31.
Томас тихим шагом прошел и сел на свое место. Его мучения закончились. Теперь ему оставалось просто ждать.
Джейн Саммерс заглянула в список свидетелей. В самом конце значилось еще два имени, совершенно ей незнакомых.
– Для дачи показаний в зал суда приглашается некая Сэлли Кларк.
Сидящие в зале все как один повернули голову в сторону двери, но она так и осталось закрытой. Судебный пристав отрицательно покачал головой.
– Что ж, хорошо. Для дачи показаний в зал суда приглашается Брэд Кларк.
Пристав снова отрицательно покачал головой.
– Ваша честь, я хочу ходатайствовать о переносе дела.
– Какие обстоятельства заставляют вас обращаться с подобной просьбой? ("Только через мой труп")
– Дело в том, что Сэлли Кларк и Брэд Кларк являются дядей и тетей моего подзащитного по линии матери. Они являются основными свидетелями по делу, так как могут подтвердить, что в ночь совершения преступления Томас был вместе с ними. В данный момент времени они находятся в другой стране, в которой сейчас непростая ситуация. Из-за наплыва беженцев в стране царит хаос, поэтому пока даже невозможно понять, где они сейчас находятся. Им были отправлены письменные уведомления, но, по всей видимости, они еще их не получили. Прошу просить Суд перенести дальнейшее рассмотрение дела до того, как удастся связаться с семьей Кларк, или хотя бы получить от них заверенные свидетельства, в которых они могли бы дать свои показания.
– Ваша просьба нам ясна. Однако хочу сказать вам, что крайний срок подачи ходатайства давно истек. Вам надо было заблаговременно отработать этот момент, чтобы сейчас не получилась подобная ситуация, а не рассказывать, какой хаос сейчас творится где бы то ни было, отнимая у суда драгоценное время...
– Но я...
– А сейчас мы не можем откладывать дело! Поскольку вы сами заметили, что связаться с ними нет возможности, и ждать этого можно довольно долго. К тому же нет никаких доказательств того, что эти люди являются родственниками потерпевшему или вообще существуют, – словно бык, смотрящий не тореадора, смотрела на Себастьяна Джейн.
Сделав глубокий вздох, она на секунду закрыла глаза, а когда открыла, на всех присутствующих снова смотрел ангел.
– Если свидетелей больше нет, то можно перейти к ...
Из задних рядов послышался шорох, на который повернулся весь зал. Выйдя из заднего ряда, плотно укрытый рясой, медленно шаркая ногами, на место свидетеля шел отец Роберт.
Лицо Джейн Саммерс расплылось в широкой улыбке. Марк Уиллис хотел было встать со своего кресла, но взгляд судьи остановил его.
Роберт взбирался на свидетельское место долго. Всего пять ступеней были для него целым испытанием. Худой рукой он цеплялся за стол, чтобы не упасть. Со стороны казалось, что за рясой скрывается восьмидесятилетний старик.
Когда Роберт наконец сел на свое место, Себастьян встал и громко заявил:
– Свидетель со стороны защиты священник церкви Святого Николая отец Роберт.
Еще не успел адвокат закончить свою речь, как кресло Марка Уиллиса с грохотом ударилось о заднюю стенку и он закричал на весь зал:
– Протестую, Ваша честь, – он тряс какой-то бумагой у себя над головой и крутил головой по сторонам, словно говоря:
"Нет, вы посмотрите, что творится!"
– В чем заключается ваш протест, господин прокурор? – спокойно спросила Джейн.
– Я протестую! Отец Роберт, если можно его так назвать, не может давать показания по этому делу.
– Это почему же? – спросил адвокат.
Себастьян вопросительно посмотрел на судью, по лицу которой было ясно, что она уже все давным-давно знает.
– А потому! Святой отец не может давать показания, поскольку проходит как обвиняемый по другому делу. Вот у меня в руках заявление от матери одной из девочек, которая поет в церковном хоре. В этом документе сказано, что во время репетиций в церковном хоре девочка, чье имя я оставлю неназванным, подверглась сексуальному домогательству со стороны отца Роберта. В ходе репетиций священник проявлял к девочке повышенное внимание и в один из дней совершил действия, которые можно характеризовать как развратные. Он попросил девочку остаться после занятий, и когда все остальные дети ушли, он вел с ней разговоры на сексуальные темы, делал намеки, прямо указывающие на принуждение к насилию, а также даже дотрагивался до ребенка, – Марк читал документ громко, высоко подняв палец и тряся им над головой.
– Это заявление поступило к шерифу вчера вечером. Он прибыл в церковь, но отца Роберта там не было. Так что, думаю, стоит прямо сейчас произвести арест, прямо в зале суда. Поэтому прошу арестовать отца Роберта и вывести из зала суда для дальнейшего разбирательства.
Себастьян так и остался стоять. Он смотрел на Джейн, которая ехидно смотрела ему прямо в глаза.
– Пристав, прошу арестовать отца Роберта и вывести из зала суда, – сухо сказала она, все также не отрывая взгляда, словно говоря:
"Следующим можешь быть ты!"
Пристав, мужчина средних лет, глаза которого вылезли на лоб от всего услышанного, неуверенной походкой пошел в сторону свидетельской скамьи, по пути пытаясь достать наручники, которые предательски не хотели вылезать.
Шокированные люди сидели с открытыми ртами. Пару женщин склонили головы и стали читать молитвы, делая момент еще более пугающим.
Пристав был на полпути, когда Роберт встал.
– Отец Роберт, прошу вас, пройдемте со мной, – прокуренным голосом сказал мужчин.
Крест был небольшой, но все же Роберт с трудом снял его с груди. Ему показалось, что он весит по меньшей мере десять килограмм. Он протянул его приставу, который удивленно взял его в руку и стал озираться по сторонам, не понимая, что происходит.
– Отец Роберт, прошу вас не создавать проблем, а просто пройти вместе с приставом...
Худыми трясущимися руками он медленно расстегнул рясу. Придерживая одной рукой, он хотел аккуратно ее снять, но она оказалась слишком тяжелой для его ослабших рук. За тихим шорохом, с которым одеяние упало на пол, последовали несколько громких криков, которые эхом пронеслись по залу. После них была только тишина.
Роберт сделал глубокий вздох горячего спертого воздуха. Ему стало легко. Он стоял с закрытыми глазами, прерывисто дыша. Всего за пару месяцев его мускулистое тело что приковывало взгляды даже под рясой, превратилось в скелет. Сквозь мокрую рубашку были видны его тонкие руки, острые плечи и торчащие ребра. Его веки были опухшими и красными, создавалось впечатление, что как только он откроет глаза, из них хлынет кровь.
Самым главным, что приковало взгляды всего зала, что было причиной истерических криков и двух обмороков, были два рога, торчавшие из его головы. Они были мраморного цвета, длинной порядка десяти сантиметров.
"Ну же, открой глаза. Ты должен".
Сжимая кулаки от боли, которая была настолько сильной, что практически валила с ног, Роберт открыл глаза, в которых едва можно было различить голубую радужку, залитую со всех сторон кровью.
Марк Уиллис почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Колени его задрожали, он едва не упал в обморок, но вовремя сумел перенести вес своего ста пятидесяти килограммового тела назад и с грохотом упал на стул. Шум, который издал стул, вывел всех из всеобщего оцепенения.
Священник сделал шаг вперед, крепко вцепившись в деревянный стол, который послужил ему опорой.
Стоящий перед ним пристав попятился назад, не в силах оторвать взгляда от священника. Крест из его рук выскользнул и упал на пол.
– Я, Роберт Скотт, – звук собственного голоса казался каким-то далеким, словно он слышит его из радио, что играет где-то на улице, – хочу выступить в защиту Томаса. И если я не могу этого сделать в роли священника церкви Святого Николая, то я слагаю с себя возложенное на меня бремя, – сухость во рту резала горло. Роберт хотел сглотнуть слюну, но его рот был совершенно сухим.
– Сейчас я говорю не от лица Бога, не от лица церкви. Я стою перед вами такой же, как вы, из плоти и крови, из страха и боли, из предрассудков и заблуждений. Я во многом бы не прав, во многом заблуждался и еще большего боялся. Но сейчас я не боюсь. Я знаю каждого из вас, а вы знаете меня. Сейчас я не стану оправдываться по поводу зачитанных в мой адрес обвинений. Я здесь не за этим, – Роберт сделал глубокий вздох.
– Я здесь затем, чтобы сказать вам, что Томас не виновен. Он не совершал того, в чем его обвиняют...
– Пристав, пристав! Сейчас же арестуйте святого отца и выведите из зала суда... – Джейн кричала и била молотком о трибуну.
Два пристава подняли на нее глаза, словно не понимая, что она от них требует. Переглянувшись, они все же пошли в сторону трибуны.
– В ту ночь, когда было совершено это ужасное преступление, Томас был со мной. В тот вечер я поехал в город беженцев, желая купить сильные обезболивающие, поскольку мучился от страшных болей в голове...
Первый пристав обошел Роберта справа и резким движение надел ему на запястье наручники. Второй обошел с другой стороны и стал заламывать руку за спину священнику.
– ...В то время когда совершалось преступление, мы ехали в машине домой. Его не было там! не было! Вы слышите! Он не виновен!
Пристав тянул Роберта за руку, но в ней было столько силы, что он никак не мог оторвать ее от стола. Тогда мужчины обхватили костлявое тело священника и стали тянуть.
– ...ТОМАС НЕ ВИНОВЕН! ВЫ СОВЕРШАЕТЕ ОШИБКУ! ОН НЕ...
Обессилевшие руки соскользнули со стола. Роберт исчерпал последние запасы и без сил упал в руки приставов.
Его подняли за туловище и ноги и понесли через весь зал к выходу. Его руки были раскинуты в стороны, а голова запрокинута назад. Его глаза закрылись, но он продолжал шептать:
– Он не виновен... Вы совершаете ошибку...
Весь зал поднялся со своих мест и сопровождал изможденное тело, которое выносили из зала.
Лишь один художник быстрыми движениями успел запечатлеть эту безумную сцену – рисунок, которой принесет ему в дальнейшем кучу денег.