Часть 4
Чонгук весь день не мог выбросить из головы надоедливого матроса, за которого вечно цеплялся взгляд. Мельком, вскользь, но из раза в раз он вертел головой в поисках красивых голубых глаз. Эти мысли и не сформировавшиеся в четкий контур желания пожирали. Чонгук решил отвлечься. Для начала, после завтрака он утащил Седжина в каюту и расслабился с ним, сбросив сексуальное напряжение. Но это мало чем помогло. А после потащил друзей на экскурсию по острову, лишая себя возможности искать ненавистный ему беспристрастный взгляд. Но и там из головы не выходил этот Тэхён. Чонгук с утра лично съездил на остров за рыбой, чтобы хоть как-то оградить свои встречи следующим утром, если ему вздумается искупаться на рассвете. Но шепот в ухо и показательная покорность только злили и будоражили в нем желание продолжить донимать, цепляться и выводить на эмоции.
К ужину Чонгук напился. Гонял Тэхёна туда-сюда. То за бутылкой, то за льдом, то просто давал мелкие поручения с кормлением пса, чисткой столовых приборов и прочего. Тэхён кивал и молча выполнял свою работу. Лишь единожды Чонгук словил чужой пронзительный взгляд на себе. Точнее, почувствовал, когда играл в покер и выиграл. Тогда он беззаботно рассмеялся, радуясь своей победе. Сгреб фишки в кучу, и уже перестав улыбаться, он кожей ощутил, что на него смотрели. Резко подняв взгляд, Чонгук уловил момент, когда Тэхён быстро отводил свои глаза в сторону.
Как-то незаметно лодку стало сильно качать. Алкоголь из бокалов расплёскивался, а посуда местами двигалась по столу. Тэхён выскочил в коридор, получив задание принести новую бутылку, и Чонгук пошёл следом. Хмельная голова кружилась, мысли в ней зарождались быстро, а желание проверить собственную привлекательность вспыхнуло довольно ярко. Зачем это ему было нужно, Чонгук не знал, но очень хотел проверить, как именно будет вести себя Тэхён, если он с ним немного пофлиртует.
Возможно, пьяный рассудок не отвечал за логичность его действий, но вот стойкое жгучее желание затмевало любые доводы. Чонгук преградил Тэхёну путь и начал флиртовать. Снисходительно, будто дарил моряку высшее благо. Его старания не оценили, а привлекательность и сексуальность списали на нет. Тэхён ему прямым текстом отказал. Без стеснения сказал, что он не нравился. Даже просто разговаривать Тэхён не захотел. Мысли исчезли, кровь стремительно побежала по венам, а где-то внутри больно кольнуло. Отвергли. Не нравился. Не привлекал. Чонгук упрямо захотел доказать обратное. Не мог он ошибаться, когда видел чужой жадный взгляд.
Он схватил его за руку и хотел уже было что-то сказать, как под ноги хлынула вода, а лодка издала оглушительный скрежет. Его швырнуло на пол, но чужие руки поймали и прижали к себе. Непонимание и резко подскочивший адреналин сильно прояснили разум. Чонгук вцепился пальцами в одежду моряка. Холодящий душу ужас сковал все мысли от короткого: «Мы тонем».
Его рывком дёрнули в сторону лестницы. Где-то со спины послышались крики, донёсся звук бьющегося стекла, а лодыжки всё захлестывал поток холодной морской воды. Чонгук ощущал себя в каком-то хаосе. Он не мог сосредоточиться или банально осознать происходящее. Его разум полностью отключился от тела, и если бы не Тэхён, маловероятно, что он смог бы сделать хотя бы шаг.
Идти было сложно. Из-за того, что судно лежало на боку, Чонгук полностью потерял все ориентиры. Мозг просто выдавал ошибку, а тело сковывал ужас от того, в какой они опасности. Когда они поднялись чуть выше, Чонгук обернулся и увидел... Целые тонны черной морской воды врывались в каюту, сметая всё на своём пути. Волны подхватывали случайную мебель и несли её прочь. Ужас снова сковал тело, не подавая никаких сигналов, которые помогли бы сделать хоть какие-то движения. Он повернулся к Тэхёну, который натягивал на него спасательный жилет. Тот встряхнул его, пытаясь привести в чувства, и прокричал в лицо, по которому хлестал дождь.
— Держись за трубу, — сжал его руки на чём-то, — я спущу моторку и попытаюсь спасти остальных.
Но накрыла вторая волна страха, боязнь неизвестности подтолкнула к решительным действиям. Чонгук схватился за футболку Тэхёна мёртвой хваткой. В круглых глазах плескался ужас.
— Нет. Ты не можешь бросить меня! — выпалил он первое, что пришло на ум. — Ёнтан! Где он? Спаси его! — Чонгук почему-то первым делом подумал о беззащитном маленьком шпице, который не смог бы о себе позаботиться.
— Серьезно? — рыкнул Тэхён, отрывая его руки от себя. — Там люди тонут, а ты думаешь о собаке? Как на счёт твоего мужа, друзей? — прокричали ему в лицо. — Какая же ты дрянь всё-таки.
Тэхён оттолкнул его и, схватившись за один из тросов, которые свисали с фальшборта, хотел уже снова вернуться внутрь перевернутой лодки, но Чонгук вновь вцепился в его руку.
— Не бросай меня одного! Слышишь! Я пойду с тобой. Помогу! На мне жилет. Только не бросай, — Чонгук на автомате тараторил первое, что приходило в голову, и снова цеплялся за чужое запястье, отпустив трубу, за которую ему было велено держаться.
Но задуманному не дано было свершиться. Огромная волна швырнула его на Тэхёна, снесла обоих с ног и поволокла за собой. Чонгук ощутил, как тело глухо ударилось о перила бёдрами. Вода из рук вырвала матроса, а его потянула в холодную бездну. Сделать полноценный вдох не получалось, ему казалось, что волны не останавливались, затягивая его всё глубже.
Жилет выталкивал на поверхность, но новый поток воды накрывал снова. Он пытался позвать Тэхёна или кого-то ещё, но вода заливалась в рот, лишая возможности кричать. Борьба со стихией и животный страх заставляли полностью выбиться из сил. Когда Чонгук практически сдался, чувствуя, как сил не осталось, его выбросило на поверхность в добрых нескольких метрах от мигающего в предсмертных муках судна.
Со стороны было видно, как сильно лодка успела уйти под воду, а беспощадные волны швыряли её, разламывая на части. Он едва держал глаза открытыми, когда свет окончательно погас, а в темноте и под проливным дождём не было возможности что-то разглядеть. Чонгук потерялся окончательно. Очередной волне он даже не сопротивлялся, сумев только сделать вдох.
***
Он очнулся от теплой воды, накатившей на лицо, а рядом раздался звук кричащих птиц. Чонгук открыл глаза, сразу жмурясь от света. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он лежал на песке. Едва он поднял голову, сжав в кулак рассыпчатые крупицы, как тёплая вода вымыла их из ладони. Он почувствовал накатывающее волной раздражение, тупую саднящую боль в ноге и злость.
Начало приходить осознание происходящего. Чувство огромное, как волна цунами, как страх после боя, как боль, которую не замечаешь в разгар драки — его выбросило на берег штормом. Он поднялся, чуть прихрамывая, и осмотрелся, щурясь от палящего солнца. Никого. На длинной линии берега не было ни души. Отчаяние, мрачная обречённость и прохладные брызги на ногах. Чонгука тошнило. За ночь он наглотался солёной воды, а выпитый накануне алкоголь ухудшал ситуацию — желудок скрутило спазмом. Страх и непонимание происходящего ещё больше выворачивали изнутри. Его вырвало на песок, а тело обречённо рухнуло на колени. Чонгуку казалось, что он попал в ад.
Чуть придя в себя и полежав на горячем песке под палящими лучами солнца, Чонгук снова поднялся на ноги. Первым делом он проверил место ушиба, которое тянуло и не давало о себе забыть. На бедре была огромная гематома, кожа окрасилась в лиловый оттенок, но кость, похоже, была целой. Голова раскалывалась то ли от выпитого, то ли от ушиба, но определить точно было нельзя. Медлить в этом положении для Чонгука стало непозволительной роскошью.
Он, хромая, пошёл вдоль берега, периодически выкрикивая слова о помощи. Глухая тишина неизменно вызывала в нём страх. В голову лезли самые яркие картинки о том, как он умирал от голода в полном одиночестве. Ушибленная нога ныла при каждом шаге, а в висках настойчиво пульсировала боль.
Где-то в километре от места, где он очнулся, Чонгук увидел первый прибитый к берегу обломок. Часть оторванной деревянной обшивки бывшей палубы неровными краями застряла в песке. В голове обрывками, будто старая кинолента, прокрутились кадры тонущего судна. Обломки стали встречаться чаще, а среди них и какие-то вещи. Отчаяние уже подступало к горлу вновь, но когда на песке вдали от него глаза распознали контуры человеческого тела, он со всех ног бросился вперед, несмотря на боль в ноге. Подбегая ближе, Чонгук узнал в человеке Тэхёна, который, как и он сам до этого, лежал на животе.
— Эй, Тэхён, — расталкивая тело, перевернул того на спину. — Ты живой? Пожалуйста, хоть бы живой! — молился он в пустоту. Похлопав по щекам ладонями, Чонгук снова громко позвал, пытаясь привести моряка в чувства. Поджав губы, он ухом ближе к лицу вслушивался в наличие дыхания. Дышал. Он затряс того с новой силой и лишь услышав звук кашля, успокоился.
Тэхён перевернулся обратно на живот, сплевывая воду, и разлепил глаза.
— Где мы? — первое, что выдал тот, как только пришёл в себя.
— Откуда мне знать! На острове, наверно, — зло прорычал Чонгук. — Вставай давай! — с уверенностью заявил он. Когда Чонгук стал уверен в том, что он не остался совсем один, а рядом оказался местный моряк, который наверняка знал, где именно они находились, вернулась присущая ему наглость. А вместе с ней и надменность. — Верни меня в цивилизацию! Мне плохо. У меня болит нога, я хочу пить и знать, где остальные. Где мои друзья, муж, собака?!
— Ты тупой? — грубо прозвучало в ответ. Тэхён встал на ноги, пока Чонгук всё ещё сидел на песке, и взглянул с высоты своего роста. Голубые глаза казались чище лазури и глубже моря. Моряк смотрел на него с презрением. — Приключения для твоего мужа, собаки и друзей закончились.
— Как ты смеешь со мной разговаривать в таком тоне?! Зато твои приключения только начинаются. Посмотрим, как ты будешь разговаривать с моим адвокатом, когда я подам в суд на всю вашу непутевую команду моряков и бестолкового капитана, — поднимаясь следом, Чонгук тычком пальца пошатнул того в грудь и упрямо смотрел в глаза.
— Удачи, — закатил глаза.
Тэхён развернулся и зашагал к обломкам корабля, а Чонгук вскочил и побежал следом, несмотря на боль в бедре.
— Эй, я не закончил! — возмутился он, прокричав в спину. Обращение «господин» бесследно исчезло, как и пусть натянутая, но вежливость. Чонгук злился еще сильнее. Стоило им оказаться в неформальной обстановке, как налет уважения пропал. Тэхён показывал открыто свое отношение к нему.
— А мне плевать, — прозвучало ледяное в ответ.
— Где мои друзья, где мой муж? Где мы в конце концов? Ты же моряк. Ты должен знать это? Отведи меня к людям.
— Ты действительно тупой, — кинули через плечо. Тэхён обернулся, а Чонгук замер чуть поодаль от него, встречаясь взглядом с чужим. — Единственное, что ты смог определить правильно — мы на острове. И чтоб ты знал, на Филиппинах из семи тысяч островов обитаемы только две тысячи. И половина из них, что изображена на карте, не имеет названия. Так что, во-первых, скорее всего здесь нет людей, во-вторых, я не знаю, где мы, и, в-третьих, лодка с твоим мужем, друзьями, собакой и командой, на которую ты собрался подавать в суд, затонула. Делай выводы! — зло выплюнул прямо в лицо.
— Как это затонула? Ты хочешь сказать, что они мертвы? — голос резко осип. Он смотрел в загорелое лицо и отрицательно качал головой, отказываясь слышать правду. — Ёнтана больше нет? А Седжин? Мой муж...
— Ты же спасен, радуйся! Пока можешь, — безразлично выплюнул в ответ и зашагал дальше вдоль берега.
В голове не укладывалось все происходящее, а тошнота снова подкатила к горлу. Неужели никто действительно не выжил? Но их же отнесло к берегу, может, кто-то ещё смог выбраться. В воспоминаниях мелькали картинки того, в каком всё было хаосе. Он точно не видел, чтобы кто-то выбирался наружу. Слышал только крики и скрежет старого металла, который отрывала стихия. Чонгук точно помнил, что Тэхён собирался идти за остальными, но, видимо, того также смыло волной.
На горизонте нигде не было видно никаких следов человека, пока Чонгук молча плелся следом и осознавал реальность произошедшего. То здесь, то там носимые волнами обломки не оставляли никакого сомнения в том, что произошло ужасное кораблекрушение. Но эта мысль попросту отказывалась усваиваться в голове Чонгука. А потом Тэхён свернул в сторону леса и стал пробираться сквозь кустарники.
— Куда ты идешь? — недовольно пробурчал Чонгук, когда очередной не придерживаемый лист со шлепком прошелся ему по лицу. — Помедленнее, у меня нога болит. И зачем ты мне это сказал? — насупился весь, потирая рукой бедро. Он пытался ступать как можно осторожнее. В шторме его обувь сорвало с ног, и Чонгук внимательно разглядывал листву под ногами, лишь бы не наступить на колючку или, не дай Бог, какую-то живность. Тэхёну же, казалось, было плевать. Тот оборвал свои и так разодранные брюки, сделав из них шорты. Драные куски неровных лоскутов свисали до колена. Некогда белоснежная футболка приобрела серый оттенок. Отсутствие обуви того совершенно не смущало.
— Что? — Тэхён обернулся.
В свете солнца, под прямыми лучами, падающими на чужое лицо, глаза казались ещё ярче. Это невольно напомнило о крушении. Чонгук разозлился ещё сильнее, когда всё же наступил на какую-то палочку, и та больно вонзилась в ступню. Его муж, все, кого он знал, и, главное, горячо любимая собака, сейчас могли бездушно плавать в толще воды где-то среди бескрайнего моря. Думать, что он остался один, без мужа и покровителя, без каких-никаких друзей, было невыносимо. Не говоря уже о том, что остров действительно мог быть безлюдным и что он попросту не выживет в диких условиях живой природы. Причем неизвестно, сколько нужно было ждать спасателей, на которых так надеялся.
— Зачем ты сказал, что они умерли?
— Я не говорил, — упрямо настоял на своём Тэхён, не оборачиваясь.
— Нет, ты сказал именно это! — хромая, он догнал моряка и толкнул его в плечо. — Ты сказал, что лодка затонула, и они вместе с ней. Ты прямо намекнул: все, кого я знал, мертвы. Зачем ты это сделал? — бурчал Чонгук. — Ты не можешь этого знать. Назло? Ты просто глупый моряк, ты ничего не знаешь.
— А знаешь, мне плевать, — выплюнул Тэхён, резко обернувшись и толкнув Чонгука в грудь. — Если в мире будет на такого, как ты, меньше, то все будут в плюсе. Чего плетешься за мной? Проваливай.
— Потому что ты должен прислуживать мне! Забыл? Я заплатил за это! — взъерепенился он в ответ и также вторил толчком в грудь. Терпеть неуважение он не хотел. Чонгук все еще богат, а этот бедняк позволял себе слишком много.
— Нет, ты все-таки тупая, бестолковая пустышка. Айщ, — выругался Тэхён, резко выдыхая носом воздух и осматривая джунгли, в которые они зашли. — Мы на необитаемом острове! Очнись ты уже! Здесь нет людей, адвокатов и телефонов. И, кстати, я ничего тебе не должен отныне. Твой муж заплатил за обслуживание тебя и твоих друзей на лодке, а сейчас, как видишь, мы на острове, — шипел Тэхён прямо в лицо. — И твоего мужа здесь нет.
— Я тебе не верю! Отведи меня к людям!
— Как знаешь. Верить или нет — твое право, но это не изменит ситуацию, — Тэхён снова зашагал дальше в джунгли. Склон шел вверх, а нога Чонгука все больше давала о себе знать тупой болью.
— Белобрысый придурок! — прокричал он в спину и остановился перевести дыхание. Очередная колючка больно впилась в ногу, и он стал её снимать, чуть согнувшись.
— Как ты меня назвал? — обернулся Тэхён, не веря в услышанное. — Придурком?
— Белобрысым придурком, — подчеркнул Чонгук, откидывая колючку в сторону.
— Слушай сюда, выскочка, — прорычал Тэхён, подлетая к Чонгуку, и тряхнул его за предплечье, больно впиваясь пальцами в кожу. — У тебя много денег, но слишком грязный рот. Следи за речью, я старше тебя. Ты избалованная сука! И запомни, я буду делать то, что хочу. Можешь проваливать, куда глаза глядят и заботиться о себе сам. Не будь ты таким, я мог бы спасти ещё кого-то на том судне, но ты эгоистично потратил моё время только на себя. Так что иди к чёрту, Чонгук, делай, что хочешь! — Тэхён так утрированно назвал его по имени, будто показывал, что на данный момент они в одинаковом положении и уж точно не станет величать Чонгука уважительным «господин».
— Ну и катись! — заорал он в спину, разворачиваясь обратно к берегу. Чонгук сопел от злости, бубня под нос ругательства, и отдалялся все дальше.
***
Тэхён злился в первую очередь на себя. На то, что не настоял: выходить в открытое море опасно в такую погоду. На то, что не донёс всю серьёзность положения жадному до денег капитану. Тот рисковал не только своей жизнью, но и другими. Какими бы не были эти богатеи, Тэхён не желал им смерти. Возможно, думал об этом, но не серьёзно. В его силах было не допустить сложившуюся ситуацию. Мог бы пойти напрямую к тому же Седжину и обрисовать все риски. Рассудительный и с виду спокойный мужчина, возможно, вник бы в слова, отдав приказ переждать непогоду.
Он злился на Чонгука, который из-за своего эгоизма задержал его бесполезным разговором, из-за которого было упущено столько драгоценного времени, а после вцепился в него клещами и не дал попытаться спасти человеческие жизни. Он и сам не был уверен в том, что остальные пассажиры и команда погибли. Просто сказал так, чтобы ужалить вредного Чонгука как можно больнее. Но тот переживал только за собаку, а потом уже и за остальных. Однако даже чужая бессердечность его не должна была оправдывать.
Через некоторое время, когда он остался бродить по джунглям один, осознал, что был неправ. Пусть Чонгук и не показал, что сильно расстроен потерей друзей и мужа, анализируя чужое молчание, Тэхён все же задумался об этом. Чонгук мог не показывать того, что чувствовал. Да и ему самому не хотелось верить, что тому действительно было плевать. Не может так быть. А он безжалостно выплюнул прямой намёк, что все мертвы из-за него. Чувство вины — злая штука, и сейчас оно грызло Тэхёна не меньше. Ведь он сам частично виноват в потере своих знакомых, пусть и не до конца в этом был уверен. У остальных был шанс спастись, как и у них. И пока они не добрались до цивилизации или их не нашли спасатели, в смерти всей команды и пассажиров нельзя быть уверенным наверняка. При всём этом сбить спесь с выскочки, который не успел прийти в себя, а уже командовал — Тэхён хотел до жжения под кожей. Поэтому он грубил, говорил то, чего не должен был, и вообще отправил того в свободное плавание.
Сейчас первостепенной задачей было осмотреться. Понять, где именно их выбросило на берег и как далеко они находились от других островов. Тэхён пошел в гору, чтобы забраться на самую высокую точку. Пока он шагал по неизведанной местности, на глаза попадались дикие животные. Те же маленькие обезьянки сидели на деревьях и смотрели любопытными глазами на нежданного гостя. Это уже говорило о том, что на острове есть источник пресной воды. Возможно, горный ручей или небольшое озеро.
Он шёл по наитию, взбираясь по склону всё выше. Спустя примерно час Тэхён все же добрался до верхней точки горы, но видимость из-за деревьев была плохой. Пришлось карабкаться ввысь. Уже почти на самой верхушке дерева осознание реальности накрыло в полной мере. Остров был небольшим, а на горизонте не виднелось ничего, кроме синей глади воды. Действительно, остров оказался безлюдным. Самые страшные опасения подтвердились: не было даже лодок, с которых могли бы ловить рыбу неподалеку, как и экскурсионных яхт. Ничего.
Тэхён слез с дерева и присел на землю, их безвыходное положение требовалось переварить. Просидев в одиночестве с полчаса, окружённый звуками нетронутой природы, первым, что пришло ему в голову — необходимость отыскать источник воды и еды. Благо флора островов давала лазейку — у линии берега всегда росли пальмы, а значит, можно было отыскать у основания ствола упавшие на землю кокосы. Умирать Тэхён уж точно не собирался.
Он решил, что следует более тщательно исследовать пляж. Возможно, на берег вместе с обломками выбросило то, что могло бы им пригодиться в выживании. Тем более, спустя какое-то время, чуть остыв от переполнявшей его злобы, он решил, что нужно найти Чонгука. Тот хоть и вёл себя отвратительно, но явно не знал, как о себе позаботиться в дикой природе. Ещё одну смерть на свои плечи взваливать не хотелось. Следовало вернуться и хотя бы держать того на виду. Не дай Бог, Чонгук по неосторожности напорется на варана или ещё какую-нибудь тварь — наблюдать чужие мучения будет выше его сил. А немного поизмываться в воспитательных целях и отплатить той же монетой, которой щедро его награждали, — будет очень к месту.
Тэхён зашагал обратно к берегу, прислушиваясь к звукам джунглей. Идти тем же путем не стал. Стоило хотя бы немного уйти в сторону, возможно, именно тогда всё же удастся найти хоть какие-то признаки воды. Он упрямо верил, что проблема питания ребром не станет. Рыбак в нём был уверен в этом на сто процентов, не говоря уже о фруктах, которые можно было отыскать. Что касаемо ночлега — с него не убудет спать на песке или той же листве с ветвей пальм. Тэхён знал, что рыбаки или те же туристы сооружали нечто вроде шалашей, чтобы на пару дней побыть в единении с природой. Этот остров не исключение, хоть и был необитаем, но нога человека сюда точно ступала. Главное, чтобы удача позволила отыскать ему то, что нужно.
На пути к пляжу он всё же подобрал под ногами несколько брошенных обезьянами переспелых бананов и с удовольствием перекусил. Голод перестал отвлекать, а воодушевление вернулось. Не всё так плохо. Пошарив между деревьями, почти у самого берега Тэхён нашёл кокосы, расколоть которые было довольно трудно, но не невозможно. Отыскав у скалистой части берега груду камней, он удобно разместил кокос, начиная упорно стучать по нему подходящим камнем. Кожура предсказуемо треснула, и он, приложив усилие, сорвал с него скорлупу. Прожив на Филиппинах довольно много времени, он хорошо знал, в какую часть ореха нужно было бить, чтобы образовалась трещина. Утолив жажду и прихватив с собой пару кокосов, Тэхён пошёл вдоль берега.
***
На эмоциях Чонгук шёл по джунглям, убирая руками мешающие ветки. Только минут через пять, когда он в очередной раз наступил на что-то колючее, пришлось остановиться. Осознать себя неизвестно где — неприятно. Идя уверенной походкой куда глаза глядят, он не особо уловил, куда именно глядели его глаза.
Чонгук природу любил, но только красиво снятую и в интернете. Стоять в джунглях непонятно на каком расстоянии от песчаного берега — не казалось таким уж прекрасным занятием. Он не особо силен в знаниях о флоре и фауне островов, но интуиция подсказывала, что джунгли тут весьма большие.
Внутри бушевало раздражение и злость. Тэхён вёл себя как самый настоящий ублюдок. Обвинял во всех грехах, ещё и бросил вот так, в неизвестной ему среде умирать самому. Даже если тот считал, что теперь он Чонгуку ничего не должен, можно было найти в себе хотя бы каплю человечности, чтобы не бросать его на произвол судьбы. В какой-то момент хотелось развернуться и нагнать наглого моряка, но гордость взяла своё, и Чонгук шёл своей дорогой. Только остановившись и осознав себя в полном одиночестве, он напрягся.
Джунгли оказались неожиданно шумными: летающие птицы, которые постоянно издавали звуки, какое-то шуршание среди лиан и в густых кустарниках. Чонгук нервно сглотнул, дергаясь от какой-то крупной птицы, что пролетела над его головой. Только сейчас он понял: дикие леса — дикие животные. Вряд ли тут не водился никто опасный, а сам он понятия не имел, какие животные опасны, а какие нет. Кроме очевидных, разумеется.
Вокруг были только кривые деревья, кое-где свисающие лианы и много, очень много зелени. Не было никаких тропинок, даже едва различимых. Учитывая отсутствие людей на острове, это было вполне ожидаемо. Маловероятно, что какие-нибудь особо умные обезьяны протаптывали себе местную магистраль. Внутри начал тисками сжиматься страх, и все окружающие звуки резко начали пугать. Стоять на одном месте не хотелось, поэтому он пошёл дальше, но уже менее уверенным шагом, стараясь не думать при этом, что среди этой растительности наверняка были змеи и пауки. Теперь ему настойчиво казалось, что по нему что-то или кто-то ползал.
Идея выживать самостоятельно разбивалась на более мелкие осколки с каждым шагом. Воображение подкидывало картинки того, как на его пути возникала какая-нибудь дикая кошка, из маленькой реки выходил крокодил, а позади обязательно поджидал медведь. Он не знал, кто именно обитал на островах, поэтому собственный разум решил, что обязательно все и сразу. Подталкиваемый страхом, которого он в себе с каждой секундой накручивал всё больше, Чонгук буквально вывалился из леса на песок, когда убрал очередную ветку перед собой. Увидев безопасную линию берега и море, Чонгук выдохнул.
Оказалось, он вышел не так далеко от места, куда вынесло Тэхёна. На берегу валялось много мусора с корабля, и Чонгук нервно сглотнул. Бедро начало ныть сильнее, от этого идти было сложнее, но он медленно осматривался. В то, что все погибли — верить не хотелось совершенно. Тэхён ведь был не единственным, кто знал, как действовать в экстренной ситуации. Наверняка остальных тоже вывели, может, спасатели уже позаботились о них и теперь ищут его. От этой мысли по спине прошёл холодный пот. А знает ли кто-то с берега о крушении? Капитан ведь мог не успеть подать сигнал бедствия. Чонгук сам понимал, что случилось всё слишком быстро. С другой стороны, он был напуган и пьян, поэтому ощущение времени могло очень исказиться.
Думать о плохом всё равно не хотелось. Пусть он будет наивным, но оставит при себе веру в то, что их спасут, как спасли и всех остальных. Вернуться в Корею они с Седжином должны были только через две недели. Его муж постоянно работал, наверняка, когда тот долго не будет выходить на связь, его подчинённые забеспокоятся. Нужно подождать совсем немного, как-то прожить тут, и всё вернется в привычное русло. Правда, глядя на всё, что прибило к берегу, поддерживать огонек надежды внутри было сложно.
Кроме обломков судна и мелкого мусора он ничего не нашёл, решив пойти в другую сторону берега. Желудок начинало тянуть от голода, солнце неприятно пекло прямыми лучами, и очень хотелось пить. Чонгук прекрасно знал, что морская вода не подходила для того, чтобы её пить. В джунглях, ближе к горам, наверняка есть какие-то ручьи, но ему нужно было морально подготовиться, чтобы вновь зайти в лес. Поэтому он просто шёл, стараясь отвлекаться от собственных потребностей.
Он прошёл по пустому пляжу около пятисот метров, прежде чем снова начал натыкаться на вещи с корабля. Какие-то веревки, вновь обломки, куски ткани, возможно, одежда команды. Чонгук ужасно боялся найти там что-то, что могло принадлежать его друзьям или мужу. Он остановился, обессиленно падая на влажный, но тёплый песок, через пару секунд чувствуя, как от накатывающей на берег волны мокнут исколотые ноги. Благо никаких ран не было. Уверенность в собственных действиях таяла на глазах.
Чонгук подумал о том, что стоило вернуться на прежнее место и подождать Тэхёна. Один он не сможет выжить, а этот наглый рыбак без чувства такта и уважения хотя бы знал, что нужно делать. Посидев немного и всё же поднявшись с намерением идти назад, он увидел что-то блестящее в песке. Это наверняка какой-то мусор, но Чонгук подошёл ближе.
Сердце болезненно сжалось, стоило ему увидеть знакомую цепочку — именной брелок для Тан-и. Он сделал его специально, чтобы на медальоне написать имя и адрес, на случай, если Ёнтан потеряется когда-то. Чонгук никогда его не снимал с шеи собаки и специально сделал цепочку крепкой и немного шире ошейника, чтобы она не навредила в случае чего. Тан был пушистым, и цепочка всегда пряталась в шерсти. Она, видимо, слетела, когда шерсть намокла.
Чонгук сильно закусил губу, стараясь не поддаваться слезам. Убеждал себя в том, что медальон просто слетел, а Тан-и смог спастись. Где-то внутри понимал, что шанс очень мал. Если его, крепкого взрослого парня, волнами кидало так, что он выбился из сил, то маленькая собачка не справилась бы с этим. Чонгук сильно потряс головой, отгоняя от себя эти мысли. Нет, с его собакой всё хорошо, как и с другими пассажирами хлипкого судна.