкой в большом городе. Алису знали везде. Холмс смиренно ждал день, когда она начнет представлять его своим знакомым, и он настал. Майкрофту стало сложнее добираться до работы, казалось, все прохожие знают, кто он и чем занят. Их любопытные глаза следовали за ним в секретные архивы, а уши на совещания.
ОКР давно не проявлял себя, Майкрофт отвык от компульсий и не сразу заметил, что ему нужно непременно четыре раза поправить галстук перед выходом, тогда внимание людей казалось не таким навязчивым.
— Ну а у тебя? Дети? Бывшая жена?
Алисе удавалось вытаскивать Майкрофта на прогулки. «Хватит работать, идем гулять» — писала ему Алиса. Если Майкрофт был занят, она звала кого-то из коллег, но Холмс старался находить время.
— Нет. Есть племянница, ей тринадцать. Но она слишком сильно напоминает моего брата, не могу долго ее выносить.
Алиса засмеялась. У нее был юный высокий голосок и красивый смех.
— Да уж своих порой с трудом выносишь. Но как так вышло, что ты не был женат? Такой мужчина.
Алиса не «грузила» нового друга рассказами про детей, и Майкрофт только по отдельным репликам узнавал о ее жизни. Она разрешала дочери остаться на ночевку у подруги, возила ее на концерты и давала деньги на парикмахера, когда девочке надоедал старый цвет. Сына Алиса водила смотреть футбол и играла с ним в приставку.
Эта была вторая проблема. «А почему я не был женат? Потому что мне это не нужно. Но Шерлок тоже божился, что ему никто не нужен». Майкрофта устраивало, что Алиса не пытается затащить его в свою жизнь, но одним утром он задался вопросом: почему? Холмс к тому моменту давно поправлял галстук ровно четыре раза и уже стал придавать этому значение.
Он все думал, почему встречи только на неделе. Никаких выходных. Они знали друг друга три месяца, но когда Алисе звонили дети, она отвечала, что занимается делами или встречается с подругой. Вскоре вернулась старая, почти забытая мысль: «Людям со мной некомфортно и небезопасно, поэтому они меня избегают». От нее Майкрофт спасался тугой застежкой часов. Если они плотно сжимали запястье и травмировали кожу, жизнь казалась проще.
— Дай сигарету.
— Я не курю в спальне.
Майкрофт долго думал, нужно ли приглашать Алису к себе. Но в какой-то момент это стало просто необходимо.
— Ну и зануда ты. Балкон открыт?
Майкрофт кивнул.
— Вытравливаешь женщину на холод.
Алиса тогда докурила быстрее обычного. Она заскочила обратно в спальню, ежась от холода, и греться Алиса предпочла у Майкрофта под боком. Он не надеялся, что Алиса останется до утра, но она осталась.
— А твои дети?
— Сэм ночует у одноклассника, Николь только рада получить дом в свое владение.
Утром ей позвонила дочь, «Если ты не пригласила к себе подружек, и вы не устроили крутой девичник, я на тебя обижусь, Николь».
Алиса говорила с ней при Майкрофте, чего прежде не случалось, а потом их ждал завтрак. «Черт возьми, Майкрофт, у тебя есть повар, который варит тебе яйца всмятку? Мне срочно нужен такой же».
Холмс хотел сказать, что перед завтраком проверяет почту, присланные за ночь сведения из других стран, где в утренний британский час наступала ночь — поэтому ему требовался человек для приготовления завтрака. Вместо этого он промолчал.
Алиса играла с волосами, накручивала их на палец, мотала головой. Волосы легли на один бок, очень асимметрично. Ей шло, но немного нервировало.
Завтрак — это очень интимно, а Алиса все делала не «так». Она сидела, подогнув ногу под себя, а Майкрофт привык сидеть ровно. Она украла халат из ванной с молчаливого согласия Холмса, а он был в рубашке и брюках. Она держала яйцо в руках, а не ела из специальной подставки. Алиса наслаждалась утром, как наслаждалась собой, ночью с Майкрофтом и жизнью.
Это была третья, последняя проблема. Когда она ушла, Майкрофту стало нехорошо, ему казалось, что в его доме изменилось все: от пылинок на мебели — до воздуха. Если бы Майкрофт так не тянул с приглашением Алисы к себе, у них сложились бы отношения другого толка, но когда к вопросу ночного свидания подходят так основательно, женщина имеет право думать, что мужчина настроен серьезно.
Майкрофт всегда был серьезен, но хотел бы распылять свое внимание на что-то еще? Он наблюдал за младшим братом и понимал: отношения заставляют наступать себе на горло.
Майкрофт представил, как они будут решать вопрос праздников. У нее? У него? А ее дети? Алиса стала часто оставаться на ночь, так что с непривычностью утра оставалось только смириться, но Майкрофт не смирился. Он опасался, когда она решит приготовить что-то им на завтрак или позовет в гости на обед. Новые вкусы, придется говорить ей, как было замечательно. А вдруг все взаправду будет замечательно? Вдруг он сам решит познакомиться с ее сыном или представить Одри дочери?
Алиса стала навязчивой мыслью, которых в разное время у Майкрофта было много. Он пытался бороться с этим самостоятельно, пробовал медитацию и налаживал сон. Постепенно Майкрофт смог свыкнуться с мыслью, что жизнь меняется, и впервые ОКР затих сам по себе, без консультаций с доктором Тавос.
— Он ведет себя не как отец, — Алиса не говорила о бывшем муже, но в тот день была на него так зла, что не выдержала. — Сэм выступает, неужели он не хочет его увидеть.
— Значит, в следующие выходные ты будешь на выступлении сына?
— Ага.
— Давай сверим расписание. Сможем ли мы увидеться?
— Ну, спектакль в субботу. Приходи, если хочешь.
Майкрофт не пришел. Болезнь отступила, чтобы расцвести с новой навязчивой мыслью, которая уже мешала спать: «За все светлое в жизни нужно платить». Он уже не мог избавиться от этой мысли поправкой галстука и ранами на запястье. Ритуалов, которые помогали справиться с тревожностью, становилось больше, они занимали много времени и вскоре превратили жизнь в гадкое и унылое существование. За все светлое нужно расплачиваться, и цена оказалась слишком высока.
— Алиса, вот вещи, которые ты у меня оставила. Нам нужно расстаться.
— Вот как.
— Да, отношения с тобой отнимают слишком много времени, которое я мог бы потратить на работу.
— Майкрофт, это решаемый вопрос. Дело только в этом? Мы можем поговорить.
— Нет. Я думаю, все это было ошибкой.
Алиса немного помолчала, взяла собранные вещи и пошла к выходу.
— Было хорошо, Майкрофт, — сказала она, прежде чем исчезла из его жизни навсегда.
Доктор Тавос не удивилась звонку Майкрофта. В периоды обострений они встречались раз в неделю, постепенно доходя до раза в две недели, а после симптомы угасали, у пациента появлялось несколько относительно спокойных месяцев. И он звонил снова.
— Майкрофт, вы ведь могли привести Алису на совместную консультацию. Я бы все ей объяснила касательно вашей проблемы, все можно проработать.
— Увы, поздно, доктор Тавос.
— Вы были в нее влюблены?
— Не знаю. Скорее, нет.
— Пожалуй, я склонна в это поверить.
— Была девушка, которая столкнулась с моим недугом, но сбежала она через месяц, доктор Тавос. Я сам с трудом выдерживаю весь этот утренний кошмар сборов и правила. А каково терпеть мои просьбы все в себе привести в симметрию? Большинству девушек идет косой пробор, но меня он нервирует временами. Мой опыт отношений был негативный по преимуществу.
Доктор Тавос причесывала волосок к волоску, носила серьги и никогда — браслеты на одну руку, иначе ее терапия с Майкрофтом срывалась.
— Мистер Холмс, — вздыхала она, — опыт был негативным один раз, а потом вы просто стремились повторить этот сценарий. В основе ОКР лежит болезненное желание все контролировать, но вы не даете мне работать с этой манией. Давайте хотя бы поговорим о вашей вторичной выгоде, что вам дает одиночество?
***
Доктор Тавос немедленно перезвонила Майкрофту — как только получила его сообщение. Консультаций не было три года, это рекорд.
— Майкрофт, мое сердце не выдержит, если у вас новые обсессии.
— Нет, мисс Тавос, я стабилен. Дело в моей племяннице, я вижу у нее излишнюю нервность. Вы могли бы встретиться с ней? Я... Пожалуй, я был бы расстроен, если у нее есть та же проблема, даже в легкой форме.
— Я могу с ней встретиться, но она ведь несовершеннолетняя, мне нужно согласие ее родителя. Поговорите с Шерлоком.