Часть 3
Утро для Чонгука выдалось отвратительное. Отсутствие бутилированной воды в каюте заставило подняться с рассветом в её поисках. Седжин крепко спал — будить его не хотелось, поэтому он тихонечко натянул чёрные шорты поверх голого тела, накинул шелковый халат и выбрался из спальни. Поднявшись на палубу корабля, Чонгук осмотрелся. Вокруг не было ни души. Персонал наверняка еще спал. Ночная прохлада едва развеялась, уступив место солнечным лучам, то и дело пробивающимся сквозь серые облака. Было так умиротворяюще тихо, что не будь у него похмелья, Чонгук с удовольствием бы посидел на носу корабля, свесив ноги.
Яхта, если это судно можно так назвать, стояла на якоре в бухте небольшого острова. Море было удивительно тихим, свежим, наполненным ароматами соли, а где-то над головой щебетали птицы. Но за час удовольствия накануне вечером Чонгуку придется расплачиваться полдня. Голова кружилась, немного тошнило, и было такое ощущение, что он вчера хорошенько перебрал, а теперь вынужден страдать. Хотя вчера он действительно перебрал.
Чонгук зажмурил глаза и медленно потирал виски пальцами обеих рук, пока, пошатываясь, шёл на корму, зная, что там он сможет найти воду, брошенную с вечера. Для себя решил, что если и там он не найдет спасения в живительных глотках влаги, поднимет этого бесящего Тэхёна и отчитает. Тот не удосужился заведомо поставить в каюте прохладительный напиток, и ему казалось, что сделано это было намеренно. Из головы на протяжении ночи не выходило дерзкое поведение моряка. И почему-то это так злило, что Чонгук попросту зациклился. Этот смуглый блондин с взлохмаченными волосами и кристально голубыми глазами не покидал его мыслей. Дерзкая красота моряка, так разнящаяся с колоритом местных филиппинцев, только злила Чонгука ещё больше.
Бутылка с водой все же валялась около подноса с недоеденной пищей, которую ещё и растаскали птицы, когда судно остановилось. Где-то валялись пустые бокалы и одинокая недопитая бутылка шампанского. Чонгука пробрало легкое раздражение от мысли, что такой дорогой напиток за ночь выветрился, потому что персонал не додумался убрать бутылку, а сами они были не в том состоянии, чтобы думать об этом. Да и не их это обязанность. Раньше он не раз замечал, что бедные официанты, которые не могли себе позволить элитный алкоголь — попросту не брезговали допивать, что осталось. Но сейчас, при виде испорченного напитка, к которому так никто и не притронулся, мысли снова вернулись к надменному взгляду голубых глаз, с которым на него смотрели, гордо задрав подбородок. Тэхён не стал допивать за ним и этим показывал себя выше остальных, от того и бесил сильнее. Стоило столкнуться взглядами с блондином, как внутри все сжималось от чужой горделивой уверенности. Чонгук переставал чувствовать себя выше, даже несмотря на то, что рыбак был бедным.
Сжимая пальцами пластик, Чонгук взахлёб, крупными глотками пил такую необходимую сейчас воду, утоляя многочасовую жажду. Язык и губы освежились, вода разлилась по телу, утишая палящий жар и возвращая силы. Откинув уже пустую бутылку в сторону, он почувствовал себя куда лучше прежнего.
Чонгук не любил жару, потому что полуденное солнце нещадно портило кожу загаром. Утренние слабые лучи и лёгкая облачность на небе были для него куда приемлемее. Считая мысли на тему раздражающего рыбака законченными и ненужными, он со спокойной совестью скинул шелковый, развевающийся на ветру халат на палубу. Осмотрелся, проверяя, один ли он, и сбросил следом плавательные шорты. Оставшись абсолютно голым, Чонгук принял решение освежиться в прохладных водах спокойного лазурного моря. Это лечебное мероприятие благоприятно скажется на состоянии организма и взбодрит его унылое настроение, уберёт хандру и похмелье. Он разбежался голышом и сиганул в воду с кормы корабля.
Прохладная вода приятно освежала, обволакивая голое тело, и Чонгук окунался с головой раз за разом. Но едва он вынырнул во второй раз, как послышался плеск, а россыпь брызг оросила лицо. Не успел он опомниться, как крепкие руки сомкнулись на пояснице, к телу прижалось чужое, и его насильно вздернули вверх. Чонгук ощутил стальные предплечья, чужую грудь, и едва вода струями сползла с ресниц, он шокировано распахнул глаза.
Выгоревшие белые волосы Тэхёна при столкновении с водой сменили цвет на тёмно-русый, а перед носом застыли большие красивые глаза цвета морской воды. Чонгук не нашёлся даже с возмущением в первые секунды. Он просто завис, бегая глазами по чужому лицу и слишком отчётливо чувствуя железную хватку на талии. Мощными гребками одной руки Тэхён держал оба тела на плаву и всё ещё крепко прижимал его к себе. Слишком тесно для того, кто не собирался тонуть. По мокрым распахнутым губам стекала солёная морская вода, а чужой взгляд бегал по лицу, пытаясь распознать его реакцию.
— Что... — задохнулся он от волнения, охватившего тело. Чонгук растерялся от такого тесного контакта, и единственное, что он сейчас отчетливо ощущал: крепкую руку, которая окольцевала его талию, и мощное бедро, к которому был прижат член. Отвести взгляд от до невозможного красивых голубых глаз не представлялось возможным. Слишком интимно. При виде чужой красоты и почти осязаемого, властного, невидимого давления сжало грудь, а от горького кома в горле стало тяжело дышать.
У Чонгука в голове была пустота, складывалось впечатление, что его мозг сфокусировался лишь на одних тактильных ощущениях. Он не помнил, когда в последний раз его так сильно выбивало из колеи только потому, что кто-то был настолько близок к нему.
— Вы в порядке, господин? — Чонгук сглотнул, наблюдая за тем, как взгляд голубых глаз опустился на его груди и ниже, где его нагота не была скрыта кристально чистой водой. Тэхён, видимо, осознав, как крепко сжимал оголенное тело, резко разжал руку на талии.
— Что ты себе позволяешь? — возмутился Чонгук, сделав упор ладонями в чужую грудь, и оттолкнул от себя, как только смог вымолвить хоть слово. Красноречивый, пожирающий взгляд моряка заставил щеки стремительно покраснеть. Чонгук не ожидал от себя такой реакции — не отличался стыдливостью или робостью, но от неожиданности случившегося конфуза просто растерялся.
— Я думал, вы упали за борт и бросился вас спасать. Вы могли утонуть, — Тэхён тут же отвел взгляд, убрал назад мокрые волосы, которые были спутаны, и поплыл к лестнице.
— Я сказал, что умею плавать ещё вчера! Чем ты слушал? — крикнул в спину. — Я думал, что один здесь, — почему-то оправдывался он. — Ты следишь за мной? Что можно делать в такую рань? — отчего-то его с головой топила неловкость, и резко действительно захотелось утонуть.
— Ловить рыбу, господин. Кто-то же должен кормить вас и ваших друзей, — взбираясь по лестнице, Тэхён встряхнул головой, сбрасывая капли влаги в стороны. А как забрался наверх — обернулся: — Не смею отвлекать, плескайтесь, — услужливо поклонился, выжимая по бокам шорты, натянул их на бедрах и на секунду посмотрел Чонгуку прямо в глаза. Сквозь лазурно кристально чистую воду был виден расплывчатый контур чужого голого тела. Тэхён сглотнул и раздраженно фыркнул себе под нос. Выпрямился и стремительно зашагал к носу корабля.
Чонгук с ответом не нашёлся. Несмотря на вполне себе невинное оправдание в попытке спасти ему жизнь, он его прослушал. Взгляд был прикован к поджарой загорелой груди, по которой струилась вода, крепким бедрам, уверенной стойке и пожирающему его тело взгляду. Чонгук знал этот взгляд. Не единожды видел его, но никак не ожидал, что ненавистный ему матрос окажется геем. Да, Тэхён смотрел на его тело оценивающе. Тяжело вздохнув, Чонгук отвернулся и снова нырнул под воду, пытаясь привести себя в чувства и стереть ту неловкость, которую испытал минутами ранее.
Взгляд голодных глаз не выходил из головы. Чонгук солжет, если скажет, что это не тешило самолюбие. Он всегда вызывал интерес у людей, и ему это нравилось. Плавать больше особого желания не было, а вот ещё немного извести нервы моряка — очень даже. Он поднялся по лестнице, предполагая, что Тэхён находился с другой стороны судна, ближе к носу. Чонгук только накинул халат прямо на голое тело, прикрывая всё, чего не заслужили чужие глаза.
Тэхён нашёлся быстро. Тот стоял к нему спиной, закидывая далеко в воду леску с приманкой, после чего медленно крутил катушку. Чонгук не смог отказать себе в удовольствии ещё раз осмотреть крепкую спину и бедра, но легко мотнул головой. Он тут не для этого.
— Что вы тут делаете? — безразлично спросил Тэхён, стоило Чонгуку запрыгнуть на фальшборт. Он сел так, чтобы низ его тонкого халата слегка съехал, открывая влажное бедро.
— Ты не извинился передо мной, — Чонгук не сводил с него взгляд.
— За то, что хотел спасти вам жизнь? — Тэхён дёрнул бровью, кинув на Чонгука взгляд. В голубых глазах снова промелькнул этот интерес, который заставил по телу пройти приятную дрожь. — Не думаю, что мне стоит извиняться.
— Ты пересёк границы моего личного пространства, — упорно гнул своё, проводя языком по губам.
Тэхён больше не сводил с него взгляд, отложил удочку и опёрся руками на фальшборт, видимо, понимая, что Чонгук не собирался уходить. Он позволял этому моряку смотреть на себя и сам грел свою самооценку, видя, что Тэхён совершенно не оставался равнодушным. Ещё больше радовало то, что тому всё это не достанется — от этого собственная самоуверенность урчала внутри. Чонгук безумно любил понимать, что его не все достойны, как он считал.
— Я действовал по инструкции. То, что вы решили на полном судне людей искупаться обнаженным — не моя проблема.
— Ещё скажи, что тебе не понравилось, — оперся рукой на ограждение, поддаваясь немного вперед, ближе к Тэхёну. — Я видел, как ты на меня смотрел.
— И как же? — скептически хмыкнул, абсолютно никак не реагируя на его действия.
— Тебе нравилось на меня смотреть, — он медленно растянул губы в улыбке, слегка прикусывая нижнюю.
Он сам смотрел в голубые глаза, цвет которых немного завораживал, и сглотнул, сбито выдохнув через приоткрытые губы, которые были слегка влажными от слюны. То, как Тэхён смотрел на него, будоражило, и это вгоняло Чонгука во внутренний шок. Не должен он сам реагировать на этого моряка хоть как-то.
— Вы так в этом уверены? — вопросительно приподнял брови, убирая руки с фальшборта как-то слишком резко.
Чонгук не ожидал чужого движения, сильно отклонившись. В момент он почувствовал, как его потянуло назад и он начал переваливаться через борт. Он даже не успел подумать о том, что сейчас вновь окажется в воде, как на талии уже знакомо сжалась рука. Тэхён обхватил его так крепко, дёрнув на себя, что Чонгук охнул, ладонями опираясь о нагретую солнцем кожу. Второй раз за утро в его голове не было ничего, а чужое незримое давление припечатывало. С ним бы ничего не случилось, упади он в воду, но Тэхён всё равно сейчас прижимал его к себе, стоя между его ног.
Щеки вновь обдало жаром, потому что слишком близко, слишком властно, слишком неожиданно. Собственная реакция злила до невозможного, потому что не его должно было плавить. Это Тэхён должен капать слюной на его тело и грызть локти от того, что никогда себе Чонгука не получит.
— Лимит спасения исчерпан. В следующий раз будьте добры быть осторожнее, господин, — ровно произнес Тэхён, а Чонгук чувствовал его дыхание у себя на щеке.
Он спрыгнул с фальшборта, как только рука на его талии разжалась. Не стал поспешно уходить, нет. Он аккуратно поправил тонкую ткань на себе и, гордо дёрнув подбородок вверх, медленно пошёл прочь, зная, что взгляд голубых глаз устремлен ему в спину.
Спустя полчаса, когда ему совсем наскучило развлекать самого себя, на палубе появился второй матрос. Тот стал прибираться после вчерашней попойки и натирать перила тряпкой, а следом драить полы. Чуть позже показался сонный капитан с сигаретой в руках и чашечкой кофе. Чонгук тоже захотел выпить бодрящего напитка. Поэтому, проходя мимо и не обращая внимание на утренние приветствия, нагло бросил:
— Скажите вашему Пэпэ, Хуану или как там его, пусть приготовит кофе. Я с друзьями буду завтракать через пятнадцать минут.
— Конечно, конечно. Все будет сделано, господин, — с лучезарной улыбкой пробасили в ответ.
Седжин лениво потягивался в постели, после того, как Чонгук принял душ и вышел в каюту в поисках сухих шорт.
— Лучший вид утром — твоя голая сверкающая задница, малыш, — прохрипел его муж и хлопнул ладонью о постель, подзывая его к себе.
Чонгук услужливо улыбнулся, ложась на живот, и прижался к чужой груди, чмокнув в губы. Крупные ладони тут же жадно сжали ягодицы. Чонгук от этого действия практически замурлыкал, слегка подставляясь под чужие прикосновения.
— Как самочувствие? Ты вчера, кажется, немного перепил.
— Уже лучше. Я окунулся в море и теперь хочу выпить кофе. Пошли со мной, ты всё время работаешь и не уделяешь мне внимания. Даже рядом с тобой я чувствую себя одиноким, — дул губы Чонгук, нацепив маску сладкого мальчика, которая так нравилась Седжину. — Давай, вставай, — упираясь ладонью в матрас, он капризно потянул его за собой.
— Иду, иду. Я в душ, а ты разбуди своих друзей. Не одному же мне в такую рань мучиться, — Седжин мокро поцеловал его и, похлопав по ягодице, ушел в душевую кабину.
Как только Чонгук остался один, губы тут же сдулись, а на лицо вернулось обыкновенное наглое выражение. Растолкать друзей дело повышенной сложности, особенно с перепоя, но он решительно оделся и зашагал ломиться в чужие каюты. С каким же удовольствием он будет наблюдать эту разбитость на их лицах...
В итоге все вместе они собрались на носу корабля где-то через час. Седжин сидел за столиком и листал на планшете новости. Чонгук присел рядом с мужем, закинув ноги на огромный диван, на котором развалились полусонные друзья. Те пытались прийти в себя, на лице у каждого были тёмные очки, а на голове Мину вообще покоилось мокрое полотенце.
Тэхён вынес на подносе белоснежные фарфоровые кружки и начал расставлять посуду, молча занимаясь сервировкой стола. Чонгук не сводил с него взгляд. Тщательно следил за каждым движением и всё ждал, когда же тот ошибётся или хотя бы взглянет в ответ. Всё же было интересно, правдивы ли его выводы относительно чужой ориентации. Но его игнорировали и молча выполняли свою работу. На столике появились фрукты, сыр, тосты и заказанный омлет Седжина. Но когда на глаза Чонгука попался кофейник, из которого тот наливал в кружку кофе, он возмутился. От напитка не исходил тот пар, на который он так рассчитывал.
— Что это? — нашёлся Чонгук, едва сдерживая злорадную усмешку.
— Кувшин, — безразлично ответил Тэхён, выпрямившись.
— Вообще-то, это кофейник, — раздражаясь, исправил его Чонгук. В голубых глазах не было интереса, на который он так рассчитывал, поэтому Чонгука это немного задело. Неужели его красивое тело не оценили? Обычно липкие взгляды женщин и некоторых мужчин всегда сопровождали его повсюду. А этот моряк не проявлял ни капли заинтересованности, даже несмотря на его открытие с ориентацией. — Что в нём, Пэпэ, я спрашиваю?
— Кофе, господин. Вы просили кофе. Вот он, — чуть приподняв кофейник, продемонстрировал посуду. Его глаза были настолько безразличными, что это раздражало не на шутку.
— Подогретый? — склонил голову в бок и иронично выгнул бровь.
— Да, господин.
— И что я должен с ним делать? Пить? — на что получил согласный кивок. Чонгук тут же выставил губы трубочкой и саркастично закивал, пытаясь не взорваться.
— Спокойно, Чонгук, — встрял Чивон. — Он не виноват. Откуда ему знать? — пытался спасти застывшего с кофейником моряка, которому грозила смерть, судя по лицу друга.
— А кто виноват? Кто тут кому платит за работу? — зло зашипел он на друга. Остальные же присутствующие отвернули нос и лениво перекинулись взглядом. — А ты чего молчишь, Седжин? — Чонгук демонстративно встал и, отложив планшет мужа, брезгливо отодвинул столик, чтобы забраться на колени. — Скажи ему, — указал на Тэхёна пальцем. Скосил взгляд, ожидая увидеть хоть малейшую реакцию на чужом лице, но то оставалось беспристрастно холодным. Ни зависти, ни той жадности, с которой на него смотрели в море, ни даже презрения — ничего. Совершенно. Бесит.
— Удовлетворите желание моего мужа, — спокойно произнёс Седжин, зарывшись носом в ещё влажные волосы Чонгука.
— Удовлетворить? — вздернув брови вверх, Тэхён прикинулся непонимающим. — То есть проводить вашего мужа в каюту и трахнуть? Я правильно понял смысл слова удовлетворить, господин? — упрямо глядя Седжину в глаза.
— Вау, — вклинился в разговор Мину, снимая мокрое полотенце с головы и наконец-то разлепив глаза, заинтересовавшись разговором. — Чонгук, у нашего официанта есть чувство юмора, оказывается. Ты его недооценил.
— Нет у него чувства юмора, Мину, он мне грубит. Не так ли? — обращаясь к Тэхёну, который перевел на него взгляд. Тот самый, которого так жаждал Чонгук. Голубые глаза сверкнули молнией, обещая выполнить угрозу. Он почувствовал себя крошечным испуганным зайцем, на которого сейчас смотрел удав, готовый его задушить.
Чонгук неосознанно прижался ближе к Седжину, обвил чужую шею руками и пытался не подать виду, что фраза, которая прозвучала с пошлым намеком, его взбудоражила. Он никогда бы не подумал, что его хоть как-то мог привлечь тот, у кого нет денег. Но этот блондин ломал его собственные правила. А загорелая кожа, что так ненавидел Чонгук, — выглядела чертовски привлекательно. И даже сухие перепаленные дешевой краской светлые волосы на фоне смуглого лица — имели свою первобытную красоту. Не говоря уже о крепких руках, которые стискивали кофейник в ладонях. Было видно, что Тэхён еле сдерживался, чтобы не продолжить хамить. Хоть по лицу этого и не скажешь, а вот побелевшие пальцы на ёмкости — буквально кричали предупреждением.
— Я разберусь, — в голосе Седжина появились железные нотки угрозы. — Будьте так любезны, сварите моему мужу свежий кофе, Тэхён. И впредь подавайте именно таким его. А подогретый можете выпить сами.
— Да, господин, теперь я вас понял, — натянуто улыбнулся, тут же поклонившись.
— И ещё, — щелкнул пальцами Седжин, останавливая Тэхёна. — Я больше не хочу слышать ваших домыслов, как и грязных намёков. Если вам что-то непонятно — так и говорите. Я перефразирую просьбу. А домыслы оставьте себе. На этом всё, можете идти, — отрезал Седжин, накрыв ладонью бедро Чонгука.
***
Утром приключения Тэхёна не заканчивались. Мало того, что он так глупо ошибся, бросившись в воду за этим избалованным содержанцем, так тот ещё оказался голым. И до неприличия красивым. Даже долбаное похмелье, на которое так рассчитывал Тэхён, не испортило чужого лица изнеможённым следом. Держать в руках стройное подтянутое тело, прижимать к себе, касаясь подушечками пальцев верхней части ягодиц, было слишком. К тому же пухлые губы, которые блестели от воды и возмущённо хватали воздух, были отдельным зрелищем. Будь у Чонгука не такой несносный и вредный характер, он бы однозначно точно ему понравился. Но кроме привлекательного сексуального тела в том не было ничего. Ничего, что могло бы его заинтересовать. А потом случилось утро. Подогретый кофе...
— Я убью этого сучоныша! — шипел Тэхён, вламываясь на кухню с кофейником в руках. Кок только сдавленно хохотнул и протянул ему нож.
— А как же сохранить достоинство, Тэхён? — гаденько улыбался тот. — Не твои ли это слова про настоящего мужчину?
— Да ты издеваешься! — прорычал, расхаживая по кухне из стороны в сторону. — Он заебал меня уже. С самого утра. А впереди ещё долгих две недели путешествия. Я не вынесу. Уволюсь к чертям и погребу к берегу собственными руками. Пусть другие мучаются. Впервые встречаю такого раздражающего, несносного пацана, — не унимался Тэхён. — Да, пацана. Я проверил его данные у капитана. Этот Чонгук, — с презрением выплюнул он, — младше меня на десять лет! А ведет себя как сука. Никакого уважения! — со стуком поставил турку на стол и стал неряшливо наливать в нее воду. — Ладно муж этот его, хоть по делу мне замечание сделал... Знаешь, что я сказал на его «Удовлетворите моего мужа»? — перекривил он Седжина. — Что трахну его Чонгука в каюте так, чтобы тот потом разговаривать не хотел, не то что огрызаться.
Кок весело расхохотался, отбирая у него турку из рук. Тэхён лишь скосил на него недовольный взгляд, хмыкнув. Надо было быть идиотом, чтобы не заметить, что эта потаскушка определенно был бы не против, приведи Тэхён свои слова в действие. Этого Седжина даже немного жалко, на свои искренние чувства тот получал лишь любовь к деньгам.
— Тэхён, если он тебя так раздражает, просто держись от него подальше.
— Легко сказать. Он тебя не преследует. А меня — да! Он повсюду. Имя моё вечно коверкает назло, не могу уже. Я рыбу пошёл ловить — он голый купался. Спать вчера лёг — он мне приснился. Как, блять, такое может быть?! Достал, — фырчал Тэхён, выпуская пар. Держать лицо была та ещё задача.
Он принес кофе, и его больше не трогали, не считая мелких поручений. Но шуточки от компании из разряда: раз он прислуга, пусть намажет спину Чонгука маслом, определенно не давали ему остыть полностью. Но, слава Богу, сучка воспротивилась и всего лишь одарила его надменным взглядом.
Когда пришло время обеда, стол был накрыт, и Тэхён уже спокойно выдохнул, стоя позади гостей, но Чонгук о себе напомнил. Двойной щелчок пальцев взбесил Тэхёна за секунды. Плотно сжав губы и прикусив щеку с обратной стороны, чтобы хоть как-то держаться, он подошел на этот «призыв».
— Я не могу это есть! Это отвратительно, — выплевывая остатки пищи обратно в тарелку. — Рыба испорчена. Унеси. И принеси мне свежую рыбу. Другую. Я сегодня посылал на остров за ней. Мне купили дорогую рыбу, а не ту, что ты ловил. Выполняй.
Тэхён глубоко втянул воздух, расширив ноздри, и сдержанно выдохнул. Услужливо кивнул, собираясь забрать тарелку из рук. Но тот как будто назло схватил его за запястье, крепко стиснув, и притянул к себе, вынуждая наклониться. Что-то шипел, заставляя нюхать блюдо, и зло смотрел прямо в глаза. Там читались вызов, какое-то упрямство и желание что-то доказать. Тэхён сдавленно ответил, что исправит, хотя никакого запаха тухлой рыбы не было. Другие же не жаловались. Чонгук намеренно издевался над ним. Ещё и руку не спешил отпускать, обжигая прикосновением и близким присутствием своего лица. В этот раз он уловил тонкий аромат духов с нотками сандала, как и фруктовый тинт, которым были намазаны чужие губы.
— Нет, я его все-таки убью! Сука такая, — хрипел от натуги Тэхён, зло опуская тарелку на кухонный стол. — Это ты виноват. Испортил рыбу — иди теперь сам перед ним отчитывайся. Дорогая сучка сказала тебе приготовить его рыбу, что была куплена на острове.
— Ладно, приготовим заново.
— Что, вот так просто? Почему ты должен готовить заново? Другие не жаловались. Эта рыба съедобна! — не унимался Тэхён.
— Потому что они богаты, Тэтэ. Все они одинаковы и любят выпендриваться. Но я не буду готовить его рыбу. Ту, что купил господин, я выбросил. Вот она действительно протухла. Ему местные впарили вчерашний улов за баснословные деньги. Мой тебе совет: не реагируй на них. Чонгуку надоест, и он скоро потеряет к тебе интерес. Выполняй свою работу и всё. Улыбайся, Тэхён, как идиот — будет легче.
— Куда там улыбаться? И как это другую? Он меня с говном съест, если я принесу ему ту же рыбу.
— А ты скажи, что я приготовил его рыбу и извинись. Вряд ли он заметит разницу.
Тэхён через полчаса вынес то же блюдо с новым кусочком и поставил перед Чонгуком. Извиняться не стал, лишь молча склонился и чуть задержался, низким голосом проговорив почти на ухо:
— Вот ваша рыба, господин, — от взгляда не ускользнуло гулкое сглатывание слюны, но Чонгук голодно набросился на еду, прикрывая собственное смущение.
— Вот это я понимаю, настоящая рыба. А не то, что ты приносил в прошлый раз. Я чертовски проголодался. Можешь больше не ловить рыбу по утрам. Я буду её покупать сам, — важничал Чонгук. — Возможно, хоть так меня не будут беспокоить, когда я купаюсь на рассвете, — чуть повернул он голову в бок, когда проговаривал последние слова. — И от тебя не будет нести рыбой. Ужасный запах.
До самого вечера Чонгук с компанией, хвала всем Богам, отправились на остров на прогулку к пещерам, а Тэхён с облегчением смог выдохнуть. Втайне, конечно, надеялся, что все в этих сраных пещерах потеряются, но это просто... чтобы мечта была. Естественно, ему дали целый список поручений, которые он должен был выполнить к ужину. Самым хлопотным оказалась покупка лобстера, за которым пришлось гонять моторную лодку на соседний остров. Но в спокойной обстановке выполнять обязанности было куда проще — Тэхён успел даже поиграться с собачкой. Милый песик гонялся за небольшим мячиком и тяжело дышал. Животное оказалось куда ласковее, отзывчивее и благодарнее, в отличие от своего хозяина. Говорят, что собаки похожи на своего владельца, но тут Тэхён готов был спорить до последнего — чушь! Ёнтан никак не походил на Чонгука.
Стол был накрыт во внутреннем палубном пространстве лодки, потому что погода стремительно ухудшалась, и всё чаще периодами шёл дождь. Это немного напрягало, ведь сейчас сезон тропических дождей, которые всегда сопровождались сильными ветрами, а это не очень хорошо, когда ты в море. Но от мысли, что дожди могли испортить отдых Чонгуку — хотелось улыбаться.
Как только вся компания вернулась на судно, последовал очередной каприз выйти в открытое море, и капитан выполнил требование. Несмотря на неладную погоду, двигатели размеренно зашумели. Как ни пытался убедить Тэхён, что это плохая идея, его не слушали. Чонгук ясно дал понять, что не потерпит отказа и его желание — закон. А жадный до денег капитан, услышав угрозу сменить судно на другое, где выполнят его просьбы, прикрылся высказыванием «Клиент всегда прав!».
— Дождь — обычное явление в этих краях, — уперто произнес капитан, смотря на Тэхёна. — Начнется гроза, тогда повернем к берегу, тут сплошь и рядом острова.
— Это не просто дождь. Вы прекрасно понимаете, что сейчас сезон тропических ливней, — он уже злился не на шутку, потому что тут был вопрос не о его гордости, а о безопасности.
— Послушай, ты слишком много говоришь, Тэхён, — строго произнес, включая в себе «старшего по званию». — Не хочешь сам зарабатывать деньги? Дело твоё, а мне нужно на что-то жить. Поэтому надень жилет, если страх душит, и иди работать.
Тэхён поджал губы, долго смотря на капитана. Хорошо, что этот человек никогда не дойдет до того уровня, чтобы управлять круизным лайнером. Он бы никогда такому не доверил жизни сотен людей. О том, что доверил свою, тоже уже жалел.
При порывах сильного ветра волны, как обычно бывает при такой непогоде, постепенно поднимались. Они становились всё выше, достигали лодки и разбивались о неё. Относительно терпимая качка стала усиливаться, когда Тэхён, отправленный за очередной бутылкой спиртного для уже играющих в карты друзей, решил выйти на палубу. Небо затянулось тёмными тучами, стеной лил сильный ливень, а между небом и водой началась гроза. Дождь хлестал крупными каплями о палубу, грозовое настроение погоды портило и его настроение под стать морю. Это путешествие изначально было плохой затеей. Волны, рассыпаясь о борт, превращались в пену и высоко летящие брызги, Тэхён понял, что надвигался серьёзный шторм, а судно было далеко не новым... Он решительно развернулся и, пошатываясь от стенки к стенке, направился в рубку капитана. Только вот из открытой двери внутренней палубы буквально вывалился Чонгук, сталкиваясь с ним.
— Почему нас так качает? Мне это не нравится, — медленно выговорил пьяный гость.
— Потому что кое-кто игнорировал совет не выходить в открытое море из-за возможной грозы, — рыкнул Тэхён.
— А где моя бутылка? Я послал тебя за ней. Почему она ещё не здесь? — лодку качнуло снова, и Чонгук буквально упал к нему в объятия.
— Мне сейчас не до неё, господин, — аккуратно отстраняя пьяное тело от себя. — Нужно развернуть лодку на берег. Ваши капризы могут стоить нам жизни.
— Ну не-е-ет, — протянул Чонгук. — Сначала ты принесёшь мне выпить, а потом занимайся, чем хочешь, Пэпэ, — коверкая имя.
— Тэхён. Меня зовут Тэхён, господин. Тэтэ, — встряхнул он за плечи. Тот будто специально не держался на ногах, постоянно норовил навалиться на него и саркастично улыбался.
— Какая мерзость, — принюхиваясь к шее, Чонгук поморщил нос и отпрянул, — от тебя всё ещё несет рыбой. Я же сказал, что буду покупать её сам. Почему ты до сих пор ей пахнешь? — прикрывая нос, отпил алкоголь из бокала, который едва удерживал, чтобы не расплескать содержимое.
— Вы можете есть, что пожелаете, господин, а я и команда будем питаться пойманной мною рыбой. Так что держитесь подальше, чтобы не вдыхать этот мерзкий запах и не портить себе настроение, — парировал он, отодвигая пьяного Чонгука на вытянутые руки. — Прошу меня простить, мне некогда, — Тэхён попытался обойти его, чтобы не наговорить ничего лишнего, но тот будто бы остался недоволен сказанным. Лодку качнуло снова и бросило в бок, а от столкновения с волной — чуть назад. На этот раз Тэхён не смог устоять на ногах и буквально впечатался телом в Чонгука, прижимая того к стене.
— Надеюсь, я не задел твоих чувств? — с ухмылкой произнес Чонгук прямо в губы. Он прикрыл глаза и нахально улыбнулся.
— Давайте мы не будем касаться моих чувств. Это не ваше дело, — отрезал Тэхён и резко отстранился, фыркнув под нос. Тот просто отнимал у него драгоценное время. Лодку всё сильнее раскачивало, плеск волн о борт лодки становился всё громче. Тэхён уже собирался обойти Чонгука, но выставленная в стену рука и наглый взгляд чёрных глаз останавливал.
— Не будь таким ранимым, Пэпэ, — снова показательно исковеркав имя, Чонгук медленно сделал глоток, не сводя глаз с голубой бездны напротив. — Мы могли бы поладить, — прозвучало с неким намёком.
— Мы можем сдохнуть. Поэтому пропустите, господин, — сдавленно процедил Тэхён сквозь зубы и повернул голову в сторону Чонгука. Чужое лицо было в сантиметрах от собственного, и кожей ощущалось горячее дыхание. Столкнувшись взглядом с чернотой чужих глаз, он четко считал желание там.
— Ты не хочешь со мной разговаривать? — выдохнул Чонгук в губы вопрос. Взгляд метался по его лицу.
— Не горю желанием, — подчеркивая последнее слово интонацией, — разговаривать с тем, кто мне не нравится, господин, — и опустил руку Чонгука вниз, намереваясь продолжить свой путь в рубку капитана.
Мощная волна саданула в борт, заставив судно накрениться, громадные валы захлестнули палубу, обдав ледяной водой. Огромный столб жидкости скатился на сходни, и почти в то же мгновение лодка получила удар. Послышался страшный скрежет, словно открылись врата ада. От удара Тэхёна прижало к стене, а Чонгук рухнул на колени от потока воды. Тэхён едва успел поймать чужую руку. Одним мощным рывком он притянул его к себе, крепко обнял, пока тот, пошатываясь, ловил равновесие от накатывающей под ноги воды.
Ещё один удар и новый поток воды буквально сбил их с ног. Тэхён каким-то чудом удержал Чонгука, не сразу понимая, что их жмёт к противоположной стене.
— Что происходит? — испуганно пискнул Чонгук, в страхе вцепившись в футболку руками.
— Мы тонем. Лодка легла на бок.