Duty and freedom

Что для человека значит слово «красивый»? Кто-то просто ответит: то, что выше всех стандартов, что-то изысканное, редкое. Есть те, кто ответят: то, что вызывает эстетическое наслаждение. А кто-то скажет, что красота субъективна и что всё в этом мире по-своему красиво. И каждый будет прав. Красивый – характеризующий признак для чего угодно: цветка, кольца, маникюра, человека и его поступков. Человек большинство категорий в своей жизни маркирует именно этим понятием, а также антонимичным ему – уродливо, плохо. И уж очень редко что-то красиво абсолютно для всех. Всегда найдётся тот, кто в лягушке принцессу увидит, а также тот, кто распрекрасную фею уродливой назовёт. Множество вещей в человеческой жизни определяются именно красотой. Начиная с выбора костюмчика для новорождённого и заканчивая поиском фотографии для надгробной плиты. В самых мелких деталях, как покупка ручки для конспектов. И огромных, как покупка загородной виллы. От копеечной наклейки из магазинчика напротив дома до эксклюзивного платья от именитого дизайнера. Не задумываясь и бросая в корзину с покупками или же несколько дней мониторя сайт и взвешивая все «за» и «против». В конечном итоге, мы почти всегда плюём на практичность и идём на поводу этого «красиво». Так, что же означает слово «красота»? Ответов ровно столько же, столько и людей на Земле.

Человечество придумывает стандарты, выводит формулы и схемы, рассчитывает коэффициенты и значение, пытаясь найти определение этой красоты. Ищет, как бы загнать себя в рамки. Диктует «90-60-90», навязывает обязательный небольшой вес и высокий рост, определяет идеальные черты лица. Но, соответствуй все поголовно этим требованиям, не превратится ли мир в колонию клонов? В погоне за красотой люди зачастую теряют самих себя, забывают о своей уникальности, несравненности, что сама по себе и является прекрасной. Ведь всё так просто: носик с горбинкой ничем не хуже носика-картошкой; что пухлые губы, что тонкие изгибаются в прелестной улыбке; высокие люди, как и низкие, мило теряются в сложных ситуациях; нет разницы – кудрявые волосы или прямые, если и те, и те развевает шаловливый ветер. Красота внешняя – она у каждого своя, уникальная. Мы её воспринимаем глазами, как картинку по телевизору. Вот только она не показатель. То, что внутри человека – ценнее всего. 

В Ким Тэхёне прекрасно всё: от невероятно приятной и впечатляющей внешности до искренне чистой и невинной души. Он всю жизнь мечтал быть полезным, помогать людям. Вот только мальчишке с деревеньки в пригороде Тэгу мечтать, конечно, можно сколько угодно, но нужно на реальность оглядываться. Зачастую сыновья шли по стопам отцов, дочери – матерей. У Кима папа работник завода, а мама – воспитатель в детском саду, сам он был старшим ребёнком в семье и нянчил младшеньких сестру и брата. Максимум, что ему могло светить в жизни – это выбраться с деревушки на окраину города. Ким любил рисовать, но после пары занятий в художественном кружке бросил, родителям сказал, что не нравится, на самом же деле – узнал, что мама пошла на подработку ради его увлечения. Потом учился играть на саксофоне – несмотря на врождённый талант и успехи, занятия мальчик прекратил через пару месяцев. Чем старше он становился, тем больше понимал всю плачевность своего положения. В средней школе связался с мальчишками-хулиганами, пристрастился к лёгким сигаретам и пиву. Учёба пошла под откос, отметки еле дотягивали до минимума, о когда-то великой мечте можно было забыть. Вот только как-то неподалёку к дедушке приехал мальчонка: чуть старше самого Тэхёна, хиленький совсем, но такой донельзя упёртый и целеустремлённый. Ким сначала смеялся с него, считал глупцом и даже с другой шпаной пытался издеваться. Сам же Юнги на них внимания не обращал, продолжал делать своё дело, а потом... Потом друзья подбили Тэхёна на кражу в местном магазинчике, сами успели сбежать, а Кима с полными карманами ворованных желейных конфет задержал охранник. 

— Дяденька, я... я... — пищал тогда мальчишка, понимая, что вот и всё – конец ему.

— Вот ты и довыделывался, паршивец. За всех своих дружков ответишь, — старый грузный дяденька, подрабатывающий днём охранником, а вечером выпивающий у этого же магазинчика, тряс бедного Тэ, словно непригодную тряпку, даже несмотря на несчастные всхлипы.

— Эй, дяденька, отпустите его, — послышался тогда хрипловатый спокойный голосок, — он вместе со мной покупает. Пустите его, а то мы как раз на кассе, очередь задерживаем.

Охранник злобно зыркнул на Юнги, с лёгким отвращением оттолкнул Тэхёна и, громко пыхтя, ушёл дальше разгадывать кроссворды. Мин заплатил и за свои продукты, и за неудачно украденные конфеты, даже купил по шоколадке для младшеньких Кима. Они шли по улице: один – спокойно, второй – ревел и хныкал. Старший тогда резко остановился, стукнул чужую пустую бошку кулаком, а потом обнял по-отечески, потрепал волосы и сказал: «Найди себе мечту и иди к ней, ты сможешь. Даже если эта мечта будет глупой и нереальной, главное – брось эти глупости». Тэ в тот раз долго плакал, обнимая чужое худое тельце. Следующим утром мальчишка начал меняться: основательно занялся уроками, старых «друзей» избегал, увязавшись хвостом за неприступным Юнги и его вечно развесёлым другом, а прочитав какой-то детектив, где врач спас героя-следователя, загорелся стать таким же профессионалом. В тот же день, дочитав книгу, Тэ, сломя голову, побежал к Мину, начал хвастать, что нашёл мечту и обязательно её достигнет. Тот же и глазом не повёл, бросил: «Хоть оценки исправь для начала, потом поверю», а после, стояло Киму напыщенно развернуться и ускакать из столовой в библиотеку, удовлетворённо улыбнулся. В конце семестра Юнги якобы неверяще изучал дневник Кима, а потом потянул его и другого своего друга в гости, где дед парня рассказывал парням кучу интересных историй, угостил вкусным обедом и даже надавал внуку лёгких щелбанов, что тот так долго Тэ на правильный путь не наставлял. После этого всё изменилось: Ким проводил друзей в Академию СВ, сам окончил школу круглым отличником, поступил в Сеульский Национальный Университет, а потом пришёл доучиваться в военный госпиталь юнгиевого гарнизона. Сейчас, спустя больше десяти лет, все те события парень вспоминает с улыбкой и лёгкой ностальгией. Тэхён нереально благодарен судьбе, а в особенности подполковнику, за тот случай в магазинчике, ведь именно благодаря ему он стал тем, кто есть сейчас. Не помоги он тогда ему, кто знает, какой бы срок парень мотал сейчас. Но благодаря доброму сердцу теперь уже лучшего друга, он стоит у того на кухне и готовит ему полезный и сытный обед.

 В Ким Тэхёне прекрасно всё: от невероятно приятной и впечатляющей внешности до искренне чистой и невинной души. Он всю жизнь мечтал быть полезным, помогать людям. Вот только мальчишке с деревеньки в пригороде Тэгу мечтать, конечно, можно сколько угодно, но нужно на реальность оглядываться. Зачастую сыновья шли по стопам отцов, дочери – матерей. У Кима папа работник завода, а мама – воспитатель в детском саду, сам он был старшим ребёнком в семье и нянчил младшеньких сестру и брата. Максимум, что ему могло светить в жизни – это выбраться с деревушки на окраину города. Вот только Тэхён на этот максимум, как Юнги, наплевал и достиг намного большего. Он уважаемый военврач, будучи только в ординатуре, добрый и отзывчивый парень и подающий надежды офицер. В нём прекрасно всё: от невероятно приятной и впечатляющей внешности до искренне чистой и невинной души. Ким сводит девушек с ума своей квадратной нежной улыбкой, которая настолько широкая, что её сиянием можно осветить улицу. Его медовая кожа приятная и нежная, все испытывают невероятный кайф, когда он бережно прикасается к коже, проверяя на наличие повреждений, а в глазах цвета свежезаваренного кофе плещется столько мудрости и в то же время наивности, что невольно тонешь в этом омуте. Ким всегда сидит в кабинете, то принимая пациентов, которые иногда придумывают причину, чтобы увидеться с распрекрасным доктором, то сводя к порядку документацию. Его мягкие чёрные волосы ниспадают на лоб, подчёркивая очки в тонкой оправе, неизменно красующиеся на переносице. Но стоит подловить Тэхёна в компании Юнги, когда они попивают кофе во дворе госпиталя, когда игривые солнечные лучи отливают золотом в чуть кучерявых прядях, когда очки удачно спрятаны в карман белого халата – врач будто бы меняется. Он уже не строгий доктор Ким, а всего лишь мальчишка Тэ-тэ, с огоньком детского задора в чёрных глазах. 

В Ким Тэхёне прекрасно всё: от невероятно приятной и впечатляющей внешности до искренне чистой и невинной души. Он всю жизнь мечтал быть полезным, помогать людям. Вот только мальчишке с деревеньки в пригороде Тэгу мечтать, конечно, можно сколько угодно, но нужно на реальность оглядываться. Зачастую сыновья шли по стопам отцов, дочери – матерей. У Кима папа работник завода, а мама – воспитатель в детском саду, сам он был старшим ребёнком в семье и нянчил младшеньких сестру и брата. Максимум, что ему могло светить в жизни – это выбраться с деревушки на окраину города. Вот только Ким Тэхён доказал, что неважно, какой тебе пророчат максимум – ты можешь достичь, чего пожелаешь. Именно поэтому он с лёгким грохотом ставит перед Юнги чашку и заявляет:

— Мы всем докажем, что ты не виноват. Я для тебя достану любые сведения, до самого Дьявола доберусь, но всё разузнаю. Иначе я не Ким Тэхён! — и смотрит так серьёзно-серьёзно, так преданно и решительно, что Мин уверен – друг и до Дьявола доберётся. Мужчине даже не верится на миг, что перед ним тот самый любитель свободных футболок и мягких вязаных кофт; тот самый глупец, который в канун Рождества затянул его в магазин Гуччи и заплатил за какую-то рубашку половину зарплаты; тот ребёнок, который потом плакал, забившись в угол дивана, когда испачкал эту же рубашку, предоставляя первую медицинскую помощь сбитой каким-то пьяным уродом девушке в его же, тэхёнов, день рождения. Ким всегда был мягким и ранимым, на себе экономил, а тут такой праздник, решил порадовать себя вещицой от известного бренда, такого, как у известного V, модели и актёра из любимого сериала. Он так себя корил за неуклюжесть, за глупость, за всё на свете, но стоило друзьям увидеть грустные глаза с целым морем невыплаканных слёз – утром ему привезли две точно такие же, с того же магазина. А потом пришла спасённая девушка и принесла... точно такую же вещь. Тэ потом опять плакал, после смущался и опять плакал, а потом смеялся и гордо расхаживал с тремя фирменными пакетиками. Сейчас это был совершенно другой Ким: у него взгляд был холоднее, чем у так обожаемого парнишкой V на снимках с последней фотосессии. Такой он мог убрать любого со своего пути, даже мурашки непроизвольно по спине побежали.

— Я верю тебе, Тэхён-а, спасибо, — Юнги улыбался. Впервые за эту чёртову неделю улыбался. На душе вмиг стало тепло и легко. Солнце за окном стремительно клонилось к горизонту, друзья завалили весь пол схемами, картами и пустыми чашками. Они то возвращались к проблеме, то обсуждали недавно прочитанную Кимом книгу или же составляли список того, что должен Юнги прикупить в квартиру. Под вечер Тэхён включил музыку и пытался поразить друга своими вокальными навыками, к удивлению Мина, заткнуть уши чем-то у него желания не возникло. Низкий голос друга, такой проникновенный, бархатный будто бы, тончайшим шёлком окутывал, заставлял сердце трепетать птицей в груди. На минутку подполковник даже подумал, что с друга вышел бы очень неплохой певец. Но лёгкое наваждение сразу же прошло, стоило Киму начать дурачиться, а потом громко-громко чихнуть, что даже сердобольная соседка прибежала спрашивать, всё ли у Юнги в порядке. Брюнет ещё долго дулся, показывая в сторону двери язык, пока Мин валялся на полу в приступе смеха. Как в старые добрые.

* * * *

 — Ким Тэхён, военврач. Прибыл к Мин Юнги, — повторяет Чонгук, выводя свою подпись на заявлении сотрудника об уходе в отпуск. Как-то часто в последнее время мелькает имя этого подполковника. С того самого момента, как Чимин недовольно преподнёс ему эту информацию, Чон не может отпустить её. Он уже ознакомился с биографией этого врача: она была столь же идеально дотошной, что и у Мина, даже появилось желание опустошить свой желудок от завтрака. Правда, мужчина не знал: причиной тому была грёбанная идеальность Юнги и его дружка Тэхёна или же безвкусный ковёр с тигровой расцветкой в гостиной загородного домика, хотя скорее особняка, генерала Чхве. Там всё было настолько броско, настолько нелепо и разило дешёвыми понтами, что Чон нет-нет, да хотел приземлить тяжёлый золотой подсвечник на голову генерала. Всё вокруг него блестело, переливалось, рябило, хотелось закрыть глаза и абстрагироваться от этого кошмара. Чхве же чувствовал себя как рыба в воде, хотя и смотрелся среди этого всего очень нескладно, вычурно. Генерал с самого утра попивал коньяк, лапая за обнажённые бёдра какую-то девицу. Чонгук же не мог смириться с отвратным вкусом кофе. Он, ей богу, был худшим из тех, что когда-либо пил Чон. Тонким чутьём мужчина уловил, что это зерновой кофе арабика, вот только человек, готовивший его, либо хотел отравить Чонгука, либо же очень желал лишиться обеих рук. Признаться честно, даже спустя несколько часов после встречи и чашки достойного напитка бодрости, в горле стоял ком, который жутко хотелось выблевать.

Мужчина откинулся на спинку кресла, протягивая секретарше подписанные документы. Она, словно тень, быстро выплыла из кабинета, негромко цокая каблучками. Каблучками, которые в один миг могли пробить кому-то голову. Этот стук был столь приятен, в отличии от громыхания высоких шпилек девиц в гостиной Чхве. Даже девицы, обслуживающие генерала, были дешёвыми и несуразными, хотя Чон и придерживался мысли, что все женщины прекрасны и достойны восхищения. Эти же были словно куклы: узкие талии и непропорционально широкие бёдра, груди, пережившие не одну операцию с имплантацией, маникюр, каким можно легко выколоть глаз, пухлые губы, наколотые не очень профессионально, макияж, которым можно было пугать клоунов, и причёски, больше похожие на кошмар парикмахера. Чонгук честно не мог понять, зачем себя так уродовать и кто считает это красивым. Ему нравились девушки с натуральной красотой, минимумом макияжа и своей собственной фигурой. Не было важно, высокая она или низкая, её фигура – песочные часики или груша, была она худышкой или у девушки были милые щёчки. Если она была такой от природы и умела подчеркнуть, именно подчеркнуть, а не изуродовать, свою внешность – Чон у её ног. Но эти... мужчине было их жалко, искренне жалко. Взять хотя бы его секретаря: средний рост, формами не выделяется, но стоит ей чуть подвести серые глаза подводкой, нанести на пухлые губы блеск, а короткие волосы собрать парой невидимок с левой стороны, обуть туфельки на каблучке под серую юбку – ни одна модель мира с ней сравниться не сможет. 

Чонгук всё пытается отвлечься, но в голове вновь всплывают картинки разговора с Чхве, его надменный голос, нервное подёргивание Чимина, когда девушки начали лезть к нему – у Пака требования были чуть ли не выше, чем у его начальника – неуместный смех этих же девиц. Они говорили по-английски, уверяли, что из США, но их акцент был настолько очевиден и резал слух, что Чон сразу же определил – всё, что связано с Америкой, это название материка, если и связано. К обоюдному решению мужчины так и не пришли, Чхве не заломил цену, не выставил ряд условий, он просто заявил, что хочет убрать с дороги Юнги, а Чонгук случайно попался ему под руку. Его буквально назвали пешкой в чужой игре, дали ему роль, в которой он никогда не был, да и быть не собирался. И всё вновь крутилось вокруг этого подполковника Мин Юнги, он опять же стал камнем преткновения. У Чона даже мелькала мысль просто подстроить ему аварию или утечку газа в квартире. Всё бы решил один случай: Мин умрёт, Чон вернёт себе товар. Вот только что-то навязчиво твердило, что именно на это толкает его генерал. Да и убивать у мужчины ещё не было достаточных оснований – всё-таки Чимин прав, в виновность этого идиота-идеалиста верилось с трудом.

— Ким Тэхён, военврач. Прибыл к Мин Юнги, — устало повторяет Чонгук, прикрывая глаза. Всё опять вертится вокруг этого подполковника, вот он прямо магнит для проблем. Интересно, что было бы, если бы из сложившегося уравнения убрался этот подполковник? На кого бы повесили всех собак? На неявившегося полковника Ванга? Или, может, милашку капитана До? Тут мужчина будто бы от разряда тока подрывается, переворачивая чашку с кофе. Как он мог забыть об этой весьма миловидной девушке, должной ему маленькую услугу. Он ведь читал её биографию, просматривал данные ею показания, вот только как-то не удосужился вспомнить, что капитан уже знакома с ним самим. Лично. — Чимин, а помнишь малышку Чжиюн? — сразу же после недовольного «алло» в лоб спрашивает Чон.

— А? Да, она же ещё в деле с военными засветилась. Я же тебе говорил о ней несколько раз. Как обычно ты меня не слушаешь, — Пак, который, видимо, был отвлечён от избиения кого-то, разражается гневной тирадой, полностью лишённой искренней злобы.

— Привези её.

— Слушаюсь, — Чонгук уверен, что друг мечет молнии и чуть ли не искрится, отвечая на приказ. Он всегда знал, что в иерархии мафии будет подчиняться Чону, что будет исполнительным слугой, ручной собачонкой, вот только даже спустя столько лет смириться не может. Они ведь начали как друзья, а потом... потом Чимин сам сказал отдать ему приказ. С того времени он и подписался исполнять любую прихоть Чонгука. Да, тот не особо любил обращаться с Паком как с подчинённым, но в пылу работы забывался, менялся. Для него все становились пешками, и Чимину бы уже привыкнуть, вот только свободолюбивая натура раз за разом напоминает о себе.

Капитан До находится у себя дома сидящей на кухне с чашкой давно остывшего чая. Её лицо до ужаса бледное, под глазами залегли тени и руки трусятся неимоверно. Видимо, она догадалась, что по её душу приедут, вот и сидела ожидала. Она открывает Чимину дверь, сразу же испуганно отпрыгивая назад – думает, что мужчина ворвётся в дом, словно бешенный пёс, ударит её, будет пытать, но тот ничего подобного не делает. Он учтиво интересуется, можно ли войти, дожидается неуверенного кивка и, подойдя к девушке, выжидающе смотрит.

— Не хотите ли пройти на кухню выпить чаю? — всё-таки выдавливает из себя До.

— Благодарю за приглашение, не откажусь.Капитан замечает, что у дома стоят ещё несколько людей – не сбежать. Она проводит Пака вглубь дома, пытается выглядеть столь же спокойно, но выходит из рук вон плохо. Её пробивает лёгкой дрожью, пока она пытается заварить чай для Чимина, что словно замер, сидя за столом. По пальцам пробегает до того лёгкий холодок, что шатенка даже натягивает рукава мягкой кофты на ладони. Пак на чай даже не смотрит, хотя и учтиво благодарит за проявленную заботу. До садится напротив, притягивая ближе к себе полупустую холодную чашку, смотрит внутрь, будто бы ища спасение или хотя бы ответ, подсказку. 

— Мисс До, Вас хочет видеть господин Чон. Как скоро Вы соберётесь на встречу? — чёртов риторический вопрос, будто бы у неё хоть на что-то есть время. 

— Я уже готова, — того, что она ждёт визита мафии не первый час, она не добавляет – это и так видно по её состоянию. Чимин не успокаивает, не пытается обнадёжить, своим спокойствием только хуже делает. Чжиюн словно на казнь едет, будто бы ей не перед человеком нужно предстать, а перед самим Дьяволом. Хотя, лучше уж перед ним, чем перед Чоном. Ей открывают дверь Мерседесса, предлагают выпить воды и даже уточняют, не нужна ли ей медицинская помощь. Будто бы кому-то не плевать на состояние какой-то девчонки-должницы их босса. Возможно, через несколько десятков минут кто-то из сопровождающих пустит ей пулю в лоб и скинет тело в реку Хан, а сейчас они так участливо интересуются её здоровьем. От этого волнение и страх завладевают сознанием ещё больше. Дорога чистая, редкие машины не собираются в пробки, светофоры, будто сговорившись, светят только зелёным, а До хочет себе лицо от волнения расцарапать. Она выворачивает пальцы, кусает губы, даже не замечает, как тоненькая алая струйка стекает по подбородку. Лишь лёгкое касание носового платка выводит девушку из забвения. Шатенка принимает из рук Чимина ткань, утирает лицо и, дождавшись, пока кровотечение прекратится, начинает нервно теребить несчастный клочок материи. Пак рядом не реагирует, продолжает смотреть перед собой, думая о чём-то ей неизвестном, девушка почему-то думает, что он рассчитывает, под каким бы углом лучше в неё выстрелить. Если честно, то капитан себя настолько накрутила, что дай ей кто в руки оружие – она, не задумываясь, лишит себя жизни.

Несколько автомобилей паркуются у высотки, а к горлу шатенки поднимаются рыдания. Её начинает трясти, словно одинокий лист на ветру, а Пак, уже открывший ей дверь и ждущий с протянутой рукой, раздражённо выдыхает. Да какого чёрта все впадают в такой ужас, стоит Чонгуку изъявить желание с кем-то поговорить? Тем более, если никаких претензий пока что мафия девушке не предъявила. Капитан хватается за руку Пака, как за последнюю ниточку, но в глазах напротив холод, а сам мужчина делает приглашающий жест в сторону здания. Девушка делает тяжёлый шаг вперёд, потом ещё один и ещё. Она чувствует, что с каждым последующим у неё всё меньше шансов выбраться, мир за спиной рушится, назад ей больше не вернуться. Только вперёд, только на эшафот. В офисе все словно тени – движутся бесшумно, сливаются с пространством, никакого внимания на загибающуюся душу не обращают. Если и есть Ад на земле, так это офис Чона: его сотрудники – черти, Чонгук – сам Дьявол. А чиста ли её душа, раз сюда попала? В прошлый раз она была более смелой, а это было лишь год назад, когда пришла просить помощи. Тогда она была смелой, чувствовала себя повелительницей, а стояло ей услышать, что её просьбу исполнят, будто бы на крыльях неслась праздновать победу. Но вот, пришло время платить, а вся смелость улетучилась, словно и не было.

В кабинете Чонгука, как на зло, ярко светит солнце, а сам он будто бы и не собирается ломать ей жизнь: приглашает сесть, угощает чаем и ослепляет насмешливой полуулыбкой. Ей богу, капитан сейчас с ума сойдёт такими темпами, эта медлительность и наигранная доброта заставляют нервы шалить ещё больше. Если ей ещё и ужин предложат, то девушка бесстыдно бросится в ноги мужчине, умоляя не убивать. Вот только брюнет смотрит несколько долгих тягучих минут в самую душу, а потом украдчиво, будто змей, спрашивает:

— Малышка Чжиюн, ты знаешь, почему ты здесь?

— Я...д...должна вернуть долг? 

— Верно. Молодец, малышка. А знаешь, что я у тебя ещё спрошу?

— Насчёт груза?

— Верно. Расскажи мне всё-всё, что знаешь о той ситуации.

— Ох, что же рассказать. Мне пришёл приказ ещё вечером предыдущего дня, рано утром все ответственные собрались на складе, но вместо полковника Ванга приехал подполковник Мин. Это уже было не в первый раз. Полковник наплевательски относится к своим обязанностям, поэтому никто и не удивился. Мы должны были получить оружие, но получили наркотики. Потом нас всех задержали, брали показания, пытались нас запугать и выведать что-то. Но мы рассказали всё, что знаем. Вот и всё. Мне больше ничего не известно. Я Вам клянусь.

Чонгук всматривается в наполненные слезами глаза девушки, выжидает чего-то, пока та чуть в обморок не падает. Он знает, что До ни при чём, несколько раз проверил, она всего лишь пешка, вероятно, уже удалённая из игры, но обладающая интереснейшей информацией. Чон дожидается того момента, когда его жертва на грани, а потом опять грубо тянет в реальность своим приятным голосом:

 — А что ты мне, птичка, напоёшь о подполковнике?Тут-то на лице девушки и отображается истинный ужас. Чон попал точно в цель. Плюс один к его победам. Она нервно мотает головой, как бы не веря, не принимая реальность. Её не просто о подполковнике просят что-то рассказать, её заставляют грудную клетку вскрыть и сердце перед Дьяволом положить. 

— Он ни в чём не виноват! — выкрикивает шатенка раньше, чем успевает осмыслить весь ужас ситуации. А вот Чонгук успевает, он растягивает губы в недоброй полуулыбке, и капитан чувствует, как в груди ухает сердце вниз, разбиваясь а сотни маленьких осколков. Какой же опрометчивый поступок, как же это было глупо. Теперь ей так просто от него не уйти: либо сердце отдать, либо жизнь. — Подполковник Мин очень хороший человек, он никогда ничего плохого не делал. Кто угодно может быть в этом замешан, но только не он. Я готова поклясться, что он не виноват. Господин Чон, молю Вас, поверьте!

— Это очень мило, малышка Чжиюн, но ты ведь понимаешь, что я словам не верю. Мне нужны доказательства, причём достаточно веские. Ты ведь помнишь, что должна мне услугу? — капитан замедленно кивает, — Умница. Так вот, проследи за подполковником для меня. Он ведь тебе доверяет, гляди и что-то интересное узнаем. Сделаешь?

— Господин Чон, я готова на всё, только не на это. Я... не смогу. Кому, как не Вам, это наилучше известно?

— Ты не хочешь вернуть долг?

— Хочу, господин Чон, но любым другим способом...

— Раз так, поговорим в следующий раз. Уведи.

Чжиюн пытается слабо сопротивляться. Хочет узнать, что же будет с Юнги, но для Чонгука она более не интересна. Неужто её любовь настолько сильная, что она решилась сказать «нет» самому Чону. Ох уж этот Мин Юнги, как же он влияет на людей. Мужчина сидит пару минут, отстукивает пальцами по столу, а после набирает Паку сообщение: «Заведи её в дом и отгоните немного машины. Я скоро подъеду, думаю, у неё будет гость». Короткое «есть» приходит сразу, и Чон, словно грозовая туча, покидает кабинет. Целую неделю брюнет злился на чёртову чужую идеальность, не мог найти себе места, всё хотел крушить и ломать, а теперь не выдержал – рвётся на встречу. Вскоре он увидит, что же это за птица, подполковник Мин Юнги.

* * * *

 Юнги с Тэхёном разлеглись на полу среди кучи исписанных листов. Они уставшие, голодные, но чертовски счастливые. Всё-таки родной человек рядом – самое лучшее лекарство от всех проблем. Они, как в школьное время, пускают самолётики, шутят шутки и соревнуются, кто попадёт в урну клочком бумаги. Все невзгоды кажутся такими мизерными, что Мин забывает о том, что же они так усердно расписывали весь день. Ким уже с пол часа вещает о том, что хочет купить себе собаку, потому что дома ужасно одиноко, а Юнги, копируя голос аджум, кряхтит: «Жениться тебе надо, а не собак заводить». Друг заливается искренним смехом и заверяет, что будет ждать исторического момента, когда подполковник признается капитану До в своих чувствах, а уж после и сам подумает о женитьбе. Мин заливается краской, что-то ворчит о дураке, а потом подрывается искать телефон в этом всём кавардаке. Как сие не странно, но звонит капитан До.

— Алло? Что-то случилось, капитан? — испуганно переглядываясь с Тэхёном, спрашивает Мин.

— Да. Я хотела спросить, как ты?

— Я то в порядке, но Вы плачете. Что у Вас случилось? Мне стоит приехать?

— Пожалуйста, — спустя длительную минуту молчания хнычет капитан. 

— Я сейчас же приеду. Подождите немного, — Юнги сбрасывает звонок, бросается искать ключи от машины и совершенно не реагирует на вопросительный взгляд друга, что просто сверлит его. 

— Тэхён, я сейчас съезжу к капитану До, у неё что-то произошло. Как только ей станет лучше, я вернусь. Подождёшь меня дома?

— Куда же я денусь. Давай, скачи Ромео к своей Джульетте. Не забудь о правилах дорожного движения! 

Юнги что-то ворчит у дверей, заскакивает на одной ноге в гостиную, показывая Киму язык и ускакивает обратно под заливистый смех. Он, если честно, волнуется неимоверно. Ему приходилось несколько раз приезжать к дому капитана, но вот чтобы в гости зайти. Мин бессильно бьётся головой о руль, не решаясь выехать с парковки. С пустыми руками прийти в чужой дом некрасиво, но ведь у девушки что-то срочное. Подполковник ещё недолго так сидит, пока ему не трезвонит Тэхён и не обещает скинуть что-то на крышу автомобиля. Юнги всё-таки собирает волю в кулак, заводит машину и выезжает с парковки. По дороге заезжает в небольшую кондитерскую, куда как-то завозил саму До, выбирает карамельный торт и опять неуверенно смотрит на ключ в замке зажигания. Стоит ли ему вот так вот вваливаться к девушке домой? Вот только стоит вспомнить то жалостливое «пожалуйста», как сердце в груди будто капроновыми нитями режут. Мин выдыхает и всё-таки выруливает в сторону её дома, сразу же попадая в пробку. Чёртов час-пик. Кто-то остервенело сигналит, кто-то пытается проскочить на жёлтый, а кто-то, как и Юнги, нервно барабанит по рулю и проклинает свою заминку.

Когда ему удаётся выбраться с пробки, солнце уже почти полностью скрывается за горизонтом. Домой ему точно возвращаться по темноте, что-то подсказывает, что Тэхён явно отпустит пару шуточек о том, что и не ожидал увидеть друга этой ночью дома. Ряды аккуратных домиков за окном вселяют надежду, но в тот же миг лёгкую тревогу, которая нарастает с каждым мгновеньем всё больше. А вот и аккуратный домик капитана, с парой горящих окон на первом этаже. Вот стоит её машина под веткой вишни, вот цветы на небольшой клумбе повернули головы к фонарю на столбе, вот сама капитан подходит к окну, вглядываясь вдаль. Асфальт под колёсами тихо шуршит, свет фар гаснет, но вместо него появляется свет из открытых дверей: Чжиюн, словно Хатико, верно стоит на пороге. Она подавленная, обнимает себя за плечи, кутаясь в широкий клетчатый плед, и Юнги ловит себя на мысли обнять эту хрупкую девочку. Но вместо этого мужчина протягивает капитану коробку с тортом, прикладывает ладонь ко лбу, проверяя температуру, и придерживает дверь, чтобы девушка поскорее сбежала от лёгкой вечерней прохлады. Он уже и сам одной ногой переступает порог, как слышит за спиной:

— Здравствуйте, подполковник Мин.

Юнги в холод бросает от столь холодного голоса. Его будто бы режут им, потрошат внутренности, разделывают на маленькие кусочки. Как-то вмиг захотелось сжаться в комочек и заскулить, но Мин не привык сдаваться и бегать от того, что нагоняет страх. Он распрямляет плечи, улыбается нежно перепугано обернувшейся Чжиюн и, выдохнув обречённо, медленно оборачивается. Что-то ему подсказывает, что с этого момента его жизнь стремительно полетит в тартарары. Если не ухнет туда прямо сейчас же. Секунда. Вдох. Юнги поднимает взгляд. Не выдохнуть. Лёгкие будто закупорены, а сердце вот-вот разорвётся. Напротив него стоит то ли ангел, то ли демон, то ли и то, и то в одном наборе. Мужчина, стоящий в темноте, смотрит пристально, изучающе, будто бы выдержку подполковника проверяет, оценивает, достоин ли тот ему противником быть. Мин почему-то чувствует себя кроликом перед удавом. Или же лучше сказать кроликом, которого этот удав проглотил? Воздух между ними будто бы искрится: сделай кто шаг – всё к чертям взорвётся. Подполковник тяжёлый взгляд выдерживает, свой не уводит, хотя, если уж честно, хочется. Он смотрит и понимает, что тонет в омуте глаз напротив. Перед ним точно Дьявол – люди такими не бывают. Мужчина, стоящий в тени, высокий, широкоплечий, видно спортом занимается – его руки так натягивают рукава пиджака, что того и гляди дорогая ткань лопнет, а бёдра... Если уж вообще честно, то Юнги ценителем мужских тел никогда не был, всегда только на девушек засматривался, а теперь немного закоротило. Ноги этого мужчины кажутся настолько мощными, что брось кто Мина ему в ноги, тот бы его смог задушить бёдрами. А длинные пальцы, увитые татуировками на правой руке – такие шею в одно мгновение сломают. Где-то мелькает предательская мысль, что это же у мужчины явно рукав забит, а может, и спина, или грудь, и вдруг так хочется увидеть весь рисунок. Подполковник эти мысли сразу же прочь гонит, мысленную оплеуху даёт. Медовая кожа даже в тени не теряет тёплого оттенка, интересно, она такая от природы или этот богач, как и большинство, зависает в соляриях по выходным? Он облачён в чёрный костюм, что-то подсказывает, сшитый на заказ, чёрную рубашку, расстёгнутую сверху на пару пуговиц, и чёрные туфли. Весь в чёрном – будто бы сливается с мраком вокруг, повелевает им же. Юнги заставляет себя концентрироваться на лице противника, за другие детали не цепляться, но грёбанная картинка в голове всё равно складывается в единый пазл корейского Аполлона. Военный на чужих глазах внимание заостряет, они, словно два сапфира, в темноте переливаются. Признаться, Юнги никогда таких насыщенных голубых глаз не видел. И мужчина хотел бы брякнуть, что глаза напротив ангельские, вот только в них синее адское пламя горит. Его брови не нахмурены, это видно благодаря убранным со лба волосам – чёрным, как смоль. Они наверное очень жёсткие, по крайней мере, кажутся такими. А губы с провокационной родинкой под ними изогнуты в ухмылке. Перед ним не человек – хищник стоит, того и гляди сомкнёт клыки на его шее.

Чонгук же себе в рассматривании не отказывает. Уж очень ему надоело упоминание этого мальчишки за целую неделю, хотелось увидеть его в реальности, узнать, чем же он всех вокруг себя подкупает. Мужчина ожидал чего-то фееричного, чего-то впечатляющего, а напротив стоит чуть худощавый парнишка, низкий и миниатюрный. И это тот самый знаменитый полковник Мин? На фотографиях он выглядел куда более впечатляюще. Он, словно воробей: чёрные волосы чуть растрёпаны, ониксовые глаза смотрят враждебно, будто бы разорвать хотят, так смотрят дикие звери, загнанные в угол, а тонкие губы сжаты в настолько плотную полоску, что кажутся нарисованной на белоснежной, фарфоровой коже ниточкой. Подполковник весь из себя кажется такой хрупкий, будто бы коснись – рассыплется. Вот только, как говорят, в тихом омуте черти водятся: у Мина эти черти – невероятная сила и ловкость в тонких руках. Чон не отказывает себе в удовольствии оценить тонкую, лебединую шею противника, которую так красиво разукрасит плещущая из разорванной артерии кровь. На этой мысли у мужчины даже клыки зачесались, такое сильное желание вгрызться в эту глотку появилось. А как бы изящно смотрелась капелька крови во впадинке меж этих острых ключиц. Чистая эстетика. Он бы этого ангелочка прямо сейчас багровым разукрасил, сорвал бы эту чёртову белую футболку, чтобы самолично грудную клетку вскрыть, горячее сердце вырвать. Но в тот же миг страшно к нему прикасаться – хочется его оберегать, личного ангелочка под боком растить. Как его хоть эти тонкие ножки держат? Даже ноги До кажутся более сильными, нежели у подполковника. Его бы откормить сперва, а потом уже и убивать, а то как-то не красиво убивать столь нежное существо. Это как сорвать цветок у дороги, а наслаждение от такой лёгкой победы у него никогда не будет.

— Подполковник, — испуганно пищит за спиной Чжиюн, прикасаясь рукой к плечу мужчины. Мин будто бы отмирает, вновь дышать начинает, территорию за неожиданным гостем осматривает: как из ниоткуда куча дьявольских прислужников появляется. 

— Вы знаете, кто я, но я же не имею чести знать Вас. Кто Вы? — еле проглотив неприятный ком в горле, выдавливает Юнги. Противник ухмыляется, Мин только что явно ошибку совершил.

— Чон Чонгук, тот, кому ты имел неосторожность перейти дорогу.

Тут-то картинка складывается воедино. Не зря подполковник подумал, что перед ним сам Дьявол. Он, конечно же, слышал что-то о меценате с подобным именем, Тэхён вечно жужжал о том, какие крутые десерты в ресторанной сети, принадлежащей этому же Чону, а ещё один друг-шалопай вечно рассказывал, как в командировке их поселили в отель, принадлежащий этой же семье, и какой там невероятный сервис, и как хорошо спать на кроватях. Теперь же образ богатенького идиота рассеялся, ведь Юнги понимал – отельно-ресторанная сеть лишь красивая обёртка, на самом деле этот мужчина – наркоторговец. И уж явно не сопливый дилер в переулке. Судя по свите, что, словно чёрное кольцо, окружила дом, реши он убить их с До – трупы никто даже искать не бросится. Бедный Тэхён, он же явно до утра и не заподозрит, что с его лучшим другом что-то случилось. Он будет беспечно смотреть кино с Сэмом Райли, о котором талдычит уже месяц, съест целую коробку пончиков, а потом будет ныть, что нужно сбросить три лишних килограмма. И лишь спустя пару дней, когда от Мина не будет ни единой весточки, военврач подымет на уши даже Интерпол. Да только смысл? К тому времени собаки успеют и косточки обглодать. Это если их собакам решат скормить. А если у этого бандита есть какое животное покрупнее: тигр там, или лев. А может у него вообще бассейн с акулой. Юнги вообще-то сам понимает, что его мысли абсурдны, но до сегодняшнего вечера он и существование подобных преступных организаций считал выдумкой кинорежиссёров и пережитком прошлого. Да хоть фильм и выдумка, но доля правды есть: если сценарист додумался до подобного, то почему бы и этому бандюку не додуматься? Да и на вид он вроде бы умный.

— Не понимаю, о чём Вы. У меня ни с кем конфликтов нет. Да и не мог я Вам насолить, не будучи знакомым с Вами, — Мин своему мужеству поражается, где-то в блокнотике на небесах ему плюсик ставят.

— Целую партию наркотиков получил вместо оружия? Знаю, что получил. Так вот, мне эта партия позарез нужна, а ты должен со своим начальником решить эту проблему, или же лучше мне его имя скажи. Не люблю, когда ко мне в дела лезут. Но тебе видишь – бонус за доблесть, даю шанс исправиться и остаться в живых. Кому ты подчиняешься?

— Главнокомандующий корейской армии – господин Президент, он мой самый высокий начальник. У Вас ещё найдутся вопросы? 

Чонгук усмехается. Право слово, этот парнишка удивительный, у него даже смелость дерзить и язвить есть. Хорошо, что Чимину отдан приказ просто стоять позади, чтобы гляди не прострелил бледный лоб. Пак работает на результат, ему длительные игры в тягость, ему нужно поскорее избавиться от груза, доверенного ему дела и взяться за следующее. Ему этот подполковник напоминает ощетинившегося котёнка, а ведь взаправду: маленький дикий котёнок. 

— Ты уверен в своём ответе? И почему-то Юнги хочет пикнуть жалкое «нет», но кто тогда, если не Президент? Он верен народу, служит стране во благо, так почему же он должен сомневаться в ответе.

— Полностью. Я знаю, что моей вины в случившемся нет, поэтому Вам не удастся меня запугать. А теперь, если у Вас всё, прошу простить, моей коллеге плохо. 

Юнги, не дождавшись ответа, закрывает дверь. Будто бы хочет защитить До, на самом деле сам бежит. Такого тяжёлого человека ему ещё никогда не доводилось встречать. Девушка сразу же со слезами подполковника обнимать бросается, сетует, что она по глупости подставила его, проклинает склад, груз и всё остальное, всё сильнее чужую талию окольцовывая. Мин в ответ нежно плечи гладит, в звуки за дверью вслушивается: боится, что звук затвора услышит, но нет – только жужжание уезжающих машин. Военные спустя минут десять всё-таки уходят на кухню, сидят в тишине, ни пить, ни есть желания нет от слова совсем. Спрашивать девушку о чём-то смысла нет, она не в том состоянии, чтобы её вопросами донимали. Но Юнги всё-таки спрашивает:

— Капитан, Вы уверены, что Вам безопасно оставаться здесь? Может, Вы могли бы пока куда-то переехать?

Чжиюн не выдерживает, опять плачет, Мин решает, что заберёт её к себе.

* * * *

— Ну и? — не выдерживает Чимин довольного лица Чонгука. Они едут в машине вдвоём – редкое явление ввиду последних событий. Пак крутит руль, приказав машинам сопровождения отъехать от них, а Чон же, подпирая рукой противно-довольное лицо, изучает вид за окном.

— Это было очень интересно. Он такой хилый, ноги подкашиваются от одного моего взгляда, но где-то смелость черпает, смотрит в ответ с вызовом. А ещё... ты знаешь, я словам не верю, вот только в его словах столько детской искренности. Даже готов согласиться с твоей версией, что он в этом деле ни при чём.

— Я бы уже пустил ему пулю в лоб, будь хотя бы 50% на то, что он замешан.

— Раз он жив, процент пока равен только 49?

— Процент равен тому, что нужно потрясти ещё этого генерала. Вот он у меня вызывает подозрения и не безосновательные. А этот – так, разменная монета.

— Ты прав Чимин, ты прав... а что ты нашёл по тому следователю, направленному Специальным Следовательским Отделом?

* * * *

— На расследование этого дела Вам и Вашей команде выделен месяц. Не справитесь – полетят головы. Вам понятно?

— Понятно. Но хватит ли месяца, чтобы и дело раскрыть, и на Чона достаточно улик найти? Вам ведь известно, как хорошо работают его люди.

— Мне плевать, как хорошо работают они, мне важен твой результат. На это дело можешь особо внимания не обращать, твоя главная задача – найти улики против Чона.

— Но тот молодой человек...

— Плевать. Главное – доказать, кто Чон на самом деле.

Выйдя из кабинета начальника, Намджун выть хотел. Выданный ему приказ был не просто преступным, он нарушал любые человеческие и нечеловеческие принципы. Конечно, бороться с мафией очень важное и бесспорно нужное дело, вот только не ценой же других. Ким сколько не работает в Спецотделе, а смириться не может. Ему бы сначала истину восстановить, справедливость, а потом уже и бороться со всякими плохими дядями. А как же ему было стыдно раз за разом смотреть в глаза своей команде, пытаясь оградить их от всей грязи, в которой повязло командование. А они ведь понимали, знали, но делали вид, что ведутся на бравые речи о важности раскрытия особо тяжких преступлений с грифом «секретно».

 В этот раз ему будет ещё тяжелее – лучший из команды, компьютерный гений Чон Хосок в то же время друг подполковника Мина. Третий из друзей. Ох, эта развесёлая троица. Чон же не примет такого расклада, что ему придётся бросить на произвол судьбы своего дорогого человека. Ещё один грёбанный идеалист. Намджун ему в этом даже завидует немного, сам то он погряз в сетях планов высшего начальства, а этот – всё борется во имя чего-то. Глупый мальчик. Каким был, таким и остался.

— Что прикажешь, Босс? — сразу же спрашивает надежда всея отдела, маленькое солнце, Чон Хосок.

— Берёмся за дело с наркотиками на военном складе.

С разных углов кабинета тянут удивлённые «о», «а» и «э». Это дело с самого начала кажется им невероятно нудным, а ещё обречённым на провал. Всем известно, кому принадлежат наркотики, вот только как доказать? Сколько бы не пытались подкопать под Чонгука – тот слишком красиво и искусно всех обводит вокруг пальца. Ситуации, когда что-то идёт не по запланированному им сценарию, можно пересчитать на пальцах. Ни одной из этих ситуаций на долю этой команды следователей не выпало. Это уже шестое дело, связанное с нелегальными оборудками Чона – смысла браться за дело уже не видит никто, даже развесёлый Хосок, скучающе топающий к своему столу.

— Есть одна проблема: в деле замешан трижды национальный герой подполковник Мин Юнги. Военная прокуратура хочет повесить всех собак на него. Если мы опять не найдём ничего на Чонгука, то должны хотя бы разобраться в ситуации с этим парнем. Нельзя допустить, чтобы на невинного повесили чужие грехи. А уж если прокурорские возьмутся – припишут всё, что только найдут, пусть оно и не будет с делом вязаться.

Теперь команда начинает шевелиться, проявлять хоть какое-то участие, даже пересылают друг другу материалы дела. И только Хосок стоит статуей посреди кабинета, он словно зависший компьютер, только тот перезагрузи – нормально заработает, а с человеком так не сделаешь. Хотя очень иногда хочется перезапустить мыслительные процессы в головах высших офицеров. Им ведь платили, и деньги явно не маленькие. У них был список тех, кого трогать нельзя. Чон Чонгук в этом списке был самым первым, но для отвода глаз пару раз в год на него натравляли какую-то команду. Те, как известно, ничего не находили, приходили плакались начальству, не ставили одно дежурство вне очереди и... всё. Обо всём забывали до момента, когда не нужно вновь разыграть спектакль о борьбе с мафией.

— Хосок, мы поможем ему, — пытается обнадёжить Намджун. Он всегда был хорошим следователем, поэтому если возьмётся, сможет доказать, что Юнги подставили. С такими талантами из него вышел бы отменный адвокат.

— Следователь Ким, я в Юнги не сомневаюсь, но позаботьтесь о том, чтобы узнать правду, а не сделать кому-то одолжение, — выпаливает Хосок и срывается работать. Хотя на самом деле тот будет обдумывать, как бы связаться с другом, чтобы не добавить тому проблем. Его ведь нужно предупредить, ему нужно помочь. Хосок – чистое золото, нет в нём никаких примесей. Он слиток с пробой 1000. А Намджун – ржавчина, променял свои идеалы на спокойную жизнь, на погоны. Вот теперь и мучается с этим, каждый раз смотря на коллегу, на своей шее удавку чувствует. Сколько лет не проходит – никак избавиться от неё не может. Проклятая эта штука – совесть, ты её заколачивай, хорони, в огне сжигай, а она оживает, подаёт свой тонкий голосок, а потом принимается сердце колупать длинным ногтем с ломаными краями.

— Прости, — роняет Ким, проходя рядом с Хосоком. Тот не реагирует, продолжает беспощадно бить пальцами по клавиатуре. А через пару минут срывается с телефоном в коридор. Чёрт, а он хороший друг. Намджун бы от такого не отказался.

Хосок пальцами по экрану не попадает, дрожит как осиновый лист, но всё равно упёрто пытается номер друга набрать. Его вроде бы вчера отпустили с камеры, он, наверное, дома отсыпается. Или же слушает глупые россказни Тэхёна. Кто-кто, а этот парень умеет рассказывать истории длиною в день, сопровождая их разыгранными сценками. Как же он их давно не видел, где-то с полгода уж точно. Проклятая работа. И теперь такая вот неприятная причина для встречи. Он же им почти что враг. Вот только как бы Чон себя не накручивал, а гудки в трубке всё-таки идут:

— Алло, — такое родное, хриплое и как обычно усталое.

— Привет. Юнги, ты дома? У меня к тебе срочное дело.

— Я сейчас еду к коллеге. Думаю, к девяти вечера вернусь домой. Там Тэхён остался, если тебе удобно – приезжай, обождёшь меня, слушая историю, как наше чудо пытался вырастить фикус в форме сердца. Я уже три раза прослушал, ничего не понял, но это увлекательно.

— Хорошо. Я буду ждать у тебя дома. Дело действительно очень важное.

— Ладно, буду. До встречи.

— До встречи, — Чон Хосок мальчик-золото, 1000 проба, только его окружает сплошная ржавчина. Не покрылся ли и он ею? Парень очень надеется, что нет, потому что заражать этим недугом своих лучших друзей не хочется. Говорят, золото благородный металл, но даже оно поддаётся ржавчине, если за ним не следить. Следил ли Хосок за своей душой?..