Ransom

Йену позарез нужна была работа.

И не только для того, чтобы скидываться в их семейную заначку на зиму, которая всё редела и редела, а ещё и потому что, его тело просто жаждало работы. Ему действительно было нужно хоть что-то, что могло занять голову, пока он окончательно не укатил в психушку. Школы и тренировок было на самом-то деле, совсем недостаточно, чтобы выкинуть из головы некоторые вещи. А точнее некоторых людей.

Обезумев от мыслей о Милковиче, он внезапно осознал, что сидя в комнате и безучастно пялясь в стены, разбирая каждую секунду последних двух месяцев — только ещё больше загонит себя в депрессию, из которой он, казалось, уже не найдёт выхода.

В один момент, Галлагер даже вполне серьёзно задумался о том, чтобы поплестись к Кэшу и снова попросить того, чтобы ему вернули его старую работу. Он мог вернуться в прежний ритм жизни, влиться в те старые мягкие, удобные, ни к чему особо не обязывающие, отношения с мужчиной с уверенностью в том, что у него будет заработок. Казалось, что да, он мог вернуть ту жизнь, в которой всё ещё было просто и легко, а не так хуёво до скрежета зубов.

Но он-то знал, что просто не может сделать этого.

Потому что с тем, как разбито его сердце и мозги окутаны бешенством, он больше никого не хотел. А Кэша, так тем более.

Он хотел другую работу, даже, если ему придётся напялить на себя идиотский колпак и передник, переворачивая котлеты в какой-нибудь трухлявой забегаловке. Всяко было лучше, чем снова начать трахать Кэша.

Йен только вышел из ванной, на ходу высушивая свои волосы полотенцем, когда Лип вошёл в комнату.

— Эй, может завалимся в фургон и накуримся, как в старые добрые, а? Я тут у Кева немного неплохой дури достал.

Рыжий всё так же молчал, как и предыдущие четыре дня, что служило прямой данью его бойкота, объявленного брату.

— Ага, типа, до сих пор со мной не разговариваешь?

— Иди нахрен.

— Ну что ж, для начала неплохо.

Парень надел джинсы, которые взял со своей кровати, будучи не совсем уверенным чистые ли они и достал одну мятую футболку из кучи грязного белья, в желании поскорее отсюда уйти.

— Йен, послушай, я понимаю, что всё происходящее тебя ранит и тебе очень больно, все дела, я правда понимаю. Но пойми и ты, в этом нет ни капли моей вины.

Йен взглянул на Липа взглядом, говорящим намного больше, чем могли сказать слова.

— Да, я не виноват, — повторил кудрявый — Ты можешь злиться на меня, сколько тебе влезет, но просто пойми, что я был всего лишь посредником во всём этом.

— Ох, да, блять, иди ты нахуй, — громко протянул Галлагер, сорвавшись — Не нужно делать вид, что ты этому не рад. Твоя позиция была видна ещё с того самого момента, когда я только рассказал тебе о себе и о Микки.

— Да, да, да и ещё раз да, ты, блять, прав, — сказал Лип — И да, я, блять, так чертовски рад, что ты даже не можешь себе представить. Потому что, в отличии от тебя, я понимаю, что он тебя не достоин, Йен. Он — ничто, неужели до тебя никак не дойдёт? Стопроцентно мерзкий, совершенно бесполезный, Сауд Сайдовский мусор, который…

Прежде, чем Йен мог себя остановить, его кулак прошёлся по челюсти брата. Его рука, вероятнее, повредилась больше, чем лицо Липа, но ему стало после этого порядком лучше.

— Блять, Йен! — быстро вернувшись в прежнее состояние, воскликнул парень, со всех сил толкнув своего младшего брата к комоду, сбивая весь хлам, там лежавший — Да, что с тобой, блять, не так?!

Рыжий схватил Липа за талию и расставляя ноги шире, чтобы этим самым добиться над ним преимущества. Оба парня били друг друга, пытаясь взять контроль на себя, нанося удары по рёбрам и по всем остальным местам, которые были им доступны, матерясь и чертыхаясь.

— Эй… Эй, эй, господи, боже! Ч-что здесь происходит?! — воскликнула Фиона, вбежавшая в комнату.

Братья отстранились, оба до жути раскрасневшиеся и с болезненной нехваткой воздуха в лёгких, продолжив сверлить друг друга взглядом.

Йен ничего не ответил лишь грубо выбежав из комнаты мимо своих родственников.

Будучи всё ещё сбитой с толку, девушка направила округлившиеся глаза на Липа, надеясь получить ответ от него. — Какого хрена?!

Парень провёл рукой по лицу, всё ещё пытаясь отдышаться. — Он трахал Микки Милковича, — злобно кинул он, бешено махнув руками. Он знал, что Йен поделился этим лишь с ним, не сказав об этом никому, но всё равно произнёс эти слова, выдавая тайну своего брата минутной яростью.

— Микки?! — ещё громче воскликнула старшая сестра — Микки Милкович — тот мальчик, из-за которого Йен так себя изводил?!

— Да, — кинул Лип, садясь на кровать Йена — Он прогнулся, ему плохо, Фи. У него уже просто едет крыша.

Фиона села рядом с братом, они оба молчали довольно долгое время, смотря в одну точку и пытаясь сложить это всё у себя в головах. Затем не выдержав, девушка снова воскликнула — Микки Милкович? Серьёзно?!

***

Микки вышел из своей комнаты, увидев на кухне Игги, который безвыходно сражался с банкой тушёнки «Динти Мур» — Салют, ослина.

— Та ну, блять, что за херь с этой штуковиной? — крикнул блондин, наконец сдавшийся и бесцеремонно кинувший консервный нож в стену.

Брюнет лишь поднял брови засвидетельствовав плохое настроение своего брата, направившись к холодильнику и отметив, что их запас пива почти кончается — Чёрт, нужно сгонять за пивом.

— Ты завтра тоже в деле? — кинул Игги, заметив, что Микки уже подошёл к двери, схватив своё пальто.

— А что завтра?

— Двинемся за наркотой в Беруин, отец сказал, что ему, мол, нужно большее прикрытие на этот раз, — проговорил он, всё же снова вернувшись в бой с банкой, но на этот раз с перочинным ножом. — Отчаливаем рано.

Парень понимал, что у него нет ни единого оправдания, чтобы отвязаться от этого. Он не работает, не ходит в школу и у него нет ни одного друга. Хотя, что бы ни было, последнее слово всегда будет за отцом. Впрочем, он всё равно знал, что рано или поздно, но всё равно вернётся в свою старую жизнь. Всё должно было быть именно так и никак иначе. Это было всем, что наполняло его жизнь. Было, есть и будет.

— Да. Да, я тоже в деле, — вынужденно произнёс Микки, почему-то всё ещё чувствуя комок в груди. Как только Йену удавалось просачиваться в его голову, он столь же быстро пытался отгонять его в глубочайшие закоулки своего разума, чтобы мысли о нём больше никогда не расхаживали по его мозгам. В последнее время, это у него даже выходило. Но, если быть честным, только благодаря алкоголю.

Он надел своё пальто, двинувшись к двери, чтобы купить пива и как можно скорее вернуться домой, снова скрывшись за дверью своей комнаты на весь оставшийся день.

Подросток поглубже засунул руки в карманы, направившись прямо навстречу невыносимо ледяному ветру, про себя думая, что пиву лучше бы оправдать себя за то, что ему приходится тащиться за ним по такой собачьей погоде.

Пройдя квартал, он наконец поднял свои глаза, сразу же увидев, что прямо ему навстречу идёт Йен. Он замер, понимая, что ему, определённо, нужно будет купить что-то на порядок крепче, чем пиво, чтобы заглушить все свои страдания этой ночью.

Сам же Йен шёл точно так же, как и Микки секунду назад, прибив взгляд к земле, поэтому он пока не заметил брюнета, но пока тот стоял, не сдвигаясь с места и обдумывая, как бы ему скорее и незаметнее спрятаться за машиной, подобно сучке, рыжий наконец поднял глаза, впав в состояние, частично аналогичное тому, в каком находился второй парень.

Голову Милковича посетила мысль о том, что парень не особо выглядел разбитым, что радовало. Наверное. 

Они стояли лицами друг к другу, будучи разделены лишь несколькими метрами.

Галлагер первым разорвал их зрительный контакт, снова опустив голову и продолжив идти навстречу Микки, проходя мимо того.

Брюнет бездумно обернулся в его направлении.

— Йен.

Рыжий снова остановился, медленно повернувшись к нему. Когда Микки больше ничего не сказал, Галлагер вяловато пожал плечами в ожидании, не имея на лице ни единого выражения.

Милкович переступил с ноги на ногу, внезапно обнаружив, что не может смотреть Йену в глаза.

— Прошло несколько недель, от тебя слуху, ни, блять, духу, и тебе нечего мне сказать?

Микки потёр свою нижнюю губу тыльной стороной ладони, всё ещё глядя в землю.

— Это то, чего ты так хотел? — наконец спросил Галлагер дрогнувшим голосом. Его глаза заслезились от морозного ветра, безжалостно бьющего по ним. Да и не только из-за него.  — Проходить мимо друг друга, подобно незнакомцам?

— Да ладно тебе, — парень услышал, как слова медленно и натужно слетают с его губ. Хотя он знал, что ему лучше держать свою пасть на замке.

— Знаешь, я даже и не злюсь, — произнёс Йен, в то время, как его разрывающийся по швам голос говорил совершенно об обратном — Ты много раз пытался объяснить мне, что между нами всё кончено. Просто я был слишком, блять, туп, чтобы услышать тебя. Так что, на кого я тут пытаюсь вину повесить?

Микки наконец поднял голову, уставившись на Йена, не веря в то, что он только что услышал.

Рыжий усмехнулся, покачав головой. — Мне нужно идти. Мне нужна работа, знаешь, чтобы помочь семье оплатить электричество, воду, еду, все дела. А ты, пожалуй, можешь не тратить своё время стоя здесь, иди домой, к своему папочке, чтобы не пропустить следующую веселуху с наркотиками. До встречи, в общем.

— Ох, блять, ну Йен, прошу тебя, прекрати быть таким драматичным, твою же мать! — воскликнул Микки, наконец охваченный переизбытком эмоций — Я не хотел с ним никуда идти, мне пришлось, ясно? Он, блять, меня заставил. У меня просто не было никакого блядского выбора. У меня, блять, его никогда нет!

— Ты не обязан мне что-либо изъяснять, — грубо кинул Йен — Мы друг другу никто. Благодаря тебе я наконец это понял.

Парню оставалось лишь стоять на месте, наблюдая за тем, как Галлагер развернулся уходя от него всё дальше и дальше.

***

В поисках работы, Йен был готов заглянуть в ещё один продуктовый магазин или даже два, а может он заглянет ещё и в кинотеатр в Халстеде. Он всё ещё не мог унять раздражение от случайной встречи с Микки, которое засело у него в голове, хотя он пытался переступить через него уже целое множество раз.

Последние четыре дня — он фактически тонул в жалости по отношению к себе, рыдая в подушку ночи напролёт, переживая каждый день мучительно долго, но всё это привело лишь к тому, что он был что морально, что физически истощён.

Он правда всецело нуждался в том, чтобы всё это напряжение наконец покинуло его. Поэтому вместо того, чтобы отправиться к изначально запланированному им месту, он развернулся идя к ближайшей остановке, намереваясь поехать прямиков в Бойзтаун.

***

Милкович неторопливо выскользнул из дверей своей комнаты, спотыкаясь и еле удерживаясь за стены, будучи уже на половине пути к окончательному опьянению. Как только Йен развернулся от него, уйдя в противоположном направлении — он зашёл в ближайший ликеро-водочный магазин, купив там полторушечку их самого дешёвого виски и прикончив её уже через час.

Он твёрдо шёл по пути умертвления своего организма и мыслей.

По своей, слишком уж затянувшейся дороге на кухню, он остановился, когда заметил Мэнди, одной рукой играющую в солитёра, а другой державшей миску. — Здаров, распутницам.

Ухмыльнувшись, она кинула на него взгляд. — Дерьмово выглядишь.

— Чувствую не лучше, — пробурчал брюнет, еле подойдя к холодильнику.

— Ты… Ты всегда можешь со мной поговорить, — девушка пыталась казаться спокойной, но на самом деле она была полна тревоги за брата.

— Запардонь меня, но обсудить нечего.

— Ох, так ты заперся у себя в комнате, беспросветно бухая и зарывая себя в яму просто так? Микки, прошу, брось, я тебя знаю. Что-то произошло.

— Да блять, даже если что-то и произошло, что за хрен мог ударить тебе в голову, чтобы ты подумала, что я буду это с тобой обсуждать? — ответил Милкович.

— Да пошёл ты нахер, мудачьё. И да, прости, что мне на тебя не насрать.

Микки оглянул сестру, его пыл слегка поубавился, вопреки тому, что он этого совсем не хотел, когда он увидел озабоченное выражение её лица. Он был ближе к ней, чем любой другой из их братьев, но это ведь ещё не значило, что ему должно нравиться делиться с ней своими чувствами. Но у него было чувство, что сейчас ему стоит сказать или что-нибудь сделать. Он неохотно побрёл в её направлении, чтобы сесть.

Он знал, что она и понятия не имела о чём-либо из того, что происходило. О том, как он по своей вселенской тупости влюбился или о том, что сбежал с мальчишкой, которого их отец приказал похитить и держать на привязи. Блять, это всё звучало, подобно какому-нибудь совершенно убого-написанному сюжету одной из передач, которые крутят в основном на каналах, как «Лайфтайм» и ему подобных, на которых полно старушенций, охающих и ахающих по команде руководства.

— Ну и о чём ты хочешь со мной поговорить? — чётко спросил парень, подняв брови.

— Скажи, что с тобой происходит.

— Ничего со мной не происходит.

— Нет, что-то происходит.

— Тебе никогда не приходила мысль о том, что я могу просто быть злобным алкоголиком-нарциссистом? Или бешенным запойным самодуром-алкашом?

— Нет, это что-то большее, чем это, идиот.

— Ох, ну прости, что разочаровал тебя.

— Это как-то связано с Йеном?

Голова Милковича поднялась, когда до него дошло то, что говорит Мэнди. — На что ты, блять, намекаешь?

— Мик, прошу брось. Ты исчез на три грёбанные недели. А когда ты внезапно объявляешься, так же внезапно какой-то Йен Галлагер, которого мы до этого знать-не знали, спрашивает о тебе, хочет с тобой встретиться, выходит из твоей комнаты весь в слезах, когда ты захлопнул дверь. Скрытность, загадочность и прочее дерьмо. Прошу тебя, я же не полная идиотка.

— Ты, блять, не знаешь о чём пиздишь, — сорвался брюнет, резко вставая со своего места и направляясь обратно в комнату. Ему… Ему, блять, не нужно было выходить из этой блядской комнаты. Не нужно было. Никогда.

— Микки, — крикнула Мэнди, разворачивая голову.

— Отъебись! — кинул парень, со всей силы захлопнув за собою дверь.

***

Галлагер стоял на пороге «Хвоста феи», как можно глубже кутаясь в тепло своей куртки и обдумывая вопрос того, действительно ли он хочет зайти внутрь. Пока он был в поезде, эта идея казалось ему лучшей из всех, когда-либо пришедших ему в голову. Идея зайти внутрь этого клуба, танцевать, давая себе забыться в постоянно сменяющемся ритме музыки, а может даже и перепихнуться с первым случайным парнем, полезшим на него. Это всё звучало именно тем, что ему нужно было для того, чтобы хоть на какое-то время отключить свои мозги.

Тем не менее, ему всё равно что-то мешало сделать шаг ко входу.

Когда парень уже было сдался и только повернулся, чтобы уйти, чей-то низкий голос остановил его.

— А ты горячий.

Йен повернулся обратно и оглядел мужчину. Ему было около тридцати, весь из себя высокий брюнет, довольно приятный на вид. — Спасибо, — застенчиво ответил рыжий.

— Заходишь?

— Эм… Нет, — просто ответил парень — Я… Я думал об этом, но, пожалуй, нет.

— Ох, жаль. Очень, очень жаль. Я думал, что ты один из их танцоров, — проговорил мужчина, вызывающе ухмыльнувшись, пока его глаза медленно скользили по телу Галлагера — Ты бы, определённо, был тем счастливчиком, который бы получил всю мою зарплату. Без остатка.

Подросток наблюдал за тем, как мужчина зашёл внутрь, пошло ему подмигнув.

Именно в этот момента, уже, казалось бы, ушедшая восвояси, идея снова сотрясла рыжую голову. Уже стало ясно, что она не была одной из лучших, а может даже и вовсе самая худшая, но сейчас, в данную секунду, казалось, что она сможет решить или просто хотя бы отправить к чёрту все его проблемы.

Он подумал об этом лишь на долю секунды, затем выпрямившись и наконец подойдя к одному из охранников.

***

Позже, но этой же ночью, Йен уже сидел на Галлагеровском крыльце, выдыхая густой клуб сигаретного дыма и думая о том, что это его последняя, прежде, чем наконец отправиться в кровать. Он внезапно услышал скрип двери, открывающейся позади него, а через секунду в шаге от него уже стояла Дэбби.

— Эй, ты чего вышла на улицу без куртки? Холодно же.

— Нет, всё нормально, — проговорила девочка, закатив глаза и натянув рукава свитера к низу, на свои руки. Она повернула голову, чтобы взглянуть на своего брата, всё так же безучастно уставившегося на ворота, продолжая выдыхать дым.

— Ты такой грустный в последнее время.

Рыжий взглянул на неё в ответ, будучи слегка удивлённым её заявлением — Дэбс, со мной всё нормально.

— Вчера, эм… Вчера я слышала, что Фиона говорила что-то о мальчике, — произнесла младшая сестра — Это ты из-за него?

Парень печально этому улыбнулся, обдумывая всю эту, внезапно нарисовавшуюся беседу. Но его младшая сестра смотрела на него широко раскрыв и без того огромные, заинтересованные глаза и она, казалось, была очень обеспокоена тем, что могло случиться с её старшим братом. А он просто не мог ей в этом отказать.

— Да. Да, это было из-за мальчика, — тоскливо произнёс Йен.

— Был мальчик? А что, что произошло сейчас? — спросила она, поджав колени к груди.

— Долгая история, — тягостно отмахнулся рыжий, зная, что это даже не половина того, что было и попытавшись улыбнуться — Всё было сложно.

— А почему? Почему это было сложным? Ты же любил его, верно?

— Да, — горько выдавил Галлагер, не в силах перевести взгляд с земли — Да… Я любил. Я… Я на самом деле, очень сильно его люблю.

— А он? Он тебя любит?

— Сначала я думал, что возможно, но сейчас я, эм, в этом больше не уверен.

Дэбби мягко улыбнулась, затем немного наклонившись и показывая Йену, что ему тоже стоит это сделать — А он… Он красивый?

Парень улыбнулся ей в ответ, уже сейчас зная, что будет очень сильно дорожить этим его разговором с младшей сестрой — Да, — ответил он — Да, он… Он невообразимо красив, если честно.

— Так, я хочу знать о нём всё, — ухмыльнувшись, протянула девочка, ведя себя так, будто разговаривает со своей лучшей подружкой, а не со старшим братом.

Йен рассмеялся, почесав затылок. — Эм, хорошо… Как я уже говорил, он безбожно красив. Он ниже меня, поэтому ему порой приходилось вставать на носочки, когда мы целовались. Ещё у него ну просто ошеломительной красоты голубые глаза, которые доводят меня до головокружения. И знаешь, он всегда пытается казаться грубым забиякой, который, в случае чего, заберёт у тебя в школе завтрак, но на самом деле он безгранично хрупкий и мягкий, но почему-то этого не показывает. Вдобавок к этому, он почти не смеётся, но когда всё же он это делает, то… Клянусь, это лучший звук на свете. А его улыбка… Она освещает всё пространство. Нужно очень сильно потрудиться, чтобы заставить его улыбнуться, но это того стоит.

— А он хорошо целуется? — с трепетом поинтересовалась она.

— Ох, ещё как, — усмехнувшись, сказал рыжий, обняв её за плечо и притянув к себе, оставляя поцелуй на её макушке.

— Знаешь, я… Я очень сильно надеюсь, что вы снова будете вместе, — задумчиво произнесла Дэбби — Я очень сильно хочу его встретить. Я буду так рада видеть, что ты счастлив.

Сначала Галлагер ничего ей не ответил, пока улыбка соскальзывала с его лица. — Я тоже, Дэбс, — наконец прошептал он.