Доминанта
Шерлок сказал Одри молчать и быть внимательной, но тихой и не мешать. Она подумала, что это бред. Что там может быть интересного? Шататься по Лондону, осматривать злачные места и общаться с сомнительными личностями. Отец никогда не посвящал ее в детали работы, мама говорила не мешать. Ну и как-то интерес к кабинету детектива и его рассуждениям у младшей Холмс поубавился. Ее скорее раздражала слава Шерлока и воздыхания бывших одноклассниц в духе «а вот я бы с ним...».
Увидев Одри в компании детектива, Джон хотел возмутиться, но Шерлок опередил его: «Она сегодня на подхвате». Младшая Холмс добавила: «Я не просила его».
Троица направилась в злосчастный антикварный магазин. Злосчастный, потому что его трижды грабили, однажды затопили и дважды (уже трижды) там происходили убийства. Это место обрело своих поклонников и стало городской легендой.
Когда Одри дружила с Энн, она обожала такие места и штуки, что там продавали: вроде старых открыток, фотографий давно умерших людей или жутких скляночек с даже настоящими косточками куниц. Неловко было окунуться в этим воспоминания о любви к creepy штуковинам теперь.
Джон пошел беседовать с женой умершего владельца, Шерлок осматривался. Доктор уже изучил магазин и довольно внимательно, но на дотошность детектива не претендовал.
Одри облокотилась о стену у двери и показательно скучала.
— «Как ты?» — спросил Джим.
— «Пришли в какой-то стремный магазин»
«Папа сказал не мешать»
«Стою, не отсвечиваю»
«Хочешь увидеться?»
— «Часов в пять?»
— «Нет, давай позже»
— «Я могу в пять, Одри»
Младшая Холмс лишь закатила глаза и ответила:
— «Значит, в другой раз»
Пока Шерлок как ищейка осматривал пол и расположение предметов на полках, едва ли не облизывая с них пыль, его дочь решила пройтись по другой части магазина и поглазеть на диковинные штуки.
Среди старого хлама нашлось две занимательные вещи. Первой была подвеска на бичевке в форме буквы «О». Вообще-то Одри не любила такую символику с ее именем, ведь оно вообще ей не особо нравилось. А особенно раздражало, что ее зовут как Одри Хепберн, которую Холмс терпеть не могла.
— В нашей семье у всех женщин французские имена, Одри. Твою бабушку зовут Мадлен, а мою звали Анора. — Объясняла Эдит.
— Папа, ты-то как на это согласился?
— Его вариант был Аббигейл.
— И хорошо, что мы отмели эту идею. Это имя значит «Радость для отца». Какой бы вышел конфуз, — ответил Шерлок.
Младшая Холмс закатила глаза.
Еще больше она не понимала игр с первыми буквами имени. Ведь «О» — почти «0». Пустота. Но этот кулон был красивым. Он был выполнен из какого-то недорогого металла и украшен узором. Но сам он потускнел и явно нуждался в чистке.
Одри редко покупала вещи, разве что они правда западали в душу, даже если в них, казалось бы, нет ничего особенного. Это был как раз такой случай.
Вторая вещь — незатейливый футляр. Холмс сначала решила, что это шкатулка для украшений, но в нем на золотистой подушечке сохранилась форма пуантов. Принадлежал балерине, не иначе.
Одри обнаружила себя в дальнем углу магазина, где не было окон. Вещи тут были как будто менее интересными, чувствовалось, что сюда заглядывают реже, чем прохаживаются по главной части магазина.
— Пап? — Сказала Холмс довольно громко, как тут было не принято.
— Одри, что в формулировке «молчать и быть внимательной» ты не поняла? — Спросил Шерлок, глазея на витрину.
— Внимательной? Мне надо внимательно наблюдать, как ты на что-то смотришь?
— Да. И молчать.
Холмс с мукой запрокинула голову и с сожалением посмотрела в окно. Тепло, светло и ярко. Было на улице. А в магазине — душно и скучно.
Шерлок торчал там еще час, Джон сходил за водой и теперь занимался тем же, что и Одри: смотрел на детектива. Но ему хотя бы не наказали быть внимательным, так что он что-то писал в блокнот, а девочка должна была по пятам ходить за отцом и скрупулезно подмечать каждое его действие. Она делала это уже назло, чтобы раздражать детектива, но ему, казалось, было все равно.
Вдруг Шерлок прекратил свою занимательную деятельность и обратился к дочери:
— На этом все. Мы уходим.
Он попрощался с теперешней владелицей магазина и пошел к выходу.
— Постой, пап!
— Все, Одри.
— Подожди!
Младшая Холмс поспешила к кассе, чтобы купить приглянувшиеся вещицы. Но увы, ей хватало лишь на одну из них, но никак не на обе. «Вообще-то, могла бы и скидку сделать, зря что ли отец тут корячится», — наверное, подумала Одри. Она попросила подождать и бросилась на улицу, вслед за Холмсом и Ватсоном, которые будто бы и не думали ее ждать.
— Пап! — Одри бежала вслед за детективом. — Подождите! Эй!
Шерлок нехотя остановился и обернулся.
— Не медли, — строго сказал он и хотел продолжить идти, но дочка схватила его за руку и остановила.
— Можно мне немного денег?
— Что? На что ты успела потратить карманные? Ты из дома-то не выходишь. И те на музей?
— Папа, пожалуйста. Последняя трата в месяце, я обещаю.
— У тебя никаких понятий об экономии.
— Я зашла на сайт Asos, — пояснила Одри тоном, будто виноват интернет-магазин. — Там красивый кулон в лавке. Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
— Что ты запомнила?
— Когда? — Непонимающе поморщилась младшая Холмс.
— В магазине. Что ты запомнила? Какие выводы можешь сделать? Что насторожило, что заинтересовало?
— Да я только и смотрела, как ты каждый сантиметр там исследовал.
— Я сказал быть внимательной, а не следить за мной. Если тебе нужны деньги, Одри, давай, заработай их сыском. Что ты видела?
— Это какой-то маразм! Ладно, мне не нужны деньги. Обойдусь, — пробурчала младшая Холмс, понимая, что от одной из вещиц придется отказаться.
Шерлок сжал губы и выдавил из себя презрительную улыбку. Одри стало не по себе от его взгляда. Детектив мотнул головой и сказал, обратившись к доктору:
— Что же, идем.
Одри он не сказал идти с ними или оставаться на месте или идти домой. Холмс просто повернулся и пошел вперед. Доктор поглядел на хмурую девочку, посмотрел вслед детектива и сказал Одри идти с ними.
Они быстро нагнали Шерлока, который шагал нарочито быстро по неожиданно жарким улицам Лондона. Одри поравнялась с отцом, семеня справа от него. Джон шел слева в ногу с Шерлоком.
— Слабачка, — бросил детектив, не глядя на дочь.
— Она странная, — сказала девочка.
Реакция Шерлока не последовала.
— Стой!
Холмс остановился и, все также не глядя на дочь, нехотя, будто с одолжением спросил:
— Что?
— Она странная. Эта женщина. Она жена убитого, да? Я твоя дочь, ты помогаешь найти преступников. Ну так сделай мне скидку! Две безделушки из самого пыльного края магазина, такая уж ценность.
Шерлок и бровью не повел, ему слов дочери было явно недостаточно. Одри поняла это и продолжила:
— Те вещи, которые я нашла, они лежали в дальней части магазина. Я взяла футляр для пуантов и подвеску. Хотя понятно, что магазин продает в основном всякие боевые штуки, типа арбалетов или шлемов, коллекция украшений и шкатулок выбивается из общей риторики.
— И что? — Спросил Шерлок.
— Все эти мечи, латы, секиры — видно, что за ними ухаживают, а за теми вещами — нет. Как будто стало неинтересно.
— Мало фактов. — Заключил детектив, помолчав. — Но для первого раза, пожалуй, это не совсем провал. Джон, у меня нет наличных, подкинешь ей немного?
Шерлок развернулся и пошел дальше. Ватсон и Одри переглянулись.
— Я... Мне, пожалуй, не нужно, наверно, — замялась младшая Холмс, смущенная необходимостью брать деньги у Джона.
— Все в порядке, Шерлок вернет. Тебе ведь нужны наличные? Держи.
В этот момент Одри немного ненавидела отца, но вложив в этот цирк столько сил, решила не бросать свою затею.
Она купила подарки. Младшая Холмс пока не придумала, себе или кому-то, но они ей очень нравились. На самом деле, Одри редко покупала вещи вот так — спонтанно. Она всегда много думала перед покупкой и все взвешивала, чем была не похожа на мать-транжиру и скорее поступала как Майкрофт. Даже аксессуары с Asos, на которые ушли ее почти последние карманные деньги, были рациональной, тщательно обдуманной тратой.
Дальнейших указаний к действию отец ей не дал, а узнавать, есть ли еще какие-то задания, Одри не хотелось. Она поплелась домой, слушая музыку, которая ей уже давно надоела. У нее была дурацкая привычка — заслушивать старые песни «до дыр». Теперь мучительно хотелось чего-то нового, а вроде и нет. Одри вообще давно хотелось что-то поменять, ей казалось, она будто застряла в чем-то. Застряла в своем облике. В этой музыке. В фильмах, которые часто пересматривала. В улицах, по которым ходила. Сейчас она шла по совершенно не знакомому району, двигаясь в сторону метро, и обнаружила, что ее это скорее нервирует, чем радует. Тогда она стала раздражать саму себя своей неопределенностью.
А еще ее раздражали кудри, которые намокли от пота и липли к шее. Давно хотелось их отстричь — под мальчика, оставить только одну длинную прядь, чтобы она спадала на лицо. Ей бы пошло — с ее скульптурным лицом, которое становилось только острее. При небольшом росте у Одри были довольно длинные ноги, а к ним прилагалась вытянутая шея, красивая и тонкая как у ее матери. Такую стоило показывать. А к мальчишешской стрижке купить мальчиковые джинсы и белую рубашку, а чтобы было не так скучно — добавить красную обувь.
Одри тряслась в душном вагоне метро и смотрела на отражение в стекле, закрывающем рекламу. В нем едва было видно юную девушку в сарафане и футболке, которая держала в руках телефон. Ей говорили, что длинные кудри — это очень женственно, а шикарные волосы состригать жалко. «Ну, наверное», — Одри мысленно пожала плечами, поезд остановился, и она вышла на своей станции.
***
Шерлок вернулся поздним вечером. Он не стал привычно кричать дочери приветствие, зная, что та дома. Ее же настроение сейчас детектива мало занимало. Он проверил уведомления на телефоне — пара сообщений от Эдит и несколько фотографий. У жены сейчас очень поздно, Шерлок позвонит ей ночью, когда в другой части Земли наступит утро. Он будет хотеть спать, конечно. Уже давно детектив свел ночные бдения к минимуму, когда не без огорчения заметил, что отсутствие сна снижает его мозговую активность и эффективность работы. Без огорчения, но с удивлением, Холмс признал, что длительное отсутствие Эдит заставляет его скучать, хотя он и считал себя самодостаточным человеком (до этого открытия).
Из комнаты вышла Одри, коротко поздоровалась, скрылась в кухне, а потом протопала обратно к себе. Шерлока немного раздражала эта привычка дочери уносить еду из кухни к себе, но почему-то сегодня он отнесся к этому спокойнее. Взрослый человек хочет есть в удобной ему обстановке. Умный человек. Умнее, чем думал детектив. Он стал относиться к дочери немного иначе вчера. Одри не просто милая скрипачка, она леди с потенциалом искусного переговорщика или внимательного аналитика. Так показалось Шерлоку, и это наблюдение было для него как откровение.
***
— Сколько мы с вами не виделись? Три года? Четыре?
— Позавчера было пять лет, мистер Холмс. Идет шестой год нашей удручающей разлуки. Вы, разумеется, скучаете?
— Вы нисколько не изменились.
— А вы, поверьте, весьма. Закажем еще вина?
— Это лишнее.
— В нашу последнюю встречу вы были сговорчивей.
— Я изменился, вы сами сказали.
— Как ваша дочь? Чужие дети растут так быстро. Ей уже три?
— Все верно.
— А ваша жена? Такая молодая девочка. Полагаю, быть миссис Холмс непросто?
— Она, пожалуй, справляется лучше, чем я мог представить.
— Мистер Холмс, вы уже пришли сюда. По доброй воле и даже едва опоздав. К чему вести себя так, будто этот разговор вам неприятен?
— Потому что он мне неприятен.
— Ну хорошо, расскажите о Джоне. Как поживает добрый доктор?
— Мисс Адлер, зачем вы пригласили меня?
— Чтобы мы не считали года.
— Прошу прощения?
— Сколько мы не виделись. Вы на самом деле считаете, правда?
— Мне пора.
— Помните нашу последнюю встречу?
— Конечно. Всего доброго, мисс Адлер.
***
Одри уснула раньше обычного, наверное, насыщенное утро ее вымотало. Пару раз она засиживалась до поздней ночи, и когда Шерлок звонил Эдит, просила дать ей трубку. Та была очень рада услышать дочь, но Холмс получал легкий выговор за свое безответственное родительство.
Часы едва преодолели полночь, надо было подождать для верности. Шерлок вспомнил Ирен — мысли о ней всегда появлялись неожиданно, когда ничего о ней, в сущности, не напоминало. Иногда Холмс спрашивал себя, могло ли все быть по-другому. И вообще, возможно ли жить под одной крышей с женщиной — представительницей такой редкой профессии. За эти вопросы он себя ненавидел. Во-первых, потому что как назло, эти думы всегда прерывала Эдит, мягко улыбаясь или касаясь его щеки. А во-вторых, Шерлок знал, что из этого бы ничего не вышло. Вообще ничего. Мог получиться яркий роман, в котором каждый пытается победить другого. А для счастья кто-то должен сдаться. Все, что они оба могли получить в итоге, это разбитое сердце (для Шерлока) и потерянное время (для Ирен).
И все-таки подумать о мисс Адлер иногда было занимательно. Например, какой она была в детстве? Кто были ее родители? Подростком она была нимфеткой или угловатой некрасивой девочкой? Ирен не гениальна и не обладает особой глубиной. Она лишь возвела в абсолют уверенность в своей исключительности и научилась... манипулировать?
***
Майкрофт бесконечно сверял план на день с часами на цепочке, а цветы, наставленные повсюду, его жутко нервировали. «Это свадьба, мистер Холмс, а не секретная операция. Просто наслаждайтесь!» — сказала ему Эдит, но ее слова не помогли вообще.
— Шерлок, ты как? — Спросил Джон. — Я видел Эдит, она прекрасна.
— Разумеется.
— Церемония начнется через двадцать семь минут, брат мой.
— Я помню.
— Шерлок, бога ради, улыбнись. Не порти собственную свадьбу. Изобрази счастье. Хотя бы попытайся.
— Шерлок счастлив. Ты же счастлив? — спросил Ватсон, Холмс покивал. — Видите, Майкрофт, он счастлив.
— Конечно, я счастлив. Через двадцать шесть минут я стану мужем самой достойной женщины.
— Ты же подготовил более воодушевляющие слова для Эдит, правда? — Спросил Джон.
— Да. Вы можете оставить меня одного? Я просто, просто еще не могу поверить, что все это правда происходит.
— Мы еще можем все прекратить, брат мой. Скажем гостям, что это была нелепая шутка.
— Джон, будь другом, уведи его.
Ватсон кивнул и предложил Майкрофту выйти. Шерлок остался один. Наконец-то. Последние три дня слились в один — гости, мальчишник, финальная примерка и подготовка, все это должно было поэтапно распалять его эмоции. Ведь какие могут быть сомнения, когда любишь, да? С другой стороны, все так поразительно меняется.
Вот вы только начинаете узнавать друг друга — и никто никому ничего не должен. Немного времени — и появляются какие-то обязательства, которые каждый придумал для себя сам. «Когда я просыпаюсь, надо пожелать доброго утра». «Если она присылает ссылку, нужно обязательно посмотреть». Потом вы встречаетесь — теперь обязательства есть, но вы все еще два свободных взрослых человека, которые интересы пары поставят после собственных. А теперь Шерлок шагал в абсолютно новый мир, где личные интересы съеживаются под давлением «Мы». Теперь в обществе есть «Вы» и только потом каждый по отдельности.
Холмсу стало душно. Церемония через семнадцать минут, надо подышать.
Шерлок вышел из комнаты жениха и по узкому церковному коридору направился к заднему выходу, где натолкнулся на Молли, которая что-то пила из фляги.
— Шерлок? Ты сбегаешь? — Спросила она шепотом.
— Нет, мне просто нужен воздух. В церкви будет много людей, тут станет очень душно.
— Да, ты прав. Надо и Эдит вывести погулять. Я не подружка невесты, да, но видела ее десять минут назад. Она светится, Шерлок, светится от счастья. Такая радостная. Такая веселая. И ей очень идет это платье. Очень идет. Тебе понравится. Тебе точно-точно понравится.
— Молли, ты уверена, что тебе тоже не нужно подышать? Можешь найти Джона, он добудет для тебя крепкий чай.
— Я в порядке, Шерлок, правда, — ответила Хупер и расплылась в улыбке.
— Отлично. Увидимся.
Небо было затянутое, хотя прогноз обещал солнечную погоду. Все вокруг начинало зацветать, было свежо и прохладно. Шерлок навсегда запомнил тот воздух, как жадно он им дышал и как ему было свободно. А потом его плечо тронула чья-то легкая ручка. Шерлок тогда так удивился, что кто-то посмел украсть его последние мгновения свободы, настоящей свободы.
— Мистер Холмс.
— Мисс Адлер?
— Счастливой свадьбы. Никак не ожидала.
— Мы не виделись с вами три года.
— И скоро пойдет четвертый. Вы счастливы?
— Что вы тут делаете? Надеюсь, нам не придется решать вопрос дополнительного места за столом?
— Ну что вы. Меньше всего я хочу портить вашу свадьбу. Я пришла пожелать вам счастья.
— И попрощаться?
— Я могу, конечно, сказать вам прощай, но мы ведь оба знаем, что встретимся снова.
— Вероятно.
— Она красивая. Ей очень идет платье.
— Да, мне передали.
— Вы ее любите?
— Странный вопрос.
— Не хотите отвечать.
— Я люблю ее. Я никогда не ожидал, что полюблю кого-то так сильно. Она показала мне, что я всегда понимал любовь неправильно. Мне казалось, мисс Адлер, что любовь возникает сама собой, как нечто иррациональное, а потому ненужное. Но я понял, что любовь — это то, что нужно построить. Построить вдвоем. Мимолетные чувства — фикция. Я счастлив, мисс Адлер, что эта женщина согласилась стать моей женой. Счастлив так, как представить не мог.
Губы Ирен дрогнули, а глаза едва заслезились. Шерлок не помнил, было ли это игрой воображения или воспоминанием, потому что в тот момент посмотрел на часы — у него была одна минута. Он сказал Ирен «прощай» и, пожалуй, счастливо побежал к алтарю.
***
Глаза слипались. Шерлок лежал на диване гостиной, супружеская постель казалась слишком большой для него одного, спать на ней без Эдит было неуютно. Холмс собрал остатки бодрости и позвонил жене. Раннее утро в Китае, она не должна спать.
— Родной, — послышался сонный женский голос и зевок.
— Эдит, ты меня любишь?
— Конечно, Шерлок.
— Я тебя тоже. Хорошего дня.
— Ложись спать.