Ransom

На следующее утро, глаза Милковича распахнулись, когда Йен уткнулся в его шею, оставляя поцелуи на тёплой коже и вытаскивая брюнета из пригревшейся дремучки.

— Что ты делаешь? — пробурчал парень, ласково зарываясь пальцами в рыжие волосы.

— Хочу пошалить, — мягко шепнул Галлагер, не желая будить спящих братьев.

— Умоляю, мы можем пошалить чуть позже? Я тут поспать пытаюсь, — сонно проворчал Микки — Глянь, блять, в окно, ещё даже не рассвело. Сколько сейчас вообще времени, боже?

— Хочу сейчас, — горячо прошептал рыжий, придвинувшись ближе к уху Милковича. Он взял руку брюнета, просовывая её под одеяло и прижимая к своей, нарастающей под пижамными штанами, эрекции — Видишь, как сильно ты меня заводишь? — ещё больше понизив голос, хрипло вымолвил Йен — Ты меня так… Так блядски заводишь, Микки.

Теперь уже Микки поглаживал его сквозь штаны по своей доброй воле. — Боги, Йен, — выдохнул Милкович, прежде, чем резко развернуть голову, сплетая свои губы с губами Галлагера.

Простонав, в знак своей признательности, рыжий перевернулся на спину, оставляя Микки сверху.

А Милкович продолжал лениво его целовать, не спеша проводя пальцами по голому торсу второго, спускаясь ниже, к прессу, и наконец проскользывая под резинку штанов Йена. Галлагер прогибался, не в силах удержать стоны, срывающиеся с собственных губ в губы Микки.

— Ну и? — прохрипел брюнет, схватив запястье рыжего одной рукой и проведя большим пальцем по головке члена Галлагера.

— Ах… Чёрт тебя подери, Микки, — задыхаясь, пролепетал Йен, затем сразу же умолкнув от их, снова сцепившихся между собой губ. А их языки, точно боролись между собой за право доминировать над всей ситуацией, пока Милкович продолжал двигать рукой в штанах Галлагера.

Обжигающе. Мокро. Страстно.

Брюнет поглощал почти уже беззвучные стоны и судорожные вздохи, не останавливая своих движений. Он не отрывался от уст напротив и даже не думал замедлять темп, прежде, чем сперма Галлагера наконец не хлынула горячим потоком в его ладонь. Несколько последних взмахов запястья — и Йен уже начал буквально хныкать под ним, что, собственно, и заставило его наконец немного отстраниться и ухмыльнуться. — Порядок?

— Ага, — еле пытаясь перевести дыхание, выдохнул рыжий, всё ещё не раскрывая глаз — Да, определённо.

— Ну, а теперь-то мне можно поспать?

— Да, пожалуй, можно, — кинул подросток, приподнимаясь и быстро целуя второго в губы — А я весь липкий, поэтому пойду, наверное, в душ.

Едва слышно пробурчав свой ответ, Милкович снова откинулся на подушки и устало прикрыл глаза.

Некоторое время Йен наблюдал за тем, как тот спал. Он медленно касался носа, скул и подбородка, облачённых в бледнейшую на свете кожу кончиками своих пальцев, прежде, чем наконец наклониться и мягко поцеловать лоб парня. Затем всё-таки встав и отправившись в ванную, навстречу душу, так нужного его телу.

***

В конце концов освежившись, Галлагер высунул голову из-за дверей ванной, обнаружив, что Милкович всё ещё спит, накрепко прижимая подушку к своей груди.

Признаться, парень до сих пор не мог с концами поверить во всё то, что происходило. В то, что Микки был здесь, в его доме и спал в его кровати. При всём том, что вокруг расхаживало множество живых тому свидетелей. Он знал, что на самом-то деле, для Микки это был огромных размеров шаг и было ясно, что это всё значит что-то действительно важное. Им ещё нужно было поговорить о том, что это самое «важное» вообще могло значить, но ему правда ужасно не хотел разрушать всё то, что у них было сейчас. Ему просто-напросто не хотелось давить на то, что ещё было настолько хрупким.

На его лице заиграла улыбка, которую он не смог бы удержать, когда смотрел на Милковича чуть дольше нескольких секунд. Вместе с улыбкой, в его сердце вселился трепет, заставивший его бегать по всей грудной клетке. Но пару моментов позже, Йен всё же сделал несколько шагов назад, тихо закрывая дверь и спускаясь на кухню, чтобы сделать кофе.

Фиона была за их кухонной стойкой, готовя для детей обед в школу. Подняв глаза на брата, она улыбнулась — Хэй, рано ты, однако. Обычно тебя в семь не поднимешь.

Зная, что ей совсем не обязательно знать о той потрясной дрочке, которую ему благородно организовал Микки, рыжий Галлагер решил просто ответить — Не мог уснуть, — он обошёл стойку, подходя к старшей сестре, чтобы ласково её обнять и поцеловать в висок.

— И за что это мне? — спросила девушка, выглядя абсолютно восхищённой этим поступком.

— Я знаю, что был кошмарным засранцем последние несколько недель, — ответил Йен, потянувшись к шкафу и доставая оттуда кофейную кружку.

— Так, всё в порядке, ясно? У всех есть те времена, когда всё как-то не ладится. Сейчас, кажется, у тебя прекрасное настроение.

— Ну… Если честно, это ещё мало сказано.

— Сдаётся мне, что это во многом результат усилий Микки?

Налив себе кофе, подросток развернулся, облокачиваясь о стойку — Да, можно и так сказать, — просто проговорил рыжий, будучи не совсем уверен, что готов этому разговору с сестрой.

— Просто… Просто будь осторожен, хорошо?

Йен тяжко вздохнул, опустив своё кофе. Да, он, определённо, не был готов.

— Я говорю это не потому что пытаюсь залезть к тебе в душу или овладеть мыслями, нет, Йен, не для этого. Я говорю тебе всё это, по той простой причине, что я тебя люблю. Просто будь осторожен с Микки, это всё, чего я прошу. Мы все, слышишь, абсолютно все здесь волнуемся за тебя и до скрежета в зубах не хотим, чтобы тебе снова было больно. И да, я знаю, что тебе, наверняка, кошмар как не хочется слышать всё то, что мы можем про него говорить, но если отбрасывать всё это и обращать внимание на то, какие обстоятельства вас свели, то…

— Я думаю, что он мог меня полюбить, — мягко произнёс парень, перебивая её.

Фиона молчала некоторое время, прежде, чем наконец изречь — Он тебе это сам говорил?

— Нет, но… Но я и не думаю, что он вообще когда-либо это скажет.

Девушка подняла руку, нежно дотрагиваясь до щеки брата — Надеюсь, что скажет. Я… Клянусь, я правда на это надеюсь… Но просто помни одну вещь, он всё ещё Микки Милкович.

Йен смотрел на то, как она вернулась к упаковке обеда, пока его настроение резко растворялось в воздухе.

***

Йен и Микки снова целовались, будучи укрыты за широкими стволами дубов, растущих неподалёку от школы.

Галлагер знал, что уже опоздал на свой первый урок, но ему совсем не хотелось прерывать весь этот процесс, отказываясь от, дескать, «бесплатных» поцелуев от Милковича, пока тот по своей воле их ему дарил.

— Мне… Мне правда уже нужно идти, Микки, — затаив дыхание, произнёс рыжий отстраняясь от поцелуя и прислоняя свой лоб ко лбу брюнета.

— Не можешь и сегодня просто прогулять? Кому вообще нужна школа? — хрипло отозвался Микки, снова наклоняясь ближе к Йену и оттягивая его нижнюю губу. Затем он медленно провёл по ней языком, заставляя Галлагера улыбнуться и передать улыбку самому Милковичу.

— Не могу, — шепнул Йен.

Брюнет отстранился от него и запустил руку в волосы Галлагера, спустившись к рыжему затылку и притянув того в ещё один поцелуй. — Вернёшься сюда, — прошептал он прямо перед тем, как их губы соприкоснулись.

Их языки снова медленно сплетались между собой, пока они оба тихо стонали в рты друг друга, будучи не в состоянии насладиться друг другом в полную меру.

И наконец, Йен всё же, скрепя сердце, но заставил себя отодвинуться на несколько сантиметров и то, только, чтобы пронаблюдать за тем, как Микки двинется вперёд за ним, пытаясь снова подобраться к губам. Галлагер засмеялся, прижав руку к груди Милковича — Мне серьёзно уже нужно идти, Мик. Я уже прогулял школу вчера, помнишь?

— Я смутно помню, что что-то было связано с диваном.

Ухмыльнувшись, Йен решил продолжить — Я наконец начал приводить свои оценки в тот вид, в котором они были раньше.

Брюнет сжал бицепсы рыжего, затем скользнув к предплечьям и в итоге сплетя их пальцы между собой. — Ладно, ладно, — в конец смягчившись, сказал Микки — Ты же встретишь меня на поле после школы, как договаривались?

— Буду там.

— Конечно будешь, — хрипло ответил Милкович, ещё раз пройдясь глазами по всему телу Галлагера, прежде, чем отойти от него на несколько шагов. Их руки всё ещё были соединены, пока они оба наконец не заставили себя окончательно оторваться друг от друга.

Йен попятился назад, всё так же смотря на Микки с озаряющей всё лицо улыбкой.

Микки улыбался ему в ответ, чувствуя себя в данную секунду полнейшим дурнем, но не придавая этому никакого значения. На этот раз, он просто хотел дать себе шанс побыть счастливым.

***

Игги вошёл в дом, сразу намертво останавливаясь, стоило ему заметить отца, сидящего на диване. Он безучастно смотрел прямо в пустоту перед собой, держа в руках бутылку виски. Парень мог поклясться, что мужчина был изрядно пьян, выглядел совершенно безумно и до усрачки жутко.

Не к добру всё это, Игги, ох, не к добру.

— Отец, всё путём? — с опаской спросил блондин.

Сначала Тэрри ничего не ответил, лишь поднеся бутылку к губам и делая затяжной глоток. — Мне нужна твоя помощь с одним делом.

Милкович закивал, всегда сразу же соглашаясь на помощь своему отцу. И у него, и у остальных братьев никогда просто не было выбора, так что приходилось соглашаться и изо всех сил пытаться угодить отцу, чтобы потом не ловить на себе срывы злости и гнева неимоверных сил. — Ты знаешь, что я всегда в деле, отец. Всё, что нужно, ты только скажи. Снова наркота? Мне брать свой ствол?

Мужчина наконец повернулся к юноше, стрельнув на того налитыми кровью глазами. — Ты знал, что твой братец трахался с тем Галлагеровским пидором?

Игги встал, как вкопанный, даже не шелохнувшись и забыв, как дышать. Его, точно чем-то со всей дури оглушили, затем кинув в воду, не дав сделать последнего вдоха. И того яда, той желчи, той грёбанной, ни с чем не сравнимой ноты в голосе его отца, хватило, чтобы всё его тело покрылось холодным потом вперемесь с мурашками.

У него было предчувствие, что между его братом и рыжим мальчишкой что-то происходит, но он не был уверен на все сто. И факт того, что теперь у Тэрри есть эта информация, значил только то, что случится что-то очень и очень пиздецовое. И одним из самых худших было то, что он слепо согласился на то, что навредит его брату. Блять.

— Твой брат — ёбанный, сука, пидорас, — мрачно плюнул мужчина — Что, блять, насчёт этого?

Парень лишь стоял, не зная, что ответить, что думать, что… Что… Что делать.

И тут Тэрри резко поднялся на ноги. — Ну же, давай, — кинул он, направляясь прямо к двери — Мы найдём красноголового жополаза. Пора закончить то, что мы, блять, начали.

***

Йен как всегда шёл по улице. Было слишком непривычно тепло для декабря, и сегодня как раз был тот самый редкий день, когда у него не было тренировок после школы. Он не мог дождаться момента, когда дойдёт до дома, примет душ и пойдёт к бейсбольному полю, чтобы встретить Микки. Стоило его мозгу принять хоть какую мысль, связанную с Микки, он непроизвольно опускал голову и искренне улыбался, чувствуя себя по-настоящему счастливым. Счастливым, каким он не был довольно долгое время.

Парень был в наушниках, в которых играл рок, беспросветно закрывающий сознание от звуков улицы. Именно поэтому он и не услышал, как Милковическая машина остановилась неподалёку от него. Он не слышал ни звуков захлопнувшихся дверец, ни шагов, быстро приближающихся к нему сзади.

В одночасье, широкая, грубая рука зажала его рот, утаскивая подростка назад, без шансов на то, чтобы вырваться. Прежде, чем он вообще мог понять, что происходит, его уже кое-как впихнули в багажник машины.

И перед тем, как тьма непроглядно захватила всё живое вокруг него, последним, что он успел увидеть было — скалящееся лицо Тэрри Милковича.

***

Микки взглянул на свои часы, ну или, скорее, часы Йена, уже третий раз, раздражённо вздохнув. Йен должен был быть здесь ещё двадцать пять минут назад. Тихо выругавшись, он сделал глоток пива, заверяя себя, что купит рыжему телефон, как только у него на руках будет пара лишних баксов.

***

— Блять, — слабо выругался Галлагер, дико оглядываясь в темноте и выискивая хоть какой-то намёк на выход. Они ехали уже добрые десять минут, и чем больше времени занимала дорога до места, куда тащил его отец Микки, тем страшнее парню становилось.

Слёзы текли из глаз и их, казалось, нельзя остановить, а всё его тело охватил бешеный жар, вперемесь с до боли неудержимым страхом, заставляющим его тело трястись. Его сердце почти прекратило биться, когда машина резко остановилась и ему осталось лишь вдохнуть поглубже, выжидая того, что случится далее. Он слышал, как две дверцы захлопнулись, а звуки шагов становились всё ближе и ближе.

Глаза Йена раскрылись ещё шире, когда багажник наконец открылся. Прежде, чем он смог бы отреагировать, Тэрри грубо взял его за воротник, резко вытаскивая и кидая на жёсткую землю. Рыжий задохнулся от резко пронзившей его боли, когда мощный удар ноги прошёлся по его рёбрам, посылая по всему телу обжигающую и раздирающую плоть, боль.

— Подними его. Пошли, — угрюмо кому-то приказал Тэрри, и тогда Йен почувствовал, что его подняли.

Была середина декабря, так что было довольно-таки темно, несмотря на то, что ещё не было и пяти. Галлагер слабо поднял голову, пытаясь понять, куда они приехали. Он смог уловить только еле ощутимые проблески воды и несколько лодок, было похоже, что его притащили в какой-то заброшенный лодочный ангар.

— Кинь его сюда, — снова послышался приказ седовласого мужчины и Йен уже небрежно сидел на металлическом стуле. Его руки были грубо заведены назад и слишком туго сцеплены наручниками. С трудом подняв отяжелевшую голову, он увидел Игги, поняв, что на этот раз участь выполнять всю грязную работу выпала именно ему.

Глаза Игги и Йена встретились. Их зрительный контакт длился ещё несколько секунд, прежде, чем блондинистый Милкович нервно отвёл взгляд в сторону, а его кадык видимо подрагивал.

И тогда рыжий посмотрел в стороны, обнаружив, что Тэрри идёт навстречу ему. Без предупреждений, кулак мужчины пришёлся в живот подростка, причём с такой чудовищной силой, что Йен не мог нормально вздохнуть около минуты, сгибаясь и задыхаясь от новой порции боли.

— Ты и твой папаша свято думали, что сможете так легко от меня избавиться? А? Не так ли, пидорок? — прорычал старший Милкович, грубо потянув мальчишку за волосы, заставляя того на него взглянуть. — Ты думал, что сможешь просто сбежать с моим сыном. Раз. Не повиноваться и проявить полнейшее, сука, неуважение ко мне. Два. Затем вернуться обратно, с кучей бабла и возрадоваться тому, что всё магическим способом распидорасилось и вы свободны и прощены? Раунд.

Йен заскулил, когда Тэрри схватил его за волосы ещё сильнее, заводя его голову ещё дальше. Он мог чувствовать, как его скальп буквально начинает гореть, а шея вот-вот разломится.

— И вот, что же я теперь узнаю? Ты и мой сучара-сыночек сводили ёбанные шашни, — мужчина наклонился чуть ниже, всё ещё крепко держа парня за волосы, сквозь зубы прошептав ему на ухо — Отлично, но сегодня этому всему придёт конец. Я это устрою. Ты меня слышал, хуесос?

И тогда он отпустил волосы Галлагера, сильно ударив того головой и вставая, затем повернувшись к побелевшему в лице Игги, который всё это время смотрел в пол, не в состоянии наблюдать за тем, что его отец делал с этим ребёнком.

— Свяжись с Фрэнком Галлагером. Скажи, что у него есть время до полуночи, чтобы притащить мне десять штук или его рыжий пидор получит пулю прямо в лоб, как должно было быть неделями ранее, становясь по-настоящему рыжим.

Подросток слабо выдохнул, прижимая подбородок к своей груди и изо всех сил зажмуривая глаза, пока всё его тело пронзала неподвластная ему дрожь, а по щекам катились горькие слёзы.

***

Позвонив Колину и сказав, чтобы тот связался с Фрэнком, Игги отвёл телефон от уха, дрожащими руками нажав на клавишу окончания разговора и решившись взглянуть на Йена.

По всем тем разам, когда Игги видел Йена Галлагера, у него всегда было впечатление, что мальчишка просто ни в чём неповинный ребёнок. И, как ему казалось, нужно было быть слепым, чтобы не заметить, что его брат на самом деле не был безразличен к этому парню. Глубоко в душе, блондинистый Милкович знал, что Галлагер не заслужил ничего из того, что сейчас с ним происходит. Но тем не менее, он не мог ничего с этим поделать. Он хотел, он правда хотел. Но его руки были накрепко связаны, как и у Микки. Он просто должен был делать то, что ему сказали. В случае Милковичей — так было всегда.

— Фрэнк в курсе, — повесив голову, проговорил блондин.

— Прекрасно, — сказал Тэрри — А теперь, звони своему уёбку-братцу. Мне нужно, чтобы он был в первых рядах.

— Колин сейчас ищет Фрэнка…

— Не Колин, ты долбоёб. Я про Микки, — плюнул мужчина — Скажи ему тащиться сюда. У меня и на него планы.

Краем глаза Игги заметил, как голова Йена поднялась и Милковичу пришлось приложить недюжинную силу, чтобы проглотить повисший в горле комок, трясущимися руками набирая номер своего брата.

***

Йен опаздывал уже на целый час и Микки, без малого, был охренеть как взбешён.

— Господи, Йен, какого хрена с тобой снова приключилось, — сам себе проворчал брюнет, закончив со своей четвёртой банкой пива.

Когда он уже решил встать, чтобы притащиться в Галлагеровский дом и увидеть, что рыжий напрочь забыл об их планах, ну и, конечно, надрать ему задницу за это, его телефон резко начал вибрировать. Он кинулся рыться в карманах, чтобы ответить, но его плечи резко опустились, стоило ему заметить, что это был всего лишь Игги.

— Да?

— Хэй, Микки.

— Какого хуя тебе надо?

— Я… Эм, я… Я на том з-заброшенном сарае для лодок у… У порта Бёрнхэм. Ну… Помнишь, мы, тип, один раз чувака тут не хило так отколошматили? Помнишь? А? Ну… Помнишь?

— Ладно, — раздражённо протянул Микки, пока его глаза снова проходились по всему периметру поля в поисках Йена — Ну и какого хрена ты там забыл?

После напряжённой паузы, повисшей между ними, Игги решил произнести слова, который напрочь выбили весь воздух из лёгких брюнета, заставив того судорожно спрыгнуть с трибун, побежав к выходу.

— Мик… Йен у него.

***

Рыжий безучастно устремил свой мутный взор в деревянный пол. А его голова, рёбра и шея зверски пульсировали от боли. Слёзы наконец прекратили скатываться по его щекам, оставляя лицо влажным и липким. Всё это время он мёртво сидел на стуле, боясь двигаться, поднимать глаза или даже дышать.

— Пришлите ко мне русскую, — пробормотал в телефон Тэрри, всё это время держа пистолет на Галлагере — Порт Бёрнхэм, мой мальчик её встретит… И да, скажите ей, чтобы пошевеливалась, — закончив со своим телефонным разговором, мужчина подошёл к Йену, взяв того за подбородок, грубо поднимая его вверх, чтобы их глаза встретились — Мой сын уже на пути сюда. У меня есть подарок для вас обоих, — злобно усмехнувшись, он шлёпнул того по щеке.

Галлагер поднял свои влажные глаза, когда Милкович отвернулся от него. Осмелев, он кинул взгляд на Игги, который оказывается смотрел на него, но тут же отвёл взгляд. Йен был уверен, что внутри Игги сейчас серьёзная бойня между его внутренними противоречиями и прочим, но ему абсолютно не нравится ничего из происходящего. Но он просто не может с этим ничего сделать, потому что чудовищно боится своего отца. Как и Микки.

После десяти минут тревожной тишины, телефон Тэрри снова зазвонил — Алло? Отлично, — повесив трубку, он взглянул на Игги — Шлюха здесь, притащи её сюда.

Йен нахмурил брови, искренне не понимая, зачем Тэрри нужна была проститутка. Но через секунду все части паззла в его голове воссоединились и от этой мысли ему стало ещё хуже, чем за сегодня вообще могло быть. — Нет, — еле слышным голосом произнёс рыжий, не желая во всё это верить.

И тогда, с тяжким грузом на сердце, он оглядел двери, в которых снова появился Игги, но на этот раз с высокой, длинноногой брюнеткой.

— Ах, Светлана. Пунктуальна, как всегда… У меня тут есть для тебя одно дельце.

Женщина странно оглядела избитого и привязанного ко стулу Йена, без сомнений, подвергаясь нарастающему в организме шоку от того, во что она ввязалась.

— Нет… Нет, пожалуйста, — наконец сказал Галлагер, его голос трещал по швам и звучал совершенно разбитым, смешиваясь с вернувшимися слезами — П-пожалуйста… Умоляю, не нужно этого делать! Не… Не… Не делай этого с ним! Он же, блять, твой ребёнок! Твой, блять, ребёнок!

— Кто тебе, блять, разрешал раскрывать свою блядскую пасть?! — зарычал Милкович, прежде, чем резко хлестануть его пистолетом.

Последним, что Йен услышал был отчаянный вопль ужаса Светланы и вылетевший крик Игги.

***

За все семнадцать лет Микки ещё никогда так не боялся за кого-то.

Всё его сознание было пусто, а единственной целью было добраться до Йена. Он прорывался через весь город, дыхание сбивалось, унося последние остатки лёгких, но он всё равно заставлял свои ноги бежать ещё быстрее, чем те вообще были способны.

Пока он бежал, слёзы не прекращаясь лились из глаз, а чистейший и безумнейший страх рвал его сердце в клочья. Он знал, на какие чудовищные, жуткие и нечеловеческие поступки способен его отец. Он видел это всё своими глазами.

Наконец добравшись до пристани, он изо всех сил поспешил к ангару, который был аж в самом её конце, укрытый от чьих-либо глаз, за целыми тучами деревьев. В самый разгар зимы — это было самым идеальным местом для того, чтобы держать кого-нибудь в заложниках.

Вбежав в ангар, даже не заботясь о том, чтобы привести дыхание в норму, он едва ли взглянул на своего отца, брата или странную незнакомую женщину, которые вовсю на него смотрели. Потому что его глаза были прикованы только к Йену.

Он сделал шаткий вдох, затянув горькие слёзы обратно и смотря на Йена, который был буквально прибит к стулу, с прижатым к груди подбородком. Весь в крови, а на виске виднелась огромных размеров рана.

— Ты как раз вовремя, — угрюмо пробурчал Тэрри.

— Отец… Папа! — всё-таки заплакал Микки, всё ещё не отрывая взгляда от Галлагера. Ему не хотелось ничего, кроме как подбежать к нему, заключив в свои руки, но он, определённо, не мог этого сделать. — Слушай… С-слушай, я понятия не имею, зачем всё это… Зачем ты это делаешь? Я… Мы отдали тебе все твои деньги! — внезапно воскликнул он, наконец, неведомо каким образом, взяв на себя смелость взглянуть на своего отца — Мы отдали тебе все твои блядские деньги! — закричал он.

— Следи, блять, за своим тоном, когда разговариваешь со мной, щенок! — взревел мужчина, направляя пистолет в своего собственного сына — Забудь про ёбанное бабло! Почему бы, блять, не пиздим о том, как вы двое ебались всё это время, как какие-то блядские, сука, пидоры?!

Микки отпрянул, резко втянув в себя весь воздух, когда услышал слова своего отца.

Поняв реакцию парня, Милкович слегка понизил пистолет с выражением самого натурального отвращения на лице — Так это правда. Тебя ебали, как какую-то блядскую сучку. Ясно, блять.

— П-папа… — снова начал брюнет, но его разбитый голос был едва ли слышен.

Тэрри перевёл ствол на рыжего, заводя курок — Что ж, мне стоит пустить пулю в мозг твоего голубка прямо сейчас.

— Папа… Папа, нет, папа, прошу! — снова закричал юноша, а его голос сорвался, убивая в себе последние ноты. — Умоляю! Подожди… Секунду… Секунду… Всего лишь… Пожалуйста, н-не причиняй ему боль, хорошо? Прошу, пожалуйста… Мы… Мы можем просто поговорить… Просто поговорить!

— Взгляни на себя, — с омерзением плюнул мужчина, возмутившись тем, что видит — Защищаешь своего пидорка. Я сейчас блевану нахуй, — он снова слегка понизил пистолет, разворачиваясь к женщине, чьё лицо побелело до невероятной степени, а глаза наполняли слёзы — Я не собираюсь трогать твоего пидора. Пока не собираюсь, — сказал он — Сначала хочу, чтобы он кое-что увидел.

Влажные глаза Микки посмотрели на неё, затем расширившись и вернувшись к отцу.

— Светлана, сюда, — приказал Тэрри, взмахнув пистолетом, затем взглянув на Микки — У меня для тебя подарок. Никто из моих сыновей не будет ёбанным пидорасом, ты меня понял? Никто и никогда, — подойдя к Йену, дёрнув того за волосы — Она тебя трахнет, мальчик мой, и тебе это понравится.

— Боже мой, — затаив дыхание, произнёс брюнет, чувствуя себя так, будто в его грудь только что со всей силы запустили сотней копий, стоило ему увидеть полностью залитое кровью лицо рыжего.

Когда старший Милкович потянул того за волосы, Йен начал понемногу приходить в себя, зажмуривая глаза и корчась от боли — Просыпайся, приятель. Не хочу, чтобы ты пропустил всё шоу. Это должна быть отличная игра, однако.

— Йен, — вылетело из Микки, когда он наблюдал за Галлагером, который провёл глазами по всей комнате, прежде, чем наконец взглянуть на него. В груди брюнета, точно орудовала стая самых сумасшедших зверей, а глаза его дьявольски кололи от удерживаемых им слёз, пока он смотрел в эти наполненные адским ужасом зелёные глаза, зная, что на этот раз он не сможет сделать равным счётом ничего, чтобы защитить его.

Тем временем, Тэрри снова развернулся к Светлане — Раздевайся, — дал распоряжение мужчина — Хочу, чтобы ты вытрахала из него всю эту гомосятину, — проговорил он, кидая движение ствола в сторону Микки. Затем он посмотрел вниз, на Йена, снова грубо взяв того за подбородок, закидывая его голову назад — А ты, блять, будешь специальным зрителем этого представления.

В этот момент парень посмотрел на своего отца, не видя в нём никого, кроме чудовища. Встряхнув головой, он сделал несколько шагов назад, когда женщина начала снимать с себя короткое чёрное платье. — Нет. Нет, отец. Не нужно, пожалуйста…

— Ложись на этот ебанный диван и наслаждайся процессом, подобно мужчине, блять, ты, грёбанное ссыкло!

— Папа, пожалуйста, — подросток буквально умолял.

Мужчина сделал ещё один шаг к Галлагеру, прижимая дуло к рыжему и окровавленному виску — Сделал это сейчас. Повторять я больше не буду!

— Блять, умоляю тебя! Должен быть другой способ, — снова взмолил брюнет, задыхаясь от собственных рыданий и всхлипываний. Тэрри подошёл к нему, со всей своей силы ударяя парня по лицу, заставляя того захлебнуться и выплюнуть кровь на пол.

— Я тебя, блять, предупреждал. Можешь попрощаться со своим дружком, — вспыхнул Милкович, снова направляя пистолет на Галлагера.

— НЕТ! — во весь срывающийся голос закричал Микки.

Два выстрела раздались один за другим.

Подростку казалось, что всё происходит, точно в замедленной съёмке.

Пуля прошла прямо сквозь плечо Йена, из которого гигантским неконтролируемым потоком начала литься кровь, окрасив весь зелёный свитер.

— Нет, нет, нет, — встав на трясущиеся ноги, он успел заметить своего отца, который сначала упал на свои колени, затем свалившись рядом с ним.

— Блять! Йен! — закричал он, безрассудно кинув свой телефон голой женщине — 911… Сейчас же! Сейчас же, блять! Сейчас! — зайдя за спину Йена, он увидел, что его руки были сцеплены наручниками, а не просто обвязаны верёвкой. Его глаза тут же стрельнули к верху, на Игги, который оцепенело стоял, не в силах пошевелить ни единым мускулом из-за полномасштабной паники и шока на его лице и в голове — Ключ! Дай мне ключ! Сейчас!

Парень лишь стоял, смотря на своего отца, корчащегося на полу в собственной крови от вселенской боли. Но кое-как встряхнув головой, он кинул своему, казалось бы, обезумевшему от всего этого, брату ключи от наручников.

— Я… Я… Я в-выстрелил в… В н-него, Мик… Выстрелил, — заикаясь, тихо проговорил Игги, звуча слабо и беззащитно — Я выстрелил в отца. Я… Я пытался остановить его… Я п-пытался…

Но Микки его не слышал.

— Держись, Йен, — произнёс брюнет, еле справляясь с наручниками своими дрожащими руками — Держись… Держись, прошу тебя, слышишь?

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, руки рыжего были свободны и он аккуратно притянул его к себе, прижимая слабого юношу к своей груди, а свои руки изо всех сил сжимая на ране, чтобы остановить непрекращающийся поток крови.

— Не… Не отключайся, Йен, — прошептал Микки. Он рыдал и шептал никому неслышные слова, прижав губы к виску Галлагера, отдалённо улавливая приближающиеся звуки сирены — Не покидай меня… Держись.