Манипулятор
— Еще раз, Майкрофт. Что именно случилось?
— Именно то, что я сказал. Твоя дочь в состоянии невроза.
— Ссора с мальчиком, ссора со мной, мама далеко. Отсутствие стресса означает смерть.
— Ты сам постоянно жаловался, что Одри весьма нервная девочка. Но выбор за тобой, Шерлок.
— Сама Одри никогда не пойдет к мозгоправу, Майкрофт.
— Для тебя это задача на креативность, Шерлок. Давай не доводить до плохого. Я бы сказал, что это семейное. Проклятие гениального интеллекта семьи Холмс. Вспомнить хотя бы дядю или нашу сестру.
— А на тебя особенно больно смотреть, Майкрофт, — усмехнулся детектив.
— Шерлок, бога ради, будь серьезнее! — завелся Майкрофт. — Когда психическое отклонение накладывается на выдающийся интеллект, это особый случай. Все по-другому, когда речь идет о заурядном человеке.
— В этом прелесть быть обычным человеком, Майкрофт. Твоя участь не грозит Одри. Но просто для собственного спокойствия и чтобы помочь ей разобраться с первыми трудностями в жизни, я согласен сводить ее к специалисту. А теперь мне пора: обратно к своей заурядной дочери.
Шерлок поправил пиджак и проверил телефон — ждал смс Джона, тот должен был съездить в антикварный магазин и все там осмотреть, но вместо сообщения напарника было три пропущенных от Одри. «Чувствую, дома меня ждет революционный суд», – подумал Шерлок и поспешил домой.
Он оставил Одри рано утром, а на холодильник прикрепил нудную записку: «Надеюсь, что вернусь к обеду, но если нет, то поешь без меня. Или не ешь. Наверное, заставлять себя хуже, чем не есть. Но мама будет ругаться, поэтому лучше ешь. P.S. И не забудь завтрак! Ш.»
Одри лежала на диване гостиной, в квартире было тихо и душно, но она, конечно, этого не ощущала — привыкла. И только когда Шерлок раздражённо открыл окно, Одри, вздрогнув, поднялась, будто оживший утопленник, которого только что откачали. На кресле лежала скрипка, а смычок валялся на полу. Шерлок скромно улыбнулся — дочь снова играет после затяжного перерыва.
— Ты очень долго, — сказала Одри. — Я поела без тебя.
— Хорошо, — ответил Шерлок и налил стакан воды из графина, стоящего на столике под картиной у двери на кухню. — Как день?
— Ску-у-ука, — вздохнула Одри и легла обратно.
— Понимаю. Джим?
— Пока не звонил. Скоро начнет: утром у него класс, сейчас обед. Как закончат, у него будет пара минут меня достать.
— Ты слишком горда. Если он так долго через себя переступает, достоин прощения. Я бы не стал долго бороться за женщину.
— А за маму? — С интересом спросила Одри, приподнимаясь на локтях.
— Нет, — ответил Шерлок, садясь в кресло. Он задумался и сделал паузу, — нет, Эдит бы тоже не стала.
— Сейчас расскажешь мне давнюю историю, как вы поссорились, мама уехала в Шотландию, а потом вас помирил Джон?
— Нет, мы никогда не расставались. — Соврал Шерлок. Весь его смиренный вид говорил: «любил ее одну и никого больше».
— Дядя как-то проболтался про мисс... Ашлер? Амрел? Что-то такое.
— Поменьше слушай Майкрофта, Одри, его голос действует угнетающе на нашу ветвь семьи Холмс.
— Знаешь, я не умею строить отношения. — Перевела тему Одри, немного повертев в руках телефон, который вот-вот должен был разродиться назойливым звонком. — Тем более с мальчиками. Росла же я среди девочек, — с укором сказала Одри. — И теперь буду среди девочек, потому что не решилась выбрать смешанную школу.
— Я бы не позволил тебе учиться в смешанной школе.
Шерлок подумал, что сейчас лучший момент заговорить о предложении Майкрофта. Или не сейчас? Черт знает, что творится в голове у этого маленького Холмса. Заикнешься про квалифицированную помощь — получишь гневное восклицание, что она нормальная и вообще — будь Холмсы хорошими родителями, этот разговор был бы не нужен.
Одри часто воспринимала в штыки слова отца. Шерлок советовал ей чуть расслабить руку во время игры на скрипке и получал отмашку. Одри, конечно, в итоге прислушивалась к замечанию, но виду не подавала. «Я знаю лучше», — в этом была твердо уверена младшая Холмс, как и был уверен Шерлок, когда сам был «младшим».
Телефон девочки зазвонил, и она победно улыбнулась. Детектив усмехнулся: его дочь манипулировала несчастным танцором, хотя сама пока этого не понимала. И она была в этом определенно хороша, раз уже который день молодой человек переступает через свою гордость. Она делала это и раньше, разумеется, но Шерлок понял это только сейчас и словил себя на мысли, что его мнение о дочери будто бы изменилось. Немного — и буквально в одно мгновение. Едва заметное движение ее губ, так похожих на материны, придавшее ее лицу победный вид. В ее еще детском личике будто бы прорезался кто-то другой. «Ты взяла от нас больше, чем я думал».
— Одри? — Спросил Шерлок, указывая на звонящий уже второй раз мобильный.
— Сейчас пойдут сообщения.
— А если нет?
— Поверь.
— Отложи телефон, Одри. Сходи куда-нибудь.
Одри вопросительно посмотрела на Шерлока. Было три звонка, и телефон завибрировал, оповещая о сообщении. Холмс закатила глаза.
— У тебя все есть к школе?
— Да-а-а.
Шерлок достал портмоне, подаренное ему Эдит много лет назад (шутка ли, но так часто теряя кошелек в драках и погонях до этого, Холмс умудрялся хранить презент супруги удивительно долго), из внутреннего кармана пиджака, отсчитал оттуда немного наличных, оставив разве что пару купюр для мелочей, и протянул Одри.
— Сходи развлекись.
— Куда?
— Одри, ты не найдешь, чем заняться в Лондоне? Хорошо. Отправляйся в музей естественной истории и опиши экспонаты, номер которых кратен трем. А потом купи что-нибудь забавное в сувенирном магазине. Но без телефона.
Девочка посмотрела на прибавку к карманным деньгам и ответила:
— Идет.
Она собралась за каких-то пятнадцать минут и пообещала прийти до девяти. Шерлок был уверен, что увидит дочь и того раньше — Холмс сдержала обещание оставить телефон. Девочка хорошо запомнила урок отца — отметать эмоции, когда придумываешь пароль или хочешь что-то скрыть. У Эдит где-то была дата рождения Одри, а где-то — свадьбы. Девочка выработала умение отбрасывать сантименты. Бессмысленный набор цифр — и даже Шерлок Холмс не в состоянии проникнуть в ее секреты.
Безразлично пожав плечами, детектив написал короткое сообщение жене и получил такой же короткий ответ. А через минуту — красное сердечко. Он машинально ответил тем же, явно не вкладывая в этот жест то же, что и Эдит. Красное сердечко. Смешно и глупо. Шерлок просто помнил, как много лет назад она немного обижалась, если в его сообщениях (особенно прощальных или желавших доброго утра или ночи) не было чего-то милого. А еще как долго Эдит не хотела посылать красное сердце. Он получал все цвета и особенно — черное («Как моя душа, Шерлок») и вскоре сам словил себя на мысли, что это немного обидно. «Да пришли ты уже его! В конце концов, это нечестно». В итоге Шерлок смирился. Его обязанностью было оформлять послания Эдит хотя бы одним смайликом любви, а она ограничивалась чем-то менее «серьезным». Холмс получил настоящее сердечко через примерно год. В общем-то это не нашло глубинного отклика в его душе, но было приятно.
— «Эдит»
— «Шерлок?»
— «Нам надо посоветоваться насчет Одри»
«Майкрофт сказал, у нее тревожное расстройство»
«Ты ведь знаешь историю с Джимом?»
— «Да»
«Всю душу вчера мне вынула своим рассказом»
— «Майкрофт предлагает показать ее психологу»
«Я не особо возражаю»
«Но»
«Я не знаю, как отреагирует Одри»
«Давай ей скажешь ты?»
— «Чтобы она меня ненавидела? :)»
«Я бы предпочла поговорить об этом, когда приеду»
«У всех подростков проблемы. Не вижу ничего плохого в помощи извне»
«Она нервная, Шерлок»
«И ранимая»
«У нее проблемы»
«Которые она не сможет решить сама»
«И я не знаю, как ей помочь»
«Но очень хочу. Очень»
«Мы ее такой сделали»
«Да?»
— «Вы удалили данное сообщение»
«Я не знаю»
Шерлок взял скрипку дочери и покрутил в руках, проверяя струны. Отличный инструмент, он знал, что покупал. Детектив словил себя на мысли, что скрипка как будто значит уже меньше, чем когда-то. Он удивился, что она действительно что-то значила. Все проявляется на контрасте. Казалось, за эти годы он сыграл все возможные партии, а создавать свое ему уже не хотелось. Давно не хотелось.
Одри снова пришло сообщение «Ну что ты как маленькая? Это детский сад, Холмс». Шерлок счел это забавным.
***
— Эта девчонка сводит меня с ума! — Выпалил Шерлок, Джон удивленно отложил газету.
— Девчонка? Эдит?
— Чего она хочет? Что ей нужно?
— Успокойся. В чем дело?
Все это не походило на обычную ссору влюбленных. Шерлок был очень раздражен.
— «Шерлок, я скучаю по нашим милым перепискам и веселым встречам. Надеюсь, все скоро будет как раньше».
— Она тебе прямо сказала, чего хочет. Или нет? Как было раньше.
Шерлок ничего не ответил. Раньше было интересно добиваться Эдит. Если бы у Шерлока были друзья, она не вошла бы в их число. Ее он видел только как девушку. И проводя с ней часы, слушая рассказы о подругах и весьма банальные рассуждения, он был в роли завоевателя и временами переживал, как к нему относится она.
Теперь, казалось, все ясно. Эдит как бы его. Слова нежности сказаны, сердечки шлются. Он отвечал на ее пожелания доброго утра и хороших снов. Что значит, как раньше? Зачем?
— «Шерлок, скажи, что изменилось в твоем отношении ко мне? Мне нужна ясность т.т».
Холмс ввязался в долгое расследование, он успевал лишь перекинуться парой сообщений с Эдит и отказывался от встреч.
— «Ничего не поменялось. Я очень занят. Это жизнь, Эдит».
А в голове тогда была усмешка Майкрофта «Ты всегда знал, что она студентка. 20 лет. Ума нет. У тебя».
Она писала ему первая. Спрашивала, как дела и говорила, как хочет его обнять и поцеловать. Никогда прежде так не делала и явно ожидала от Шерлока более яркой реакции.
А потом перестала. Шерлок отреагировал — писал первый и, наконец, сказал, что хочет ее увидеть.
Эдит быстро оттаяла, и Холмсу стало смешно — манипулировать она не умела и явно думала, что ее недельное молчание испугало детектива перспективой ее потерять.
Тогда, закончив расследование, и подарив ей несколько ярких встреч, он решил проучить женщину, так неуклюже решившую поиграть на его эмоциях.
Он молчал неделю. Десять дней. Две недели.
Эдит извелась.
— «Хэй, Шерлок!»
«Шерлок»
«Шерлок, доброе утро»
«Эй?»
«Доброй ночи»
«Доброе утро. Ты собираешься отвечать?»
«Что происходит, Шерлок? Новое дело?»
«Шерлок, если ты решил расстаться со мной, скажи мне это»
«Нам надо поговорить»
«Шерлок, зачем так делать? Это глупо и несерьезно»
«Зачем ты говорил все те слова? Ты ведь был искренним в те моменты. Я знаю»
«Почему ты так поступаешь? Вы все так поступаете. Ты добивался меня. Обижался, когда я говорила, что ты не мой единственный. А теперь тебе смешно, да?»
«Это детский сад, Холмс»
Эдит хотела оставить это последним сообщением.
— «Был занят. Встретимся завтра в пять?»
Манипуляции. Отличный инструмент. Люди любят, когда ими манипулируют, потому что это играет на их детских обидах и комплексах, которые они не могут перестать ковырять. Конечно, этот поступок был не единственным, но остальные были безобидны и не так жестоки.
Через несколько лет Шерлок задумается, влюбилась ли Эдит в игру, что он когда-то вел, или в него. Но предпочел не искать ответа, хотя это было трудно. Очень. Разъедающе трудно. Задачка не на три пластыря.
***
Шерлок, увы, редко ошибался. Одри объявилась часов в пять и была не особо счастлива. Детектив был в своем кабинете и писал статью по дедуктивному методу в визуальном анализе места смерти. Он давно начал этим потихоньку заниматься, когда вдруг понял, что его гений не вечен. Осознал это.
— Пап? Можно телефон?
Шерлок закрыл ноутбук, взял телефон дочери и вышел в гостиную.
— Не вытерпела?
— Ага.
Одри выхватила гаджет из рук отца и сразу просмотрела сообщения. Не только от Джима, уведомлений было достаточно, на них она и ответила в первую очередь.
— Нам надо поговорить.
— О чем? — Буркнула Одри, набирая кому-то сообщение. — Кстати, вот. — Она протянула отцу блокнот с изображением скелета динозавра. — Пришлось купить блокнот в сувенирной лавке, чтобы записывать экспонаты. Записала часть, потом устала. Купила термо-кружку, буду с ней ходить на занятия. Классная, да?
— Ты манипулятор, Одри?
— Чего? — Воскликнула она.
— Ты манипулятор.
— Я? Какой из меня манипулятор, пап?
— Искусный, — говорил Шерлок без тени эмоций в голосе и на лице.
— Я об этом ничего не знаю.
— Я знаю. Этому можно научиться, а можно родиться с этим умением. Ты делаешь это неосознанно, но ты понимаешь, что многие твои поступки неискренни.
— Пап.
— Ты всегда так делала, да? Была милой, а потом неожиданно уходила. Когда вы вместе, ты отдаешь ему все свое внимание, искренне, но нехватка тебя всегда чувствуется.
— Я училась в другом городе, какая еще «нехватка меня» .
— Ты можешь неожиданно начать отвечать холодно, отвечать несколько часов. Дней. А потом вызываешь чувство вины. Чтобы после внезапно начать снова отдавать ему все свое время.
— Так получалось, я...
— И ты громко, без стеснений смеешься и смотришь всегда преданно. Удивляешься его словам, когда он что-то рассказывает. Удивление похоже на восхищение, Одри. Это очень правильный инструмент. Комплимент без комплимента.
— Откуда ты знаешь, как я делаю?
— Так делают женщины.
— Мама? — Удивилась Одри. Ей казалось, будто детектив говорит с какой-то не то обидой, не то сожалением, хотя его голос был ровным.
— Твоя мать, Одри, — очень добрая. Она лучше нас.
— Нас?
— Нас. Меня и Майкрофта. Мне интересно, манипулировала ли ты нами.
— Вами?
— Мной и Эдит.
— Пап!
— Манипулировать Эдит. Я не буду стыдить тебя за то, что она твоя мать. Она просто замечательная. Играть на чувствах такого человека — низко.
— Зачем ты это говоришь? Я никем не манипулировала! Никогда! Я не знаю, как это делается даже! — Одри была зла и напугана, растерянно моргая, глядя на строгую фигуру Шерлока.
— Но если ты могла манипулировать мной, — продолжил Холмс, не обращая внимания на слова дочери, — ты сильна. Я задаюсь вопросом, поддавался ли когда-нибудь. Примешивается фактор отцовства. Все девочки немного манипулируют отцами, когда мы это вам позволяем. Но мне казалось, я полностью контролирую себя. Но ведь по большей части, ты всегда получала, что хотела.
— Когда я получала, что хотела? — Одри была готова разреветься от обиды.
— Всегда.
— Господи, к чему все это было? Главный манипулятор тут — ты!
Одри толкнула Шерлока и побежала в свою комнату. Детектив усмехнулся, теперь каждый жест дочери казался ему наигранным, отточенным и продуманным. Хотя он и понимал, что это по-своему тоже глупо. Ну какой тонкий расчет от девочки, которая не в состоянии уровнять химическую пропорцию? Но сама мысль о том, что она могла управлять родителями хоть как-то его раздражала.
Холмс позвонила Джиму. Он был так рад. Позвонила во время вечерней репетиции, но он вышел для нее в коридор. Она плакала и жаловалась на Шерлока. Джим успокаивал ее, как будто ничего не было. Он очень добрый. Одри слушала его, немного всхлипывая. В комнату зашел детектив. Холмс молча стоял в дверях и смотрел на дочь. Она начала успокаиваться. Джим все говорил. Вот уже о недавних слезах напоминают только немного припухшие глаза. Одри спокойна. Ее губы не шевелятся. Шерлок смотрит назидательно. Одри знает, что он имеет в виду.
— Спасибо, Джим. Завтра созвонимся.
— Ты его любишь?
Одри промолчала.
— Так не стpоят отношения. Если ты его любишь, твои слова и действия разрушат в первую очередь тебя. Но если не любишь.
— Я не хочу обсуждать это с тобой.
— Не думал, что недооцениваю тебя. Сходишь завтра в одно место. Со мной. И Джоном.
— Зачем?
— Чтобы от меня остались не только статьи о дедукции.