Волчий след

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Нейт, обеспокоенно глядя на меня поверх бампера своего «фольксвагена».

— Голова болит, не стану отрицать, но в целом все нормально. Честно сказать, я думала, что что-то сломала. Когда я упала, где-то хрустнуло, — с отвращением сказала я, вспоминая тот ужасный звук. Все еще моросил дождь после ночной грозы, и я надела на голову капюшон, скрывая волосы от противной влаги.

Нейт задумался.

— Но твоя мама ведь проверила твои руки и ребра?

— Да, всю меня прощупала утром, пока ты отлучился за машиной.

Обеспокоенность не сходила с лица Нейта. Не хотелось весь день смотреть, как он переживает из-за того, что не случилось, и я сказала:

— Перестань волноваться из-за ерунды, Нейт. Ты не должен отвечать за все плохое, что со мной происходит.

По его взгляду я поняла, что он считает иначе и мне пришлось сдаться.

— Пошли на уроки. Обсудим это потом.

Переступая порог вестибюля, я сразу заметила пару любопытных взглядов, но пыталась все игнорировать. Нейт выглядел встревоженным; глубоко погруженный в свои мысли он не замечал ничего, что происходило вокруг.

— У меня английский, — сказала я и поспешила свернуть вправо, прочь от надоедливых наблюдателей.

Ханна была чем-то ужасно довольна, поэтому я не стала рассказывать ей о том, с кем приехала в школу. Наша с ней дружба всегда балансировала на моих отношениях с Итаном, и терять подругу из-за Нейта я не собиралась.

Весь урок перед моими глазами вместо миссис Беркли, нашей учительницы, стояли образы той страшной ночи в лесу, и я никак не могла перестать думать о черном волке, который пытался напасть на Итана. Меня не покидала мысль, что он и есть мой тайный преследовать. Вспоминая рычание на поляне за городом в ночь маминой свадьбы, не осталось сомнений в том, что это оборотень, отчего легче мне не стало.

Я цепенела от мысли, что моей смерти хочет сильный неуловимый монстр. Страху нагоняло и то, что я до сих пор не знала, почему он так стремится меня запугать.

— Джейн, ты отсутствуешь, — сказала Лиза и я оторвала взгляд от бутылки с колой, чтобы посмотреть на подругу.

В кафетерии стоял невообразимый шум, поэтому я услышала Лизу только с третьего раза.

— Что? Что случилось? — спросила я. Все мысли были сосредоточены на тайне, которую так тщательно оберегал Нейт, и я едва поняла смысл сказанного.

— Ты не с нами, — сказала Лиза смущаясь.

Ответить было нечего; проницательность Лизы оказалась неловкой для нас обеих, и я только улыбнулась ей, хватаясь за свой обед, но вдруг кое-что вспомнила.

— Лиза, как продвигаются поиски волков?

Девушка побледнела и бросила неопределенный взгляд на Питера. Только сейчас я вспомнила, что отец Питера шериф и лучше спрашивать у него.

— Безрезультатно, — сказал Питер, предугадывая вопрос. — Прошел почти месяц, отец делал все возможное, но они, видимо, уже покинули штат.

Ханна, сидящая напротив меня, заметно оживилась. Атмосфера за столиком разрядилась, и я вернулась к поеданию салата, ощущая себя чуточку спокойнее. На общем фоне событий это была капля в море.

— Все утро хотела тебя спросить: что с твоим виском? — встревожилась Лиза, разглядывая мое лицо.

Мама утром налепила мне на лоб огромный пластырь, не заметить который было очень сложно. Ханна уже спрашивала меня об этом дважды.

— Ударилась о шкаф, — отмахнулась я, и Питер прыснул в тарелку с огурцами.

Да, отговорка дурацкая, но я не придумала иной, когда Ханна вцепилась мне в плечи перед первым уроком и большими глазами стала разглядывать мой разбитый висок. От ее вопросов у меня еще больше разболелась голова.

— Мне иногда кажется, что мой брат живет на стадионе, — громко пожаловалась Ханна, и я поежилась от ее слов.

Ханна недоумевала, но мне все было ясно — Итан просто избегает меня. За всеми проблемами с Лукасом, Нейтом и моим тайным преследователем, я совершенно забыла о своем лучшем друге требовавшем, как показывала практика, особого внимания.

— Согласна, — сказала Лиза, протягивая Питеру свой конспект по истории. — Тренер Джонс звереет перед игрой. Заставляет команду тренироваться больше обычного. Не удивлюсь, если Итан вообще не придет.

И она оказалась права. Я не увидела Итана в кафетерии, на уроке тригонометрии и даже после занятий я не смогла его найти. С чувством тяжести в груди я встала в очередь на автобус и увидела Лукаса.

— Как день прошел? — спросил он.

— Неудачно. Голова болит.

Больше мы не разговаривали. Лукас видел расстроенное выражение на моем лице и решил не задавать лишних вопросов, за что я была ему безгранично благодарна.

Дома мама не удивилась, когда я отказалась от обеда, прикрываясь жуткой головной болью, и сбежала в спальню прежде, чем она успела что-то сказать.

— Ты прости, что я пришел без приглашения.

Я испуганно дернулась и лишь когда увидела Нейта в одном из кресел, облегченно вздохнула. Закрывая дверь, я заметила, какое у него сделалось скорбное лицо.

— Все нормально. Просто в следующий раз дай знать, что ты здесь заранее.

Нейт виновато улыбнулся, и мы сели на кровать.

— Миссис Томас уже задавала вопросы? — спросил Нейт.

— Не успела. Мы только что приехали, — напомнила я. — И, кстати, мы могли поговорить в школе.

— Могли, но я подумал, что здесь нас не подслушают.

Первые несколько секунд я не понимала, что меня так резко встревожило, но потом я осознала — в словах Нейта был двойной смысл.

— Что ты хочешь этим сказать? — Тревога возрастала с нереальной скоростью. — Человек, который охотиться на меня ходит с нами в школу?!

Запавшая тишина стала подтверждением моим ужасным догадкам.

— Он может навредить Лукасу!

Нейт взял мои руки в свои и его тихий уверенный голос заставил меня немного успокоиться.

— Я этого не допущу.

Внезапно руки Нейта обняли меня, и я почувствовала себя в безопасности, опуская голову ему на грудь. Меня не смущало то, что мы оказались вплотную друг к другу, главное я могла успокоиться и положиться на него во всем, даже не смотря на то, кто он на самом деле.

— Итан избегает меня, — пожаловалась я.

Жестоко конечно говорить с Нейтом про Итана, но он был единственным, кому я могла об этом рассказать, потому что с Ханной об этом не поговоришь. Я уже слышала ее сердитый голос, обвиняющий во всем именно меня.

— Он просто напуган. Ты сама говорила, что ему нужно время, — напомнил Нейт.

— Мне кажется, он думает, что я его предала.

Нейт погладил меня по спине.

— Итан не ребенок, он все поймет, — сказал Нейт, и в его словах прозвучало больше смысла, чем в моих. — Поставь себя на его место.

Я задумалась, пытаясь выполнить эту задачу, но стало только хуже. А все потому, что я получила ровным счетом именно то, что заслужила. Справившись с минутной слабостью, я высвободилась от объятий Нейта и отстранилась.

— Ты хотел о чем-то поговорить?

Нейт вдруг растерял всю свою уверенность.

— Да, — ответил он тихо. — Мы договорились говорить друг другу правду, и я подумал, что тебе стоит знать.

— Знать о чем?

Взгляд Нейта нашел мои озадаченные глаза.

— В воскресенье полнолуние, — ответил он, и я почувствовала, как внутри меня что-то задрожало от страха. Всего один день. Та страшная ночь никогда не перестанет преследовать меня ни во сне, ни наяву.

— Ты поедешь в лес.

— Да, и я хотел, чтобы ты знала об этом. Просто будь дома и проследи, чтобы твои родные оставались здесь.

Я не знала, что сказать, как поддержать его.

— Ты боишься? — спросила я первое, что пришло в голову, но поздно осознала, что этим ситуацию не улучшить.

— Да. — Нейт устало улыбнулся. — Но я не за себя боюсь. Я привык к боли. Просто не хочу, чтобы ты каким-то образом пострадала.

Я потеряла дар речи. Эти прозрачные намеки смущали меня еще больше, чем убийственная проницательность Лизы Стоун и я постоянно терялась. Вот и сейчас я потрясенно молчала, но Нейту, судя по выражению лица, не требовались мои слова.

— Мне пора идти, — сказал он и целую секунду смотрел мне прямо в глаза. Я поняла, что не скоро забуду этот взгляд.

Что-то заставило меня действовать, когда Нейт открыл двери на балкон. Я бросилась к нему и, не помня себя от страха, поцеловала. Не колеблясь, Нейт обвил меня руками, отвечая на поцелуй, и приподнял от земли. Мое сердце дико билось в груди, и я чувствовала, как сердце Нейта отвечает мне таким же диким ритмом.

Отрываясь от Нейта, я заставила себя поднять на него взгляд. Парень потрясенно улыбался, глядя на меня глазами полными безграничной нежности. От этого мне стало только хуже. Мои предательские замыслы теперь казались просто чудовищными, и я почувствовала, как все внутри кипит от боли.

— Я люблю тебя.

Слишком поздно я осознала, что это произнесли мои губы. Каждая клеточка моей души нестерпимо болела, однако Нейт не заметил этой боли на моем лице, опьяненный неожиданным признанием. Он смотрел в мои глаза и не видел в них никакой фальши, а я мучилась мыслью о том, что кроме фальши в них ничего быть не могло.

— Я тоже люблю тебя.

Мне захотелось умереть. Впервые в жизни я так сильно ненавидела себя за то, что делала, что мне хотелось умереть на том же месте, где я стояла. Всю мою жизнь причинять боль другим было моим хобби, любимой игрой, в которую я играла на протяжении многих лет, но сейчас... все изменилось. И намереваясь причинить боль Нейту, я делала больно и себе тоже.

Я выдала все за шок. Словно я и сама не ожидала от себя такой откровенности, что было правдой на самом деле. Все было правдой, кроме моей наглой лжи. Я опустила руки, которыми обнимала Нейта, и позволила ему уйти, подарив счастье, которого не было.

Мои ноги подкосились, и я упала на пол, задыхаясь от слез. Я дала ему то, чего он желал. Он мог дать мне то, что было просто необходимо. Однако ни один из нас не знал, чем обернутся эти подарки. Думая об этом, я ненавидела себя еще сильнее, насколько это вообще было возможно.

Невыносимо было осознавать, что ради исполнения главной цели в своей жизни я должна потерять такого друга. Своего самого близкого друга.

Совладать с чувствами мне не удалось. Я пролежала весь день в кровати, не сдерживая слез. Впервые в жизни мне было плевать, кто увидит мою слабость. Внутри все разъедала едкая боль, а голос совести каждую секунду напоминал о том, какая я мерзкая лгунья.

Мама несколько раз приходила ко мне и ее до смерти испуганные глаза заставили меня сделать спокойный вид. Ей даже удалось уговорить меня поужинать, после чего я сразу легла спать, но во сне я снова увидела сотни волков, они убивали меня, разрывали на части и я кричала пока не почувствовала на своих плечах чьи-то холодные руки.

Мертвенно-бледное лицо матери прорвалось сквозь образы гигантских волков, и я снова оказалась в своей спальне. За окнами ярко светила луна и меня в который раз за день подмывало расплакаться.

Мама бережно обняла мои дрожащие плечи.

— Тихо, милая, — шептала она мелодичным голосом. — Ты дома. Это только сон.

Да, это был сон, но я не исключала возможности, что в скором времени он станет явью и меня ждет смерть от руки оборотня. Как только я осмеливалась об этом подумать, невидимое копье пронзало мою грудь, не позволяя нормально дышать.

— Может это была плохая идея? Нам не стоило приезжать сюда, — говорила мама, скорее самой себе, чем мне.

И я не могла с ней не согласиться. Лучше бы мы остались в Атланте, и я никогда не знала Итана Ваета и Нейта Сноу.

Мама осталась со мной до утра, и я была ей за это благодарна, ведь не знаю, смогла бы уснуть без ее теплых рук и усыпляющего голоса. Именно поэтому проснулась я поздно и почувствовала, как приятное тепло разливается по телу от мысли, что у меня такая замечательная мама.

Мне понадобился горячий душ, чтобы смыть с себя весь ужас вчерашнего дня и приготовиться к чему-то новому. А новое началось практически сразу. Когда я вернулась в спальню завернутая в полотенце, без лишних мыслей в голове, на комоде лежал кленовый лист и записка. Аккуратный почерк узнавался безошибочно, пусть я никогда раньше его не видела.

В одиннадцать на соседней улице

Я без сил опустилась в кресло. В висках пульсировала возобновившаяся боль, и я просидела так минут десять, сжимая в руке кленовый листок, пока не стерла его в порошок.

Смысл был ясен. Нейт намерен показать мне свой дом. И пугало меня не только это. Перспектива познакомиться с Лили в тот момент, когда я грубо обманывала ее брата, меня нисколько не радовала.

Делая пять глубоких вдохов, я обошла комнату по кругу и только после этого заставила себя надеть что-нибудь красивое. Все это время мне приходилось бороться со страхом.

Все что я знала о доме Сноу это то, что он находился далеко за городом, так же как и поместье Дэвисов. И это не удивительно, учитывая тот факт, что в нем жили оборотни.

— Куда-то собралась? — спросила мама, бросая взгляд на рюкзак в моих руках.

— Да. Ханна попросила меня позаниматься с ней историей. У нас в понедельник тест, — соврала я, надевая куртку. — Могу я пойти?

— Ты ведь не задержишься допоздна? — спросила она.

— Нет. Я буду дома к трем.

Мама успокоилась и бросила мне ключи от «опеля». Я поблагодарила ее улыбкой и тут же дала задний ход.

— Мне не нужна машина. Ханна сейчас в магазине на соседней улице. Она заберет меня.

Подозрение не исчезало из глаз матери, и я мысленно попросила ее удержать меня дома, но Эллен, поверила в историю с Ханной.

Вся улица покрылась снегом. Крыши домов, ветви деревьев, соседские машины — все искрилось в лучах утреннего солнца. Вдыхая морозный воздух, я приказала себе не паниковать.

Погода — единственное, что радовало меня, пока я шла по тротуару. Разглядывая блестящие сотнями оттенков рисунки на окнах, я пришла на соседнюю улицу ровно в одиннадцать.

Под голыми ветвями раскидистого дуба стоял знакомый «фольксваген» и когда я подошла ближе, Нейт вышел мне навстречу.

— Замечательно выглядишь, — сказал он после короткого поцелуя, заменившего нам приветствие.

— Да, красный нос и сухие губы мне к лицу, — сварливо ответила я, всеми силами стараясь улыбнуться.

— Ты всегда красивая.

Я промолчала и позволила усадить себя в машину. Через пятнадцать минут проезжая мимо знака «Добро пожаловать в Реймонд» у меня задрожали колени. Нейт выглядел взволнованным, но счастливым и его светло-карие глаза блестели в солнечном свете.

— Мы едем...

— Знаю, — нервно перебила я. — Все поняла.

— Сообразительная, — отметил Нейт с гордостью.

— Такая, какая есть.

Нейт с наслаждением смотрел на меня целую секунду.

— И я безумно рад, что ты есть.

Я смущенно молчала, ведь в тот момент стыд выедал огромную дыру в моем сердце. Удивительно, как это Нейт не заметил всей мнимости моего счастья. Он был слишком занят своим.

Я обманывала его, когда сказала, что обещание, данное Эмме, больше не имеет значения. Наоборот — это единственное, что было достаточно значимо в моей жизни и теперь, когда я была так близка к исполнению своего плана, я не верила в происходящее. Противно было признаться даже самой себе, что Нейт всего лишь возможность приобрести необходимые силы. Не более.

Машина остановилась, и я подняла взгляд, изумленно моргая. Впереди стоял огромный дом окруженный деревьями-великанами: темно-синяя крыша, светлые стены, широкий балкон на втором этаже справа и терраса на первом слева, чуть дальше гараж. Я невольно подумала, что с первого взгляда в доме не проглядывается никакой угрозы. Видимо, это отвлекающий маневр.

В оцепенении я не могла протянуть руку и открыть дверь машины, но Нейт сделал это за меня.

— Не волнуйся, — сказал он и буквально вытащил меня из «фольксвагена». — Все пройдет отлично.

Я уже чувствовала угнетающую атмосферу будущего скандала, но решила не подавать виду. Мы пошли к дому, по щиколотку утопая в снегу.

— Прости, что привел тебя сюда перед полнолунием. — Нейт виновато обнимал меня за плечи, когда мы поднимались по ступенькам крыльца. — У меня такое чувство, словно больше возможности не представится. Это глупо, конечно же, время еще будет.

Ах, как он прав. Я моргнула лишний раз-другой, сдерживая слезы, и судорожно улыбнулась. Мы вошли в светлую прихожую, и Нейт помог мне снять куртку. Я отбросила в сторону рюкзак и, осматриваясь, сказала:

— О-очень мило.

Комната действительно была очень красивой и светлой: с потолка свисала широкая люстра, с дюжиной маленький круглых плафонов, красные обои с золотым узором на стенах радовали глаз.

Мы прошли в гостиную: в центре расположился длинный диван молочного цвета, окруженный однотонными креслами, стены украшали картины с яхтами и цветами. Кто-то в доме очень любил море. На полу лежал ворсистый ковер такой же ослепительной белизны, как и все здесь. В углу — телевизор и стереосистема, полки с книгами и дисками.

Заканчивая осмотр, я заметила Лили. Она сидела на диване и листала журнал, демонстрируя безразличие. Я посмотрела на Нейта, мысленно умоляя о помощи, и видимо эта мольба отразилась в моих глазах. Нейт еле заметно кивнул, и крепко ухватив меня за руку, двинулся к сестре.

— Лили, у нас гости, — объявил он радостным голосом, и я подумала, что это было лишним. Так он только еще больше ее разозлит.

Все с той же мнимой пристальностью всматриваясь в страницу журнала, Лили подняла тонную руку и помахала. Мы стояли сбоку, и я могла видеть ее невозмутимый профиль. Лили была очень красивой, и я даже подумала, что намного красивее меня. Впрочем, чего ожидать от сестры Нейта? Лили была блондинкой, бледное лицо украшали большие черные глаза и маленький нос. Но красота не спасла ее от звания самого противного человека, которого я знала. Своей надменностью Лили Сноу превосходила даже меня.

— Лили, — осторожно обратился Нейт к сестре, — хочешь познакомиться с Джейн?

Я уже подумала, что сейчас будет взрыв, но Лили к моему превеликому удивлению лишь откинула в сторону журнал и подошла к нам. Она протянула мне маленькую ладонь и с широкой ослепительной улыбкой сказала:

— Привет, Джейн. Меня зовут Лили. Я оборотень и завтра я, возможно, убью кого-то из твоих друзей.

— Лили! — рявкнул Нейт.

— Очень приятно, — выговорила я с трудом, осознавая, что мои слова прозвучали нелепо.

Лили рассмеялась — звонко и злобно, и я сильнее сжала руку Нейта.

— Как ты можешь так нагло врать? — спросила Лили, и этот вопрос заставил меня растеряться. Я слишком хорошо понимала — Лили видит меня насквозь. — Тебе совсем не приятно. Ты лицемерка. Никому не приятно находиться в обществе таких существ, как мы.

— Лили, прошу тебя, успокойся, — прикрикнул Нейт. Он по-прежнему держал меня за руку, и мои пальцы почувствовали на себе всю его злость, но я не стала жаловаться — это последнее, что я вообще должна была делать.

— Нет, я не буду спокойна до той поры, пока она не замолчит навсегда, — закричала Лили. В ее словах звучала скрытая угроза. — Она непременно нас выдаст. Она и ее дружок Вает.

— Я никогда...

Договорить я не успела: Лили пронзила меня убийственным взглядом и заставила умолкнуть на полуслове. За паникой мне стало даже смешно, я боялась девочку-ровесницу, которая выглядела еще меньше, чем я сама.

— Это ты сейчас так думаешь, но что будет, когда вы поссоритесь или он навредит тебе в приступе ярости? — резонно спросила Лили, впиваясь в меня разъяренным взглядом. — Что тогда?

— Я... я не знаю, но я уверена, что я буду молчать, — ответила я, но прозвучало неубедительно, потому что мой голос дрожал.

Лили парировала холодно и безжалостно, и это пугало меня больше, чем возможность уехать из этого дома по частям. Перспектива того, что Нейт навредит мне, в ее устах приобретала некий смысл, а все потому, что я смотрела на ситуацию с другого ракурса.

— Я знаю, что он меня не обидит.

И это была правда. Та единственная правда, в которой я была уверена на все сто процентов.

— Знать будущее никому не дано. — Лили злобно скалилась, и это заставило меня утратить последние крохи терпения.

— Вот именно! — воскликнула я, поражая своим внезапным наступление и Лили и Нейта. — Откуда тебе знать, что будет завтра или через год? Ты не знаешь меня настолько, чтобы предугадывать мои действия, Лили.

Взгляд Нейта, направленный на сестру, говорил: «Она права». Он знал меня лучше, поэтому он не боялся говорить мне правду. Он был первым, кому через пять лет после смерти сестры, я рассказала о ней. Нейт знал, что может мне доверять.

Лили молчала. Полных десять секунд мы ожесточенно смотрели друг на друга, и я почти пожалела, что дала волю раздражению. Начиная дышать ровнее, Лили повернулась на каблуках и с прежней надменностью сказала:

— Убери ее отсюда, пока весь дом не пропитался ее... человеческим запахом.

— Человеческим? Было бы лучше, если бы я пахла, как собака?

Вовремя замолчать не удалось, и я сразу поняла, какую ужасную ошибку совершила.

Лили резко остановилась; Нейт, который все еще занимал оборонительную позицию, напрягся всем телом, и я расценила это, как начало чего-то страшного.

Лили медленно обернулась — на бледном лице пылали черные глаза.

— Вот кто мы для тебя. Псы, — с жуткой ледяной улыбкой сказала она. — Ты сама так пожелала, дорогая гостья.

— Джейн, отойди! — закричал Нейт, и его рука оттолкнула меня назад.

Мне показалось, что мне разом переломали все ребра. Раздался звон бьющегося стекла. Дышать было нечем, вдохнуть не удавалось. Пытаясь справиться с болью, я поняла, что сижу на полу, а вокруг меня осколки разбитого зеркала, в которое Нейт так неудачно меня толкнул.

Поднимая голову, я застыла от ужаса. В центре светлой гостиной появился волк, с шерстью цвета золотого песка, и рычал на Нейта, который раскинул руки, пытаясь закрыть меня собой. От страха Нейт не рассчитал силы и оттолкнул меня на добрых десять футов обратно в прихожую.

Я думала, что Лили разорвет меня на тысячу маленьких Джейн, но мешал застывший между нами Нейт. Сквозь горящую боль в груди, я услышала его тихий голос.

— Не заставляй меня делать выбор.

В голубых глазах волка мелькнуло потрясение.

— Теперь она со мной.

Слова Нейта стали неожиданностью не только для Лили. Если бы не страшная боль в груди и позвоночнике, я могла бы ощутить муки совести. Все что происходило — исключительно ради моей дурацкой затеи.

Голубые глаза Лили метались от лица Нейта к моему лицу. В какой-то миг волчица замерла на месте, глядя только на меня. От этого холодного взгляда дрожь, словно ток, проникала в каждую клеточку моего тела, заставляя мучиться от боли. Мне хотелось прошептать слова извинения за то, что мой эгоизм разрушил ее семью. То, что осталось от ее семьи, но я молчала.

Нейт ждал ответа сестры, продолжая держать руки раскинутыми, и Лили отступила. Отрывая взгляд от моего испуганного лица, она выбежала из дома через широкое окно, разбрызгивая мелкие стеклянные осколки по всей гостиной.

Я вздохнула с облегчение, но грудь ответила мне новой болью, и пришлось закрыть глаза, забывая обо всем, кроме этой жгучей боли. Треск стекла под моими кровоточащими ладонями привел Нейта в чувство, и он моментально оказался рядом, бережно поднимая меня на руки.

— Болит? — спросил он, опуская меня на диван.

— Нет, — выдохнула я, сцепив зубы.

Нейт сел на пол рядом с диваном и взял мою руку в свои холодные ладони. Его глаза смотрели на меня обеспокоено и виновато, и я запоздало вспомнила, что пару дней назад получила удар головой об асфальт.

— Все нормально, — заверила я Нейта, пытаясь выглядеть живой, но мне не удалось. Карие глаза продолжали виновато блестеть.

— Прости. Я... я испугался, что она навредит тебе, — запинаясь, выговорил Нейт.

Я подняла свободную руку и дрожащими пальцами коснулась его холодной щеки. Впервые в жизни на ощупь он казался обычным человеком.

— Успокойся.

Нейт накрыл ладонью мою руку и, закрывая глаза, поцеловал мои порезанные пальцы. Мне стало легче от одного вида его робкой, но счастливой улыбки, и когда наши взгляды встретились, мое сердце забилось чуточку быстрее.

— Она вернется?

Улыбка на лице Нейта растаяла, и он стал выглядеть по-настоящему несчастным.

— Конечно. — Лаконичность ответа дала мне понять, что Нейт не хочет это обсуждать, и я удержалась от вопросов.

— Мне нужно промыть раны, — вспомнила я, и Нейт проводил меня на кухню.

Подставляя ладони под струю холодной воды, я с умилением наблюдала, как «доктор» Нейт возится с аптечкой. Пока он с аккуратно обрабатывал ранки антисептиком, я почти чувствовала, как чувство вины взрывает мои нервные клетки, заставляя болеть еще и мою голову. Хотя может это просто отголосок предыдущего повреждения, во время которого меня приложили виском об асфальт в попытке убить.

Я поморщилась от щипающей боли, и Нейт склонил голову, чтобы подуть на ранки. Залюбовавшись этим зрелищем, я не сразу заметила, что глаза Нейта смотрят на меня, и покраснела от внезапного смущения.

Пытаясь улыбнуться, я напомнила себе, что этот день должен закончиться хорошо, как бы плохо он не начался.

— Хочешь, покажу тебе свою комнату? — предложил Нейт.

— Да, конечно хочу.

Радуясь возможности вырваться из гнетущей атмосферы гостиной, я позволила Нейту увести меня на второй этаж. Открывая передо мной дверь своей спальни, он заметно нервничал.

Мы вошли в просторную светлую комнату; левая стена было сплошь стеклянной — открывался замечательный вид на лес и голубое небо с белоснежными облаками. Большая кровать, идеально заправленная синим покрывалом, занимала большую часть комнаты, рядом шкаф. Вдоль стены тянулись полки с книгами. В углу — музыкальный центр, возле застекленной стены письменный стол с компьютером. В этой комнате могла жить моя мама, все здесь находилось в идеальном порядке.

Я скользнула взглядом по спальне и, продолжая мучиться болью в позвоночнике, села на кровать. Нейт закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Казалось, мир, в котором Лили гневалась на нас, остался за этой дверью и он не допустит, чтобы ее кто-то открыл.

— У тебя потрясающий дом.

— Спасибо.

Целую минуту мы смотрели друг на друга, и я пыталась набраться сил, чтобы задать интересующий меня вопрос.

— Откуда у вас все это?

— Что именно?

— Вы живете в таком большом доме, у вас «фольксваген» и «мерседес», но как я поняла, вы живете вдвоем.

Вспомнился рассказ Лизы на пикнике, о том, что случилось с семьей Нейта, но я пыталась сделать вид, что не осведомлена в этих вопросах.

— Родители оставили нам достаточно денег, чтобы мы не бедствовали. Этот дом построили они. — Нейт с печальным видом сел напротив меня.

— Что с ними произошло?

Нейт долго не отвечал, и я поняла, что затронула очень болезненную тему. Чтобы исправить положение я тихо сказала:

— Можешь не рассказывать.

— Нет, я должен. Будет лучше, если ты будешь все обо мне знать.

— Хорошо. — Я поймала себя на мысли, что он говорит в точности, как Итан.

— Вся моя жизнь прошла в этом доме, — начал он. — Мои родители боялись жить близко к городу и построили этот дом, чтобы избежать нежелательных столкновений с людьми.

— Они были оборотнями?

— Да, молодыми и неопытными. Они только приехали в Реймонд, и мама узнала, что беременна мной. Они испугались, стали вести себя осторожнее.

— Почему?

Нейт смотрел на меня, горько усмехаясь.

— Гены. Они боялись, что ребенок родится оборотнем. А потом они узнали, что детей будет двое. Мама изводила себя несколько месяцев, как оказалось, не зря. Я родился монстром и к десяти годам я выглядел чуть младше, чем сейчас.

Картинка в моей голове понемногу складывалась. Оказывается, история семьи Сноу, которую знаю горожане, соткана из сплетен и поверхностного наблюдения. Нейт не приемный ребенок, он не появлялся на людях до десятого класса просто потому, что на протяжении семи лет практически не изменился внешне. Это потрясло меня, ведь когда мне было девять, Нейт выглядел на шестнадцать и когда мне исполнится тридцать, Нейт будет выглядеть на девятнадцать максимум. О каком совместном будущем может идти речь?

Секунду я задумчиво смотрела перед собой, но опомнившись, подняла удивленные глаза на Нейта.

— Только ты? — осторожно спросила я.

— Да, Лили родилась нормальной. — Нейт запнулся и сделал дополнительный вдох, чтобы продолжить свой печальный рассказ. — Так иногда бывает, особенно, если рождается девочка. Оборотнем ее сделали насильно. — Глаза Нейта заметно потемнели, и я взяла его за руку. Он посмотрел на наши сплетенные пальцы и слабо улыбнулся.

Не хотелось спрашивать и вынуждать его рассказывать дальше, я видела, сколько боли причиняет ему этот рассказ, но Нейт решил быть откровенным до конца.

— Лили была гордостью наших родителей. Они любили ее, человека в семье оборотней. Лили достался приз, которого я не получил, и я невольно завидовал ей. Она могла заводить друзей, ходить в школу. Мои родители оберегали ее. Нас обоих.

Мне на ум снова пришли слова Лизы: «Он очень сильно о ней заботится. Ни на шаг от нее не отходит». Мне казалось, я знаю конец этой истории.

— К тому времени, когда Лили исполнилось девять, я уже давно был подростком.

Звучало смешно, но мне даже улыбаться не хотелось.

— Отец работал в городе, мама пыталась воспитывать нас с Лили. Мы счастливо жили... до той ночи. — Голос Нейта опасно дрогнул, и я сжала его ладонь чуточку сильнее, напоминая о том, что я рядом. — В наш лес пришел чужой волк. Мы никогда не убивали людей, но для этого существа убийства стали частью существования. Просто игра, в которой человеческая жизнь не имела ценности.

Рука Нейта дрожала в моей ладони, и мое сердце в тот момент рвалось от боли. Я хорошо знала, что ничем не могу ему помочь. Даже моя мнимая любовь неспособна облегчить его боль.

— Он был зол в ту ночь и вышел на свет в окнах нашего дома. Первым он убил отца, в наказание за яростное сопротивление. Мама закрывала нас собой и кричала, чтобы мы убегали в лес.

В глазах Нейта появились слезы, и я непроизвольно протянула руку, обнимая его за шею.

— Мы бросили ее. Мы бросили нашу маму, чтобы спасти себя.

За этим отчаянным «мы» слышалось твердое «я». Маленькая девятилетняя Лили едва ли могла что-то сделать для спасения матери, но Нейт мог. К тому времени он уже был взрослый, достаточно сильный, ловкий. Он сделал выбор, который спустя столько лет все еще причиняет ему боль.

— Ты спас жизнь сестре, — настойчиво сказала я.

— Нет. Я не спас ее, потому что нас нашли. Когда он пришел, я преобразился и пытался защитить ее, но не смог.

Я не могла сопротивляться холодной боли, заполнившей мою грудную клетку, и притянула Нейта ближе, прижимаясь лбом к его холодному лбу. Наши лица оказались на одном уровне, и я не могла не смотреть в его чистые светлые глаза.

— Все прошло. Я с тобой.

— Я никогда не бросал ее... до сегодняшнего дня.

Его слова заставили меня понять, какой страшный выбор предстал перед ним сегодня утром. Я или его родная сестра, лишенная нормальной жизни и родителей по его вине. Три месяца знакомства и вся жизнь.

— Ты защитил Лили. Ты сохранил ей жизнь.

— Я обрек ее.

У меня не осталось слов, и я просто поцеловала его, сопротивляясь собственному отчаянию.

— Когда я сказал тебе, что никогда не убивал, я солгал, — охрипшим голосом произнес Нейт, когда мы оторвались друг от друга.

Я видела правду в его глазах, слышала осознание этого ужасающего факта в ударах своего сердца.

— Я убил его.