Ransom

Йен продолжал сжимать пальто Микки ещё сильнее, не желая отпускать его хоть на сантиметр от себя, боясь того, что это всё сон и стоит ему отойти на шаг, как брюнет растворится в воздухе.

Милкович первым отстранился, заставив Галлагера наконец выдохнуть.

Рыжий прикрыл глаза. — Ты пришёл, — полушёпотом проговорил он.

— Йен, то, что ты сделал было глупо, — прижавшись губами ко лбу Йена, обхватив его лицо ладонями, хрипло произнёс Микки — Ты тупица, слышал?

— Мне нужно было тебя увидеть, — еле слышно сказал Галлагер, ещё сильнее прижимаясь лбом к губам брюнета, наслаждаясь каждым, даже малейшим, их контактом.

— Я говорил тебе, что мою сестру нужно держать подальше от всего этого, — всё ещё прижимаясь к рыжему произнёс Милкович, несмотря на то, что его голос был довольно мягок.

— Я ничего ей не сказал, клянусь, — рыжий наконец отстранился от парня, взглянув тому глаза. Прошло всего три дня, а казалось прошла целая вечность с тех пор, когда он в последний раз смотрел в эти неописуемой красоты голубые глаза.

— Да, отлично, но она до сих пор никак не отвалит от меня с своими идиотскими расспросами.

На лицо Милковича падала тень от слабых уличных фонарей, но Галлагеру удалось разглядеть ужасные порезы и синяки, которые так жутко отчётливо были видны на бледной коже. — Господи, Микки, — полностью отойдя, воскликнул Йен, робко пытаясь дотронуться до его щеки — Что… Что, блять, случилось?

Брюнет уклонился от руки. — Боже, нормально всё со мной.

— Твой отец, — выплюнул Йен спустя несколько мгновений, его голос был пронизан ядом — Это с тобой твой отец сделал, не так ли?

— Ну, а какого хуя ты думал должно будет произойти? Думал, что он кинется ко мне с объятиями и поцелуями, расспрашивая о том, как я? — вспыхнул парень, отходя на несколько шагов — Господи, боже, я до сих пор думаю, что охуеть, как легко отделался.

— Твой отец из тебя всё дерьмо выбил, Микки, — ещё раз крикнул на парня Галлагер, пока его злость разрасталась в ещё большие размеры — И ты ещё думаешь, что «легко отделался»? Серьёзно?

— О, да брось, Йен, — отрезал Милкович, минуя рыжего и проходя к скамье — Меня избили, но он получил свои деньги, а ты в безопасности, всё кончено. Так что просто наплюй на это.

Немного замешкавшись, скрепя сердце, но Йен всё же пошёл за ним.

Микки опустил рюкзак, который принёс с собой, доставая оттуда несколько банок пива, в надежде окончательно сменить тему — Будешь?

Галлагер ещё раз взглянул на него, перед тем, как взять его за руку — Посмотри на меня.

Милкович замер на несколько секунд, затем не выдержав под пристальным взглядом Галлагера и развернувшись к нему, почёсывая затылок.

— Я скучал по тебе, — тихо простонал рыжий, поднимая подбородок брюнета выше и мягко целуя его порезы на губах — Безумно скучал.

Микки оцепенело стоял, потом наконец обвив шею Йена своими руками, пока пиво, упавшее на землю, благополучно превратилось в белый пенистый беспорядок у их ног. Он потянулся к Галлагеровским губам, чтобы поцеловать его, для этого ему пришлось буквально встать на носочки.

Галлагер прижимал Милковича к себе ещё ближе, обвивая его талию руками. Он любил губы Микки, так робко порой его целующие, такие мягкие и тёплые. Он любил пальцы Микки, зарывающиеся в его волосы и оставляющие за собой мурашки, такие агрессивные и татуированные. Он любил тело Микки, прижимающееся к нему, такое сильное, но и мягкое в то же время.

Он любил Микки.

— Я так, блять, по тебе скучал, — оторвавшись от губ Милковича, прошептал Йен, утыкаясь в шею брюнета, будучи не в состоянии насытиться вкусом и запахом парня напротив.

Милкович же закинул голову назад, предоставляя Галлагеру больше пространства. Он пришёл сюда только для того, чтобы сказать Йену о том, что они не могут делать этого, вот так встречаться. Но стоило самому брюнету увидеть парня, как он понял, что он вряд ли сможет сказать ему это.

— Я тоже по тебе скучал, — всё, что он из себя выдавил. Всё, что он смог бы из себя выдавить. Это была единственная правда, которую он смог бы сказать во всей этой донельзя уёбищной ситуации.

Рыжий целовал шею юноши, затем снова вернувшись к его губам. На этот раз более страстно и жадно. Его пальцы немного повозились с пальто Милковича, прежде, чем стянуть его с плеч брюнета.

Микки помог снять с себя пальто, оторвавшись от Йена лишь на секунду, чтобы сразу же вернуться обратно к губам Галлагера. Плевать, что температура воздуха уже была совсем близка к нулю — их тела пылали лишь от того, что они находятся рядом, совсем рядом друг с другом.

— Я не думал, что ты придёшь, — путано залепетал Йен, спустившись руками к ширинке Милковича.

— Я и не собирался, — хрипло ответил брюнет, тут же простонав, когда рука рыжего скользнула внутрь его брюк. — Ты такой жалкий. Не можешь продержаться без меня и трёх дней.

— То же можно сказать и про тебя, — выдавил из себя Галлагер, продолжая двигать рукой в брюках Милковича. — Именно поэтому ты и пришёл.

Милкович ответил тем, что укусил нижнюю губу Йена.

Йен резко и грубо прижал парня к забору. — Я хочу тебя. Так, блять, хочу.

А Микки и не сопротивлялся. Он лишь наблюдал за рыжим, позволяя младшему проявить инициативу.

Галлагер схватил его за запястья, поднимая их над головой брюнета, но внезапно остановился, заметив что-то на левой руке Милковича.

Он провёл большим пальцем по предмету, пока до него доходило, что это было. Йен медленно опустил свой взгляд к Микки, который так же смотрел на свою руку, слабо сглотнув. Галлагер ничего не сказал, только поцеловав Милковича и прижав его запястья ещё сильнее к забору.

Брюнет страстно ответил на поцелуй, крепко сжимая верх забора, к которому был прижат, позволяя Йену всем управлять.

Рыжий отстранился, нежно прикусив нижнюю губу Микки, прижав свой лоб ко лбу парня — Ты оставил себе мои часы, — мягко прошептал он.

— Я… Я выбирал между ними и твоими шортами, но… Их-то я точно, блять, в жизни не надену, — Милкович попытался пошутить, но его голос слишком дрожал.

Ухмыльнувшись, Галлагер таращился на Микки несколько секунд, прежде, чем закинуть голову и засмеяться в голос. Это был первый его искренний смех за эти несколько дней.

Милкович наблюдал за этим, пока на его собственных губах появлялась улыбка, затем точно так же переросшая в смех. Протянув руку вперёд, он прижал её к рыжему затылку, мягко поцеловав Йена — Давай сядем, нам нужно кое о чём поговорить.

— Поговорить? — ошарашенно произнёс парень, смотря за тем, как Микки надевает на себя пальто. — Ты хочешь поговорить? Разговоры по душам были, наверное, последним, о чём я сейчас думал.

— Да, хорошо, но тебе придётся попридержать свой член в штанишках, рыжий крепыш, — ласково проговорил брюнет, показывая в сторону скамьи.

Надувшись, Йен проследовал за Микки.

Милкович достал из рюкзака новую банку с пивом, проткнув её перочинным ножом и выпив половину, затем передав её Галлагеру. Он невольно пронаблюдал за тем, как Йен выпил вторую половину. Его кадык дёргался, а одна струя стекала по его подбородку. Микки заставил себя отвернуться и прочистить горло, когда понял, что это кажется ему невероятно горячей картиной. Что бы вы не говорили, а этому парню, определённо, нужно лечиться. 

— Смотри, — начал брюнет, пытаясь взять хоть какой-то контроль над ситуацией — Ты не можешь просто брать и лезть к моей чокнутой сестре с расспросами. Как я потом объясню ей то, что из всех людей в школе обо мне спросил какой-то, блять, Галлагер?

— Я не знал, как ещё можно тебя найти, — ответил рыжий, протирая губы тыльной стороной ладони — Я же не мог прийти к тебе домой, постучать и поговорить с твоим отцом о погоде, пока буду тебя ждать.

— Тебе вообще не стоило меня искать, — ядовито взглянув на Йена, произнёс Милкович.

Подросток посмотрел на Микки своими, переваливающимися на лунном свете изумрудными глазами — Мне нужно было узнать, в порядке ли ты.

Парень смотрел на Йена ещё несколько мгновений, затем убрав взгляд в сторону и достав ещё две банки пива, отдавая одну Галлагеру.

— Так ты оставил себе мои часы, да? — сделав глоток, вскинул брови рыжий — Это значит, что ты скучал по мне так же сильно, как и я по тебе, а? А? А? А?

— Иисус, Мария и Иосиф, ты хочешь, чтобы я их вернул? Так и говори.

— Не, они тебе больше идут, — ухмыльнулся Галлагер, всё ещё прижимая губы к банке.

Милкович оглядел его, уже сам ухмыляясь этому. — Сволота, — только он собирался сделать глоток, как его глаза стрельнули к руке Йена — Боже, Йен, что за хуйня с твоей рукой произошла? Она же вся кровоточит.

— А, это, — встрепенулся рыжий, явно забывший об этом — Наткнулся на Фрэнка сегодня. Если ты думаешь, что моя рука выглядит хреново, то тебе стоит посмотреть на его рожу.

— Вот и отлично, мудак заслужил, — хмыкнул брюнет.

Йен положил банку на землю, наклонившись к Микки и забрав его пиво, точно так же отложив его вниз. — Я больше не хочу разговаривать.

— Да, но мы должны, — сказал Милкович, когда рыжий начал целовать его лицо. Руки брюнета переместились на бёдра парня, но он всё ещё пытался держать себя в руках. — Тебе нельзя тюкать мою сестру всякий раз, когда тебе этого захочется, Йен, это не может… Не может продолжаться. Ты меня слышишь, нет? Я с тобой разговариваю. Мы не можем встречаться вот так. Если, блять, — он простонал, когда Галлагер укусил его за шею — Если кто-то об этом узнает, то мы, ах, сука…

— Что это было? — подняв голову, издевательски нахмурился Йен — Ты это слышал? Мне кажется, что я слышал, как ты пытаешься связать слова между собой, но почему-то не уверен.

— Блять, я тебя ненавижу.

— Нет, не ненавидишь.

— Нет, — мягко проговорил Милкович, просовывая руки под футболку Галлагера и поглаживая его тёплую кожу — Не ненавижу.

Рвано вздохнув, Йен посмотрел на Микки, безмолвно смотрящего на него в ответ. Он слегка дрогнул, но не мог точно понять от чего. То ли от чудовищного холода, то ли от до боли напряжённого взгляда Милковича. — Так что нам делать, Микки?

— Я… Я, блять, понятия не имею.

— Я не хочу довольствоваться жизнью без тебя.

— Что ж, тебе придётся.

— Я не смогу.

— Ты жил без меня целых шестнадцать лет, Галлагер. Поверь мне, ты придумаешь, как с этим справиться.

— Тогда я не жил.

Микки взглянул на него, покачав головой и рассмеявшись — Мужик, где ты этого дерьма понабрался?

Встав с колен брюнета, Галлагер поднялся на ноги, будучи не в настроении шутить.

Это заставило Милковича цокнуть языком. — Эй, нет, послушай… Да ладно тебе.

— Это, блять, никаким хреном не смешно, Микки, — взорвался парень, развернувшись к Микки лицом.

— А что, похоже, что я смеюсь?

— Да, блять, представь себе, похоже.

— Ну же, чувак.

— Ты, блять, серьёзно? Нет, ну, блять, серьёзно? Ты хочешь, чтобы мы просто взяли и разошлись, мол, «да ладно, срать, ничего и не было»? Неужели тебе и вправду плевать на то, что, блять, меня больше не будет в твоей жизни? Что… Что, блять, не будет… Серьёзно, что ли?! Я тебе так скажу, эти три ёбанных дня были для меня совершенно невыносимыми.

Брюнет провёл по своим волосам, переведя взгляд на землю.

— Если я уйду прямо сейчас, то ты будешь хорошо себя чувствовать?

— Блять, Йен, я не буду хорошо себя чувствовать при любом грёбанном раскладе, ясно тебе?! — наконец вспылил Микки, вставая на ноги — Я, блять, никогда не буду хорошо себя чувствовать! Я хотел бы вернуться в ту ночь и, блять, получить от отца пизды, но остаться дома, не идя никуда и никого не похищая! Хотел бы никогда не встретить тебя! Думаешь, что мне, блять, нравится себя так чувствовать? Думаешь, мне нравится не знать, что будет завтра или через блядские две минуты? Нет, блять! Нет, не нравится! Ты меня разбил к хуям собачьим, сломав всё то, что было во мне столько лет. Вот, что ты сделал, Галлагер. Теперь я не могу спать, жрать или… Блять. Блять! — он повернулся к рыжему спиной, пока его грудь грозилась вот-вот взорваться.

Йен лишь смотрел на то, как брюнет опустил голову, не зная, что сказать.

— Я не знаю, что мне, блять, делать, — понизив голос, продолжил Милкович — Если я останусь с тобой, то придётся жить в ещё большем страхе, чем обычно. В страхе от того, что в один день мой отец или братья узнают о нас и убьют меня… А потом тебя. Они убьют и меня, Йен, и тебя.

Кивнув, Галлагер опустил взгляд и горько прошептал — Знаю.

Микки развернулся обратно к Йену, посмотрев на него — Но, если я не с тобой, Йен, я… Я… — его голос дрогнул и Галлагер медленно поднял голову, чтобы посмотреть на него — Блять, — его голос всё так же предательски дрожал.

— Эй, нет, — мягко произнёс рыжий, беря Милковича за руку и подходя к нему ближе — Нам не нужно решать что-либо сегодня, ладно?

Брюнет кивнул, прикрыв глаза, когда Йен обнял его.

Галлагер слегка сжал затылок Микки, поцеловав его макушку.

Никто из них не знал, что может случиться завтра. Они просто черпали радость и облегчение хотя бы от того, что сейчас они вместе. Сегодня ночью они были вместе.