30.
Первая школьная неделя оказалось именно такой, какой и предполагала Скарлетт. Вся школа бросала на нее косые взгляды, посмеиваясь ей вслед. Старые друзья демонстративно собрались в кучу, где каждый становился частью стаи, во главе которой стояла Моника.
Бывшая подруга хорошо знала, что поодиночке каждый может растаять под очарованием бывшей подруги. Моника считала, что как только Скарлетт пересечет школьный двор, она начнет восстанавливать свою репутацию, пытаясь расположить к себе людей своим "милым личиком". С целью сохранения власти Моникой был организован план мероприятий, включавший в себя следующие пункты: ежедневный сбор на парковке избранных вассалов (в число которых входили футболисты, группа поддержки и еще несколько богатеньких ребят, с которыми общение было выгодно, а также пару "школьных клоунов", на которых у нее были свои планы); дабы окончательно развеять все сомнения, Моника решила громко заявить о своем решении стать новым капитаном группы поддержки; по выходным должны были быть организованы вечеринки, вход на который будет тщательно контролироваться. Чтобы деморализовать противника, было решено продолжить атаку через социальные сети, плюс подкрепив это дело с помощью нескольких неудачников, которые должны были досаждать Скарлетт в школе.
Как казалось Монике, план был идеальный, и девушка с нетерпением ждала первый учебный день.
Также его ждал Джонни. После изнурительного лагеря он выглядел не самым лучшим образом. Похудевший, уставший и как будто не выспавшийся – первый красавчик школы явно потерял привлекательность за лето. Весь запал, который в него вбивала Моника, постепенно пропадал. После двух месяцев пребывания вдали от дома он начал сомневаться в гениальном плане, наскоро сляпанном на втором этаже дома.
Вся эта травля в интернете лишь усиливала в нем чувство вины, от которого он никак не мог отделаться. Хоть Моника все и отрицала, но Джонни прекрасно понимал, кто стоит за всеми этими постами в социальных сетях, но сделать ничего не мог. Как и Моника, он был связан тайной.
Было очевидно, что ему уже никогда не видать прощения. Что все чувства, которые, быть может, когда-то и были у Скарлетт, вылетели из ее головы с ударом его ладони.
В ночь перед первым учебным днем Джонни совсем не спал. Всю ночь он старался подобрать правильные слова, которые бы смогли лучше всего выразить то, что он чувствует, выразить то, насколько он виноват перед Скарлетт, и что, если есть хоть какая-то возможность, если она его простит...
Лежа на кровати, Джонни рисовал себе, как ОНА идет по парковке. Походка неуверенная, вся зажатая, лицо опущенное, а глаза заплаканные. Она тихо пройдет мимо него, сделав вид, что и не заметила. Но он все поймет. Он нежно, как, может быть, никогда прежде, возьмет ее за руку. Их глаза встретятся. Все те же голубые глаза, что он всегда любил.
Она тихо скажет:
– Мне больно, отпусти.
– Ты не представляешь, как больно мне. Прошу, прости...
– Я не могу, – ее голос неуверенно дрогнет, но руку она не выдернет.
– Я больше никогда тебя не обижу и никому не отдам.
Слезы потекут по ее лицу. Он прижмет ее к груди. И все станет так, как прежде. Так, как и должно быть.
"Уже ничего не будет, как раньше. Она не простит. И я даже не смею у нее этого просить. Такое могла бы простить такая, как Моника, но уж точно не Скарлетт".
Первый сентябрьский день встретил всех тридцати градусной жарой, которая вызывала еще большее отвращение к новому учебному году.
Пока только перешедшие в старшие классы ученики, словно отставшие от мамы котята, неуверенно ходили по парковке, ища, к кому бы прибиться, план Моники уже работал вовсю. Она стояла в центре своей свиты. Все громко смеялись и делились историями, произошедшими с ними во время летних каникул. Все о чем-то весело болтали, кроме двоих. Моника и Джонни с натянутыми улыбками не слушали всю эту болтовню. Они жадно искали кое-кого глазами.
Когда до начала занятий оставалось совсем чуть-чуть и все уже были готовы пойти в класс, на парковке остановился красный минивэн и из него вышла Скарлетт.
Как всегда безупречно одетая, она прошла мимо затихшей толпы, в который каждый смотрел испуганными глазами на соседа, ища в них ответ на вопрос, "что же делать?"
Скарлетт чувствовала не себе взгляды всей школы, слышала шепот за ее спиной, который стал преследовать ее постоянно. С виду никто не мог сказать, повлияла ли на нее вся эта ситуация, переживает ли она из-за постов в социальных сетях. Все также прилежна на уроках, спокойно и уверенно ведет себя на переменах и в столовой. Кончено, сейчас ей приходилось разделять обед за столом с случайными знакомыми, наслаждаясь лишь обществом своего телефона, но с виду казалось, что ее это совсем не задевает. Казалось, что она была такая же, как и всегда, быть может, чуть задумчивее.
На самом деле Скарлетт прикладывала много сил, чтобы вести себя так, будто ничего не произошло. За все десять лет она привыкла к всеобщему обожанию или даже лучше сказать поклонению. Ей было комфортно чувствовать себя в центре хоть и маленького, но все же школьного мира, где она была тем, с кем каждый хотел дружить. А сейчас она молча сидела в столовой, уткнувшись в телефон, бессмысленно пролистывая новостную ленту, и напрягала слух, чтобы понять, о чем говорят за шумным столом, в центре которого сидела Моника.
Ей казалось, что каждый смех за тем столом был направлен в ее сторону.
"Почему они смеются? Быть может, они узнали! Вдруг они как-то узнали о НЕМ? Узнали о нас?"
В голове Скарлетт боролись два потока мыслей, которые поочередно сменяли друг друга. Первый наваливался на нее в школе, под натиском одиночества и унизительных смешков. Девушка хотела найти ответ на вопрос, как же ей дальше продолжать учиться. Сколько еще она сможет терпеть все это? Что делать?
По дороге из школы до дома Скарлетт могла хоть на несколько десятков минут сбросить с себя маску безразличия и даже позволить себе слезы, которые все сложнее было сдерживать.
Как только машина останавливалась перед домом на Green street, девушка уже натягивала безмятежную улыбку, чтобы сидя за столом, рассказать пару выдуманных историй и поведать о несуществующих вечеринках, на которые она планировала пойти в выходные.
Сидя в своей комнате, Скарлетт приходилось отвечать на новые вопросы, которые касались Томаса. С того самого дня они так и не виделись. Хоть он и звонил каждый вечер и в подробностях рассказывал все, и объяснял, что сейчас у них нет возможности увидеться, но она все равно не могла поверить ему на все сто процентов. Девушка понимала, что раз его тетя уехала и в дорогу уже собираются остальная часть ее семьи, то и сам Томас в скором времени тоже уедет.
"Не бойся, я никогда не уеду, не попрощавшись с тобой", – убеждал он ее. Но Скарлетт все равно смогла бы ему поверить, только когда увидит его.
Вечером, когда все уже спали, девушка снимала со шкафа старый футляр со скрипкой и доставала оттуда фотографии. На них была она и он. Глядя на снимки, она переносилась в тот вечер, в черный мустанг, где они были вместе.
"Что я буду делать, когда он уедет? Я так этого не хочу. Не хочу остаться одна..."
Скарлетт не хотела казаться навязчивой, казаться слабой, казаться жалкой и зависимой, но ничего не могла с собой поделать. Она отправляла Томасу по несколько смс в день и с нетерпением ждала глубокой ночи, чтобы суметь с ним хоть немного поговорить.
Несколько раз девушка хотела рассказать все матери, которая с большим удовольствием бы выслушала дочь и постаралась бы ей помочь. Вот только после того вечера, когда Скарлетт вела черный мустанг, когда Сэм остался собирать в коридоре брошюры, а Кейт заперлась в своей комнате, их отношения стали натянутыми. Вечерами каждая из них сидела в своей комнате, а во время ужина даже друг на друга не взглянут.
Единственным, кто хоть как-то сдерживал напряжение, что было между ними, был Сэм. Он был как почтальон, который передавал послания между ними.
"Скарлетт спрашивает, может ли она взять на выходных машину? Мама спрашивает, что ты хочешь на ужин? Скарлетт хотела узнать, ... Мама спрашивает, как ты будешь праздновать день рождения?"
Мало того что ни дома, ни в школе Скарлетт не могла быть самой собой, и самое страшное, что ни с кем не могла этим поделиться, так еще и ее восемнадцатый день рождения был совсем скоро.
Хоть Скарлетт и не особо верила в Бога, но она была безумно благодарна, что утро пятницы выдалось дождливым. Ночью она практически не сомкнула глаз. Им удалось поговорить всего около получаса. Томас готов был говорить с ней всю ночь, но ближе к двум часам начался шум на улице, который означал, что кто-то вышел на охоту.
Оставшуюся часть ночи Скарлетт ворочалась в кровати, проклиная сама себя и называя жалкой трусихой. Причиной тому послужило событие, которое произошло накануне.
Каждый год проходит отбор новых девушек, что желают пройти в группу поддержки. По традиции этим ритуалом руководит капитан черлидинга, то есть Скарлетт, которая занимала эту должность с восьмого класса. В четверг она ехала в школу и прекрасно понимала, что она совсем не способна переодеться в форму и стоять посреди стадиона.
"И что я буду делать? Меня уже никто не признает капитаном, тогда что мне там делать?"
Скарлетт так и не отважилась прийти на стадион. Вечером она с удивлением решила, что это даже хорошо. Она сможет уделять больше времени учебе и сможет поступить туда, куда захочет, учиться и станет тем, кем захочет. Будет жить в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, разъезжать на кабриолете BMW и до всех сегодняшних проблем ей не будет дела. Так она считала, пока не увидела фотографию в социальной сети, на которой красовалась Моника в новенькой форме, а снизу была запись:
"Новый капитан группы поддержки".
После этого Скарлетт уже не думала ни о каком колледже, ни о какой учебе, ни о какой работе и ни о каком кабриолете. Все, о чем она думала, прижимаясь лицом в подушку, как бы не разбудить своими слезами родителей.
С утра ей пришлось встретить подозрительные взгляды родителей, которые ранним утром завалились в ее комнату с тортом, в который были вставлены восемнадцать свечей. Рядом, держа небольшие подарки, стояли Билл и Колин, которые с нетерпением ждали свои кусочки торта. Они сжимали небольшие подарки, только по внешнему виду которых можно было понять, что запаковали братья их сами.
Скарлетт задула свечи и приняла подарки и объятия, которые ей были так необходимы. Когда все выходили из комнаты, Кейт шепнула что-то Сэму на ухо, и, дождавшись когда Билл и Колин выйдут вместе с матерью, отец подошел и тихо спросил у дочери.
– Что-то ты сегодня неважно выглядишь? Все хорошо?
– Да, просто плохо спала. Все хорошо, не беспокойся, – неловко улыбаясь, ответила девушка.
– Если хочешь, можешь не идти сегодня в школу. В такой день можешь остаться дома.
– Нет, все в порядке.
– Ну да, я понимаю, – выходя из комнаты, сказал отец, – подготовка к празднованию и все такое. Эх, где мои годы, я бы показал вашему поколению, как надо отжигать, – неуклюже Сэм сделал пару танцевальных движений из своей молодости.
– Сейчас никто так не танцует, – впервые искренне улыбнувшись за долгое время, сказала Скарлетт.
– В том-то и проблема, – отец повернулся и посмотрел на дочь. – Я оставлю пару баксов тебе на столе, на всякие мелкие расходы.
– Спасибо. Люблю тебя.
– А я тебя, – подмигнув, сказал Сэм. – С днем рождения, моя старушка, – прокричал он уже из коридора.
Вот уже пять лет подряд, с тех пор как Скарлетт перешла в старшие классы, домашние чаепития сменились вечеринками, которые были неотъемлемой частью дня рождения. Чтобы не придумывать каких-то глупых отговорок, в этом году Скарлетт не стала нарушать традицию. Вечеринка, скорее всего, будет проведена на обрыве. Из приглашенных будут виски, мишки Haribo и Томас. Последний, конечно, вряд ли придет.
В школе все было, как и всегда, за исключением одного момента. Сидя на третьем уроке и уже морально готовясь пережить обед, Скарлетт вдруг ощутила тошноту, которая резко подкатила к самому горлу. Не успев ничего сказать, она схватила свои вещи и пулей побежала по пустому коридору, едва успев добраться до туалета, где ее вырвало утренним тортом.
Сославшись на плохое самочувствие, девушка без проблем отпросилась домой.
"Чертов торт. Наверняка отец купил какой-нибудь по акции или, как всегда, не посмотрел на дату на упаковке!"
Скарлетт пыталась найти простое объяснение своему самочувствию, хотя в глубине души она знала, что торт тут ни при чем.
Красный минивэн остановился у знакомого магазина. В полдень в нем никого не было. Зайдя внутрь, Скарлетт встретилась с тем же парнем, у которого она украла две бутылки виски. Он слегка ей улыбнулся и сказал:
– Добро пожаловать.
Девушка улыбнулась в ответ, взяла тележку и пошла по продуктовым рядам.
"Что мне нужно? Нужны одноразовые стаканы, дурацкие колпаки (или их обычно покупала не я?), зонтики для коктейлей... Так, что же еще?"
Девушка стояла среди рядов и совершенно не могла вспомнить, что ей еще необходимо было купить для правдоподобной легенды. Она не могла поймать ни единой мысли у себя в голове.
"Что же еще? Что еще нужно? Ты знаешь, что тебе сейчас нужно!"
Резкой походкой она пошла по ряду и, схватив тест на беременность, сунула его в сумку, и, развернув тележку, спокойно пошла на кассу.
– Пакет?
– Да, давай.
Продавец улыбнулся и опустил глаза. Ему понравилось, что девушка говорит с ним на "ты".
– У кого-то день рождения? – набравшись смелости, поинтересовался юноша, пробивая десять разноцветных колпаков.
– Да у моей подруги.
Парень лишь качнул головой. Это был его предел разговора с красивой девушкой, за который он еще не был готов зайти.
– Десять девяносто три. Наличными или по...
– Наличкой.
Девушка открыла сумочку, чтобы достать кошелек. Поверх него лежал тест на беременность, который, как показалось ей, юноша заметил. Скарлетт подняла на него глаза и протянула ему пятнадцать долларов. Юноша их взял и открыл кассу.
– Ваша сдача...
– Сдачи не надо, – резко сказала Скарлетт и быстро вышла из магазина.
Закинув сумки на заднее сиденье, она села за руль и пристально посмотрела на продавца сквозь стекло.
"Он заметил! Точно заметил. Ну что?! Что в этом такого? Кому он расскажет? Да и даже если расскажет, то что?!"
Молодой человек обвел уставшим взглядом пустой магазин и, облокотившись на стойку, подумал:
"Знаешь, у меня тоже недавно был день рождения. Задувая свечи, я загадывал сходить на свидание с самой красивой девушкой в городе. Что скажешь? Черт возьми, это могло бы сработать!"
Он ухмыльнулся собственной шутке и, задрав голову, стал смотреть телевизор.
Сидя в туалете в торговом центре, Скарлетт трясущейся рукой открыла тест. Выйдя из кабинки, она положила его на раковину и умыла лицо холодной водой.
"Я не скажу ему. Нет, скажу, но потом. Если я скажу сейчас, то он сбежит. Он бросит меня, как и планировал. И тогда что мне делать? Даже если он останется, что это поменяет?"
Скарлетт взглянула на тест. Пока ничего.
"Надо сказать родителям. Они поймут. Они помогут".
Девушка стала шагать по комнате взад и вперед.
"Да, может они и поймут. Но что делать? Аборт? Если так, надо ехать в другой город, нужно платить деньги, нужно чтобы кто-то...А если не аборт...Что если мне... Но ведь ребенок будет такой же, как... И все поймут, что я и он... А его уже не будет. Мне всего 18, что я буду делать..."
Слезы потекли по ее щекам.
"Нет. Я же не одна в этом виновата. Он тоже. Так пусть тоже это расхлебывает! Он хочет уехать? Что ж, классно! Я поеду с ним. ДА, ТОЧНО! Деньги у меня есть, нам хватит, а там посмотрим. Точно, мы едем и там все вместе решим. А потом я скажу все родителям. Все им расскажу. Конечно, они будут злиться. Ну и пусть! Потом они все поймут. Даже будут приезжать к нам в гости, будут нянчиться..."
Скарлетт потрясла головой и резко взяла тест.
"Отличный день рождения!"
Она швырнула тест в мусорное ведро и вышла из туалета.
На часах было восемь вечера. Скарлетт сидела перед зеркалом и накручивала волоса. На кровати лежало выглаженное синее платье. Она уже накрутилась и доделывала последние штрихи в макияже.
"Как же все это глупо!"
Отложив косметику и откинувшись на спинку стула, Скарлетт посмотрела на футляр от скрипки, в котором лежал пакет с марихуаной и фотографии. А сегодня эта коллекция тайн пополнилась еще и кругленькой суммой, которая была снята со счета. Открыв смс сообщения, она прочитала:
"Прости. Сегодня никак".
"Я не стану ему говорить так. Лучше при встрече. Вдруг он испугается и сбежит... Ладно, хватит об этом думать сейчас, у меня на это еще вся ночь впереди".
Скарлетт надела платье и посмотрела на себя в зеркало. Она провела по своим волосам, поправляя их, одернула вниз платье и сама себе кивнула головой.
"Самое главное, сейчас тихонько уйти. Чтобы никто ничего не заподозрил. Какой я была раньше, как я себя вела год назад, когда собиралась на вечеринку? Я уже не помню".
Девушка быстренько спустилась по ступенькам. Она уже взяла ключи и собиралась открыть дверь, как неожиданно ее окликнули из кухни.
– Скарлетт, ты не могла бы уделить нам минутку! – послышался голос отца.
"Спокойно, все хорошо".
Она вошла на кухню. Рядом стояли отец и мать.
– Что за красотка! Повезет же какому-то парню.
– Папа...
– Я имею в виду с тестем.
Скарлетт слегка улыбнулась.
– Скарлетт, – Кейт посмотрела на дочь глазами, полными любви. – Дочка... Сегодня твой день рождения, и я... Я хочу попросить у тебя прощения. За все.
– Мама, не надо...
– Я во многом была не права. Я это знаю, – голос у Кейт дрогнул. Сэм заботливо приобнял жену, у которой текли слезы. – Наверное, ты для меня всегда будешь маленькой 12-летней девочкой, которую я боюсь отпустить на ее первую дискотеку.
"Все хорошо. Просто улыбайся, скоро все кончится", – говорила себе Скарлетт, но слезы текли из ее глаз.
– Но вот сейчас я смотрю на тебя, какая ты стала уже взрослая, такая красивая...
– Вся в меня, – подмигнув, сказал Сэм.
– Ох, папа...
– Я просто хочу сказать, – Кейт посмотрела в глаза дочери, – что сейчас я не боюсь тебя отпустить хоть на дискотеку, хоть в Гарвард, хоть в Оксфорд. Мы с папой знаем, что ездить на своей машине между городами будет куда удобнее, поэтому, – Кейт взяла со стола конверт и протянула его дочери. – Думаю, если ты добавишь те деньги, что тебе оставила бабушка, то тебе хватит на новый автомобиль. Думаю, она бы этого хотела.
Скарлетт трясущейся рукой взяла конверт.
– Главное, знай, что это твой дом и ты всегда, чтобы ни случилось, можешь вернуться.
– А теперь обнимемся! – закричал Сэм и сжал своих девушек в крепких объятиях.
Слезы текли у Скарлетт по лицу, из-за чего начала течь тушь.
– Ну все, все. – Кейт вытерла глаза дочери. – А то так весь макияж смоешь.
– Я... Я хочу вам кое-что сказать... – Скарлетт смотрела в глаза матери, где видела саму себя.
"Сейчас или никогда. Другого шанса не будет!"
– Я хочу сказать... Что очень сильно люблю вас. Спасибо вам за все, – Скарлетт с силой сжала отца и мать.
– Мы тоже тебя любим. Ну все, иди. В день рождения нужно "тусоваться", а не лить слезы, – улыбаясь, сказал отец.
– Хорошо. Ну я тогда пошла.
– Иди, дочка.