Ransom

Лип держал путь прямо в комнату, снова думая о том, как бы трепетала его душа, если бы у него появилась своя собственная комната, в которой он мог бы спокойно сесть и прочесть книги, чтение которых приходится растягивать на целые дни. Но тут же резко остановился, краем глаза уловив движения в ванной. Он сделал несколько размеренных шагов назад, наблюдая за тем, как Йен укладывал гелем свои волосы, поднимая их надо лбом и аккуратно зачёсывая назад, но неведомым образом, оставляя объём.

— Куда ты собрался идти в десять часов вечера четверга? — спросил Лип, скрестив руки на груди и встав в дверном проёме, осторожно того осматривая — Ты же утром в школу, если я не ошибаюсь, да?

— Тебя это никак касаться не должно, — отрезал рыжий, снова взглянув на своё отражение.

Парень тяжко вздохнул, покачав головой — Йен, сколько это ещё будет продолжаться?

— Когда ты перестанешь быть скотиной, так что… Ох, никогда, — произнёс Галлагер, многозначительно взглянув на отражение брата в зеркале.

Кудрявый усмехнулся, закатив глаза до самого их основания на «взрослое» замечание брата — Ты же в курсе, что тебе недавно семнадцать стукнуло?

— Да, и именно поэтому я не должен оповещать тебя о том, куда я собираюсь тащить свою грёбанную задницу, — грубо кинул Йен, выходя из ванной и проходя мимо Липа.

— Ты что, блять, надушился, что ли? — не веря своим обонятельным рецепторами, ещё больше округлив глаза, спросил Лип и последовал за братом в их спальню — Только не говори, что ты на встречу с Микки прёшься. Я думал, что вся эта хрень уже позади и всё такое, — он наблюдал за тем, как Йен резко замер, затем снова надев маску равнодушия и иронии.

— Кажется, я тебе уже сказал, что тебя это, блять, не касается.

Кудрявый смотрел, как он сел на кровать, чтобы надеть обувь. — Знаешь, я просто забочусь о тебе, ясно? Йен, ты прошёл через дерьмо, которое может ужасно травмировать и ты сам это прекрасно знаешь. Чувак, плюс ко всему ты стал странно себя вести с тех пор, как вернулся, тебя, будто подменили, ты не выглядишь тем самым, прежним старым добрым Йеном. Я понимаю, что тебе приходится переживать и иметь дело с довольно тяжкими вещами. И тебе нужен человек, с которым ты можешь поговорить и излить душу, пока это тебя окончательно нахрен не засосёт, поэтому…

— Знаешь, почему я не прежний, Лип? — наконец сорвался рыжий, встав на ноги — Не потому что меня похитили, не потому что направляли ствол в голову или потому что я был травмирован, без надежды на ремонт. А потому что я полюбил самого худшего человека, которого только мог полюбить. Взамен получив лишь чувство того, что мне вырывают сердце из груди без наркоза. Вот, почему я не прежний. Вот почему я такой. Вот, что, блять, со мной не так. Ну и что теперь, ты будешь так же обо мне заботиться? Будешь так же в этом заинтересован?

Парень стоял в оглушающей сознание тишине, ещё долгое время после того, как Йен покинул комнату, оставляя его наедине со сказанными им словами.

***

Наконец пройдя охранника просто невероятных размеров (который оказался ещё и до жути надоедливым, приперев к Йену с тем, чтобы он показал его настоящие документы. Но узнав, для чего именно парень был здесь — мужчина сразу от него отвалил), он вошёл в задымлённое и тёмное помещение, которое было наполнено всякими ярко-светящимися вывесками, но всё ещё не нарушающими приглушённой атмосферы заведения. Галлагер почувствовал себя немного странно, находясь здесь в своих джинсах и громоздкой зимней куртке-парке, учитывая, что почти все здесь были полуголыми, а некоторые даже и вовсе голыми.

Всё то время пока он шёл через весь клуб, чтобы дойти до помещения офиса, расположенного в конце него, парень наблюдал за всем тем, что здесь происходило. Как совершенно случайные парни буквально съедают друг друга, находясь в тесных кабинках, даже едва ли успевая вздохнуть. Грязно друг другу ухмыляясь в процессе давки. А некоторые из них даже посылали Йену пошлые взгляды, которые приглашали его к ним присоединиться.

Рыжий еле сглотнул, заставив себя перевести с них взгляд. Несмотря на то, что часть его, часть, которую он пытался заткнуть всеми фибрами души, хотела безоглядно поддаться искушению, бесповоротно уйдя в омут этих поцелуев неизвестных и безликих тебе людей.

Наконец миновав этот потный и шумный клуб дыма, он подошёл к офису, неуверенно постучав в дверь. А его голову всё никак не покидала мысль того, а стоило ли ему и вправду всё это делать? Уверен ли он, что это хорошая идея? Работать танцором, которого все будут бесцеремонно лапать в гей-клубе с кричащим названием «Хвост Феи», честно говоря, не совсем было тем, чего он для себя хотел. А в семнадцать так тем более. Но сейчас казалось, что это его единственный выход.

Деньги. Пожалуй, он знал, что это был огромнейший плюс работы здесь. Менеджер, его звали Маркус, объяснил ему, что за одну ночь он сможет заработать пару сотен долларов, как минимум. Но снова же, Йен знать-не знал, насколько может доверять словам этого парня, если учитывать, что он даже не поинтересовался тем, сколько Галлагеру лет. Йен даже предложение закончить не успел, как тот уже взял его на работу.

Другим, довольно-таки важным, плюсом было ещё и то, что это будет именно тем, что поможет ему выкинуть Микки из головы. Даже, если для этого ему нужно будет стоять посреди клуба, с кучей парней, глазеющих на него и желающих дотронуться. Что ж, если даже и так, то это скорее станет третьим плюсом.

Ему остро нужно было то, что совмещало бы в себе два фактора: и отвлекающий, и развлекательный.

Он постучал ещё раз, дождавшись грубого «входите», прежде, чем, собственно, войти.

Маркус сидел за своим столом, выпуская густой клуб дыма от сигары. Как было и в первый раз, Йен зашёл в помещение, а мужчина оглядел его с ног и до головы, затем одобрительно ухмыльнувшись.

— Господи, парень. Если ты так изумительно выглядишь в этом, то как ты будешь выглядеть в нашей маленькой униформе? Ох, боюсь только представить.

Парень переминался с ноги ногу, под похотливым взором, ему было просто до жути паршиво от того, как на него смотрели, но ему казалось, что у него нет иного выбора, кроме как просто к этому привыкнуть. Он чуял, что ему придётся не раз сталкиваться с богомерзкими ископаемыми, со всех глаз его рассматривающими.

— Не знаю, стоило ли мне отметить это ранее, но, эм… Мне только семнадцать, — Йен и сам не понял, как слова вылетают из его рта. Может какая-то мелкая часть его сознания ещё надеялась на то, что мужчина слегонца руганётся и не возьмёт его на работу.

Маркус поставил локти на стол, снова выдыхая сигарный дым. — Это же всего лишь мелкая формальность, правда же? Никому не нужно об этом знать, так ведь?

Йен нервно сглотнул. — Нет, эм… Я… Нет, думаю, не нужно.

— Далее всё будет таким образом: ты приходишь и танцуешь. Танцуешь на сцене, или на коленях какого-нибудь особо щедрого посетителя, приватно. Затем ты будешь переходить в комнаты для особых благодеяний, но никогда не задерживайся на одном месте слишком долго, милый, деньги бери перед услугой. Клиентам разрешено прикасаться к тебе только тогда, когда ты сам это разрешишь, поэтому ты знаешь, что нужно делать. Здесь повсюду стоят охранники, если что-то пойдёт не так, то мы незамедлительно с этим разберёмся. Здесь ты в безопасности, Кёртис.

Рыжий кивнул, раздумывая о том, что это всё звучит не так уж и плохо. Хотя, он очень много раз слышал про всякие истории, происходящие в клубах, как этот, но сейчас он решил промолчать, чтобы не обидеть мужчину. Кроме того, он не собирался проходить в эти их «комнаты для особых благодеяний».

— Отлично, — приторно улыбнувшись, проговорил Маркус — А теперь давай ты наденешь свою униформу и мы поглядим, что у тебя скрывается под таким слоем одежды.

***

Микки неуклюже стоял в стороне, наблюдая за тем, как его отец грубо хватает за волос очередного бедолагу, изгибая его голову в совершенное болючее состояние.

— Моё бабло должно лежать у меня под боком уже на следующей неделе, Чарли, — сквозь стиснутые зубы прошипел Тэрри, подняв глаза и взглянув на Микки — Или мой мальчик нанесёт тебе, сука, визит, зарядив пулю прямо в твою блядскую башку, допёрло?

Мужчина активно закивал головой, раскрыв на брюнета свои, кричащие о страхе глаза.

Парень тихо выругался, но всё равно направив пистолет прямо на того, возводя курок. Он знал, что это было именно тем, чего отец от него хотел. А ему лишь оставалось соответствовать ожиданиям отца, играя поставленную перед ним роль.

А он… Он не хотел здесь быть. Находиться здесь, помогая Тэрри с его очередным делом, было последним, чего бы он правда хотел. Всё это время, признаться, единственным, что было в его голове — было лицо Йена, единственным, что отдавалось эхом в ушах — был мягкий голос Йена, говорящий ему о том, что всё это неправильно, что он лучше этого всего. Но ему приходилось всякий раз отгонять эти мысли от себя, придавая рукам, и своей физиономии в общем, решительности и твёрдости, чтобы не вызывать недовольство своего отца снова.

— Ну вот и отлично, мы друг друга поняли, — кинул отец, затем сразу же сильно ударив беднягу в живот.

Мужчина согнулся пополам, настолько сильно, насколько позволяло его связанное положение. Он задыхался от чудовищной нехватки воздуха, тихо поскуливая от зверской боли.

— Давай, сын, теперь ты и пойдём, — сипло произнёс Тэрри, направляясь к двери.

Микки проглотил застрявший в горле комок, зная, что лучше не делать ничего, что могло бы идти вразрез словам отца. Он подошёл к окровавленному мужчине, кинув всего один краткий взгляд в его умоляющие влажные глаза. Сжав татуированные кулаки, он ударил его так сильно, как только мог, сломав тому нос.

Он даже не развернулся к своему отцу, чтобы увидеть удовлетворённую ухмылку, расползшуюся по его лицу. Потому что и он и так знал, что она была там всё это время.

***

Когда Галлагер возвращался домой уже было около трёх часов ночи. Он вяло побрёл в ванную, чтобы, как можно скорее смыть с себя зловоние старых и мерзких мужчин, который всё ещё затяжно на нём держался.

Его первая ночь в клубе была, по меньшей мере, интересной. Всё то время, пока он был там, его не покидало чувство того, что он абсолютно со всех сторон окружён мужчинами, дико жаждущими того, чтобы провести хоть немного времени с «новеньким рыжеволосым красавцем». Он пробыл на смене всего три часа, заработав целые двести баксов. Он испытывал некое смущение и даже лёгкое отвращение к самому себе, когда переходил к приватным танцам, забираясь на колени мужчин почти всю ночь, но под конец это всё замечательно окупилось. Парень мог к этому привыкнуть, особенно теперь, когда их заначка на месте и они наконец смогут заплатить за отопление на месяц.

Быстро приняв душ, Йен вошёл в спальню, желая наконец завалиться на кровать и попробовать выспаться, потому что уже через четыре часа ему нужно было подниматься и тащиться в школу.

Как только он лёг на кровать, послышался Липовский голос — Где ты был?

— Снаружи.

— Ну и где, блять, находится эта наружа?

— С каких это, блять, пор ты моей блядской нянькой заделался?

Некоторое время промолчав, Лип наконец произнёс — Я просто… Я просто беспокоюсь о тебе, Йен. Мы все.

— Ну так не нужно, — непоколебимо кинул рыжий, развернувшись к стене и натянув одеяло до самой груди — А теперь, отрубись нахуй.

***

Йен работал вот уже четыре ночи, заметив, что уже не чувствует ни единой толики смущения при приватных танцах. Он научился справляться с ним. Парень просто закрывал глаза, думая о чём-нибудь другом. Две минуты трения о чьи-то гениталии за двадцать пять баксов? Да, пожалуйста.

Мужчине, на чьих коленях Йен был на этот раз, было около пятидесяти и он буквально не переставал его лапать. Даже несмотря на то, что Йен предупреждал его, по меньшей мере, уже раза два, его руки всё равно, неведомо каким образом, тянулись к обнажённым бёдрам Галлагера. Рыжий закатил глаза, но продолжил двигаться, зная, что через тридцать секунд время этого старикашки закончится, поэтому пусть чувак порадуется.

— Что ты делаешь после своей смены? — спросил мужчина, разглядывая Йена так, будто в своих мечтах он уже обгладывает кости мальчишки.

— Простите, но я ни с кем отсюда не выезжаю, — проговорил Галлагер, продолжив о него тереться.

— Что я могу сделать, что бы ты, сладенький, сделал для меня исключение?

— Ничего.

— Может, если я тебе доплачу ты передум…

— Я, блять, не шлюха, — наконец вспыхнул Йен, вставая с пожилого мужчины — Время кончилось.

Прежде, чем он мог сказать хоть слово, Галлагер уже раздражённо развернулся, уходя в другом от него направлении. Идя к другой стороне клуба, он почувствовал руку, внезапно схватившую его за плечо. Подняв голову, подросток обнаружил другого мужчину, но этому было где-то за тридцать.

— Могу я похитить тебя на некоторое время?

— Двадцать пять долларов за танец, — произнёс рыжий, раздумывая о том, что этот парень мог хоть немного разрядить для него обстановку, по-крайней мере, он казался нормальным. Да и на вид — ничего так.

Мужчина кивнул головой в сторону свободной кабинки, а Йен лишь последовал за ним.

После того, как он просунул купюру за пояс коротких Галлагеровских шорт, Йен сел на него, начав делать то же самое, что и до этого.

— Подарочек в память о вечере? — кинул мужчина, подняв над головой подростка маленькую белую таблетку.

Рыжий уставился на неё, точно зная, что должен отказаться, сказать «нет», чёрт возьми. Нет. Он никогда не имел дела с наркотиками, кроме марихуаны и у него никогда не возникало даже желания попробовать. Нет. Но сейчас, по какой-то, совершенно не ясной для него причине, он открыл рот, подобно новорождённому птенцу, принимая эту таблетку. Чёрт.

А мужчина всего-навсего ухмыльнулся, откинувшись назад и переместив руки на бёдра Галлагера, наслаждаясь, развернувшимся перед собою, шоу.

***

Вот уже четвёртую ночь подряд, Лип ждал своего брата. И четвёртую ночь подряд, Йен приходил не раньше двух часов, сначала скрываясь в ванной, а затем отключаясь, не успев коснуться подушки.

Лип и понятия не имел, что за чертовщина с ним происходит, но был уверен, что в этом не было ничего хорошего.

***

На следующее утро, кудрявый Галлагер осторожно кинул взгляд на Йена, пока они оба сидели за столом поедая оладьи. Лицо Йена ещё никогда не было таким бледным, а вкупе с огромными мешками под глазами — он выглядел абсолютно дерьмово. Также, он не проронил ни слова с тех пор, как сел за стол, в то время, как вокруг него был совершенно дикий шум.

Фиона положила ещё одну большую тарелку оладьев, тревожно посмотрев на Йена, а затем кинув озадаченный взгляд на Липа, который лишь обречённо пожал плечами, покачав головой.

— Что ж, эм, Йен… Как у тебя дела?

— Нормально, — серо ответил рыжий.

— Как в школе? — продолжила Фиона.

— Нормально.

— Наверное, и оценки уже в норму приходят, да?

— Ага.

— А тренировки? Как дела с ними?

— Нормально.

— А ты…

— Да, блять! Что это, блять, за хуйня с пристрастными допросами?! — сорвался подросток, ударяя руками по столу и испугав остальных Галлагеров. Он вздохнул, отодвигаясь от стола и вставая на ноги — Надеюсь, что в один день в этой семье наконец перестанут каждодневно ебать мои мозги! — он взял свою куртку и вышел из дома настолько быстро, что никто не успел даже возразить.

— Что к чёртовой матери с ним происходит? — снова широко раскрыв глаза, сказала старшая из Галлагеров.

— Он мозжечокнутый, теперь мне можно спать на его кровати? — взволнованно проговорил Карл.

— Заткнись, идиот, сам такой, — выругалась на него Дэбби, стукнув брата под столом.

— Мне бы самому хотелось знать, что за хрень с ним приключилась, — сказал Лип — Но сначала, нам нужно наконец понять, куда он отправляется вот уже четвёртую ночь подряд, потому что сам я понятия не имею.

Стоило всем встать, вернувшись к своим обыденным делам, глаза старшего из братьев пали на стол, зная, что сейчас есть лишь один человек, способный достучаться до Йена.

***

Милкович стоял на своём крыльце, хладнодушно уставившись в пустоту и потягивая виски. Заметив движение со стороны, он развернул голову, внимая Липа Галлагера, стоящего у его ворот, с глубоко засунутыми в карманы руками и мрачным выражением на лице — Ох, глядите, это же Филлип, блять, Галлагер, — иронично протянул брюнет — Какого хуя ты здесь забыл?

— Я пришёл сюда поговорить о Йене.

Микки отвёл от него свои глаза, не желая показывать Липу, что имя его брата вызывает у него хоть какую-то реакцию, даже несмотря на то, что его сердце начало биться ещё сильнее, когда он снова его услышал — Я думал, что мы уже проводили беседу на эту тему, разве нет? Филлип, склероз — вещь жуткая.

— Думаю, он в беде, — сказал Лип, звуча возмущённым такой кислой позицией парня — С ним что-то происходит.

Он выслушал кудрявого, выждав время, чтобы ответить и быть уверенным, что его тон остался твёрдым — А мне-то это нахуя знать?

— Ты… Ты, блять, уёбок, каких ещё поискать. Я так и знал, что ты будешь бесполезным, Не могу понять, зачем я вообще сюда пришёл, — злобно плюнул Галлагер, покачав головой и развернувшись, чтобы уйти.

Прежде, чем Микки вообще мог бы понять, что он делает, слова вырвались из его груди — Что за беда?

Парень остановился, разворачиваясь обратно и медленно пожимая плечами — Ума не приложу. Мы, вроде как, рассчитывали на то, что ты знаешь.

— Я с ним даже не пересекался, — парировал Милкович — Откуда мне, блять, знать, что с ним?

— Блять, — безнадёжно выругался Лип.

— С чего всё началось? — снова спросил брюнет, пытаясь выглядеть незаинтересованным, чтобы было весьма абсурдным.

— Он пропадает где-то до двух или трёх ночи, а возвращается весь до чёртиков угрюмый, злой и… Усталый, чёрт, он выглядит совершенно дерьмово. Мне кажется, Он на чём-то сидит, — попытался объяснить Галлагер, пока его голос начал немного подрагивать. — Слушай… Микки, слушай, я знаю, что многого от тебя прошу, но ты можешь просто, блять, найти и его и поговорить? Выяснить, что и к чему? Не знаю почему, но мне кажется, что ты единственный, кого он послушает, — он немного подождал, прежде, чем наконец добавить — Я бы не пришёл к тебе, если бы у нас был другой выход.

— Не думаю, что он заговорит со мной, — вымолвил подросток, фокусируя взгляд на своих ботинках. Он до сих пор пытался осмыслить то, где Йен находится до трёх часов ночи. И для чего? Но на самом деле, ему даже не хотелось об этом думать. От одной лишь мысли о том, что Галлагер страдает всякого рода хренью и трахается со всеми подряд — хотелось блевать.

— Хотя бы просто попытайся, ладно? Если он хоть что-то для тебя значит, то постарайся. Проследи, чтобы с ним всё было в порядке и, что он… Не делает ничего глупого. Прошу.

— Я ничего тебе не обещал, — кинул Милкович, вернув бутылку к губам, показывая, что разговор окончен.

Лип только кратко кивнул, развернувшись и не заметив, как поникли плечи Микки, стоило ему оказаться наедине с собой.

***

Йен шёл по школьному двору, направляясь прямо к футбольному полю, где и располагался корпус подготовки офицеров запаса. Он еле тащил своё тело весь день, пытаясь не заснуть на уроках и переменах. Парень хотел пропустить подготовку, но в конце всё же передумал. Ему не хотелось снова себя жалеть и признавать, что это всё становится слишком тяжким для него.

Рыжий поднял глаза и замер, когда заметил Микки, разгильдяйски облокотившегося о дерево. Он лениво держал сигарету в губах и щурил глаза от солнца.

Галлагер стиснул челюсть, повесил голову и поплёлся в том же направлении, в котором и шёл, решив пройти мимо брюнета, не сказав ни слова.

— Эй, — крикнул Милкович, быстро последовав за ним.

— Отстань от меня, Микки, у меня нет ни сил, ни времени для твоей очередной херни, — кинул подросток.

Микки схватил его за руку. — Чувак, остановись на секунду, нам нужно поговорить, — прежде, чем реакция Милковича могла сработать, Йен развернулся, грубо толкнув его к ближайшему забору и выбив из ошарашенного парня весь воздух.

— Не смей, блять, прикасаться ко мне.

Брюнет уставился на него, будучи совершенно огорошен тем, что тот делает. Но всё же попытавшись отогнать от себя шок, он помахал головой, так же сильно толкнув рыжего — Пошёл нахуй!

Йен перемялся с ноги на ногу, попытавшись поймать равновесие. Он поднял свой рюкзак, упавший в процессе, с земли и продолжил идти в том же направлении, в котором шёл.

— Йен, какого хера?! — снова крикнул Милкович, оставленный позади — В чём, блять, твоя проблема, мужик?

Галлагер обернулся, с поддельным удивлением на лице — Ох, да ты, блять, издеваешься? Ты ещё спрашиваешь в чём моя блядская проблема? Ты, блять, меня неделями игноришь, потом в красках разъясняя моему брату, что ты, блять, срать на меня хотел и…

— Йен, ты же знаешь, что дерьмо валит на нас без перерыва. Я хотел этого всего не больше, чем ты! Ты, блять, знаешь зачем я делаю всё то, что делаю! Лучше всех знаешь!

Рыжий покрутил головой, затем переведя взгляд в землю, отказываясь смотреть Микки в лицо.

— Боже, глянь на себя… Ты ужасно выглядишь, — мягко произнёс Милкович, после их напряжённой паузы.

— Это всё, что ты хотел мне сказать?

— Нет, умник, не всё, — огрызнулся брюнет — Слушай, твоя семья волнуется о тебе. Лип говорил, что тебя нет дома часами, причём ночью. Говорит, что ты приходишь очень уставшим…

— Лип — всего лишь мудоёбина, которая никогда не видит ничего дальше своего носа. И у него не было никакого, блять, права идти к тебе, пиздя что-то обо мне.

— Не хочешь рассказать мне, какого хрена ты затеял?

— Это не твоего ума дело, чёрт побери! Это, блять, ничьего ума дело, ебанный ты в рот, ничьего! — сорвался рыжий.

Микки потёр кончик носа своим пальцем, пытаясь успокоить и себя, и Йена — Гляди, — он спокойно продолжил — Все просто… Они обеспокоены, ладно? Блять, Йен, я тоже беспокоюсь…

— Думаю мы уже закончили, да? — перебил его Галлагер — Мне нужно идти, они заставят меня навернуть двадцать кругов, если я опоздаю.

— Просто скажи мне, что проис…

— Я, блять, работаю в одном блядском клубе в Бойзтауне, ясно?! — прокричал Йен, широко разводя руки в стороны — Теперь ты доволен? Я танцую полуголым перед целыми оравами мужчин, а если они богаче обычного, то я перемещаюсь к их коленям, надрачивая их члены! Вот, что, блять, происходит.

На Милковича внезапно обвалилось чувство, будто бы его резко ударили в живот, со всей чёртовой силы и прямо в живот. — Йен… Что, блять? — выдавил он из себя, голосом, скорее пронизанным болью, раздирающей его душу, нежели злостью и яростью.

Решительность Галлагера слегка поубавилась, когда он заметил, что Микки больно. Но через секунду он всё равно принял решение казаться жёстче и не давать брюнету даже намёка на то, что внутри него самого была дыра, которую, казалось, уже не залатать. — Я пошёл. Не хочу пробегать эти их уёбищные круги.

А Микки всё ещё стоял там. Стоял и наблюдал за тем, как Йен от него уходит.

***

Брюнет вошёл в «Хвост Феи» этой же ночью, сразу же целиком и полностью почувствовав себя не в своей тарелке, как если бы он припёрся в тёмных одеяниях и с венком на детский утренник. Он опустил голову, избегая любого зрительного контакта, пока находился здесь. Ему казалось, что краем глаза он мог видеть, как парни жадно прилипают к ртам друг друга, буквально высасывая друг из друга жизни и успевая тереться, да ещё и с такой силой, что кажется, до дыр там осталось совсем и совсем мало. Он попытался собрать всю силу в себе, чтобы перестать так откровенно на них таращиться.

Дойдя до главного танцпола, он решил воспользоваться шансом и поднять голову, выискивая Йена в клубе дыма хаотичных движений и изгибов толпы. Его глаза проходились по всему помещению, по всем людям, собравшимся здесь, и вот наконец, он нашёл ту самую рыжую макушку, явно выделяющуюся сквозь весь этот потный и дымчатый беспорядок.

Йен был одет лишь в короткие и обтягивающие чёрные шорты. Он тёрся о пах какого-то уёбка, причём так, будто это неотъемлемая часть всей его, блять, сущности. Микки, с горем пополам, попытался сглотнуть комок в своём горле, пока его грудь вовсю атаковала животная ревность, остервенело сплетающаяся с невыносимой болью и злостью. Но у него внутри всё словно оборвалось, когда он увидел, как Галлагер покорно раскрывает рот, принимая таблетку, которую ему суёт этот уеблан. Этого вполне хватило, чтобы Милкович наконец перешёл к действию.

— Ну всё, голубки, время расходиться по своим гнёздам, — плюнул Микки. Но, когда никто из них не сдвинулся, он крикнул — Время нахуй закончилось, пиздуй отсюда, чтобы пятки сверкали, моя очередь!

Рыжий быстро слез с мужчины, безмолвно уставившись на Милковича.

— До встречи, Кёртис, — слащаво протянул клиент.

— Боги, дедуля, отчаливай уже. Тебе сколько осталось-то? Дня полтора, нет? — снова крикнул брюнет, затем вернув взгляд к Йену, подняв брови — Кёртис, значит? Снова вернулся к этому дерьму? Ёбанный Христос, Йен!

— Двадцать пять долларов за танец, — смущённо проговорил Галлагер.

— Прошу прощения? — не веря своим ушам, произнёс Микки, поднимая брови ещё выше. Они ещё и не на это способны.

— Не нужен танец, значит отвали.

— Боги, Йен, что ты делаешь? Взгляни на себя, ты же сейчас на куски развалишься.

— Прости, — кинул Галлагер, разворачиваясь от него — Ты упустил свой шанс.

— Йен! — воскликнул Микки, грубо схватив того за руку и разворачивая обратно к себе — Ты, блять, можешь подождать секунду, мне нужно с тобой поговорить. Давай выйдем.

Йен стоял лицом к Милковичу, пока его глаза были прибиты к полу, а тело всё дрожало и дрожало.

— Пожалуйста, — мягко вымолвил брюнет, рассматривая лицо рыжего и ослабляя свою хватку — Я просто хочу поговорить с тобой.

Галлагер наконец поднял свои поблёскивающие глаза на Микки, а напряжение мало-помалу покидало его тело.

— У вас какие-то проблемы? — спросил охранник, подошедший к ним, затем многозначительно взглянув на Микки.

Милкович смотрел на Йена с приподнятыми бровями, ожидая от него ответа.

— Нет, Роджер, — промямлил рыжий — Всё в порядке.

— Тогда может закруглишься? Там несколько клиентов, вроде как, танца ждут, — угрюмо кинул Роджер.

— Отлично. Замечательно. Спасибо, — раздражённо плюнул брюнет — Думаю, что на сегодня для него седых лобковых волос достаточно.

Охранник кинул на Микки ещё один предупреждающий взгляд, прежде, чем наконец от них отойти.

— Йен, — тихо сказал Милкович, подходя ближе и робко касаясь щеки рыжего — Пойдём отсюда.

Галлагер оцепенело кивнул, давая Микки возможность провести себя к другому концу клуба, ближе к уборным, где музыка была не такой громкой.

Брюнет снова оглядел парня, пытаясь принять то, во что тот был одет, гримасу на его лице, которое выражало целое ничего и тот очевидный факт, что юноша был под жутчайшим кайфом. Его внезапно охватили все те эмоции, которые до этого у него получалось сдерживать, и он провёл рукой по лицу. — Боже, Йен, — прошептал он — Я это с тобой сделал, верно? — Микки нежно обхватил заднюю часть шеи рыжего, прислоняя свой лоб ко лбу Йена.

Йен прикрыл глаза, прижавшись к нему и тихо вздохнул.

Милкович охватил мягкое лицо Галлагера, чуть приподнимая его, чтобы их глаза наконец встретились — Прости меня, — тихо изрёк парень, когда Йен взглянул на него в ответ — Ты меня слышал? Прошу, прости.

Рыжий поднял руки, обвив ими запястья Микки.

Брюнет ласково поцеловал Йена в лоб — Прости, — и тогда он сместился, безмятежно целуя эти губы, вкус которых он бы не сравнил ни с чем другим — Мы всё это решим, ясно? Мы во всём разберёмся, и всё разрешится, ты слышишь? Всё будет хорошо. Тебе больше не придётся делать это всё снова.

Галлагер медленно ему кивнул, позволив Милковичу вывести себя из этого клуба.

С его ночными танцами в «Хвосте Феи» — отныне и навсегда было покончено.