Гдава 90. На пределе нежности
Даша уснула, а Виолетта лежала рядом и просто смотрела на нее, осторожно поглаживая по волосам, чтобы не разбудить. Сердце все еще бешено колотилось, а по телу разливалась ленивая усталость, как после долгой изнурительной тренировки. То, что между ними произошло, было невероятно. Она была неопытной, но страстной, и быстро довела ее до финиша. И когда она поняла, что близка, то захотела, чтобы Даша ее целовала — зачем, и сама не понимала. Виолетта просто чувствовала к ней безграничную нежность, из-за которой сердце наполнялось светом, а в голове высвечивалось ее имя. Имя той, которую Виолетта любила.
Снова вспомнив, как ее нежные губы скользили по ней, она прикрыла глаза. Это было потрясающе, но еще больше ее впечатлило то, что Даша разрешила ей откровенные ласки в ответ — такие, на которые решаются не все девушки. Наверное, дело было в доверии. Она доверилась ей, и Виолетта это ценила.
Под новым порывом нежности она повернулась и аккуратно обняла девушку, прижимая ее спиной к своей груди. Она чувствовала себя счастливой, ощущая сводящий с ума женственный запах с легким землянично-медовым аккордом и вспоминая стоны Даши, которые она пыталась приглушить, закрывая рот рукой. Такая красивая, уютная, беззащитная и... ее. Она — ее. Она никому не собирается ее отдавать.
Рядом с Дашей Виолетта могла быть самой собой. Не играть роли, к которым привыкла. Не казаться лучше, чем есть. Позволять себе быть слабой. А еще чувствовала себя нужной — ей было плевать не бабки отца, не подарки, не власть. Даше нужна была она сама. Пожалуй, впервые за долгое время Виолетта поймала это ощущение нужности и наслаждалась им.
Проснувшись почти час спустя, Даша повернулась к Виолетте и сладко потянулась. А потом прильнула к ней и укрыла одеялом.
— Привет, — улыбнулась Даша, глядя на нее со смесью восторга и смущения.
— Ты отрубилась, — с любопытством сказала Виолетта. Ей понравилась такая ее реакция. Раз отключилась — значит точно она смогла сделать ей хорошо.
— Прости, — виновата улыбнулась она. — Сама не знаю, что на меня нашло...
— Тебе было так хорошо со мной? — прошептала она, обнимая ее.
— Да, было... — пробормотала Даша, уткнувшись лицом в ее грудь.
— Хочешь повторить? — щекоча ее по обнаженному плечу, спросила Виолетта. — Я знаю много вещей, которые тебя порадуют, малышка.
— Потом. Сейчас я хочу в душ. И есть, — отозвалась Даша. — А потом лежать с тобой на кровати и обниматься. И слушать тайны.
— Какие тайны? — приподняла бровь Виолетта.
— Твои, конечно. Будешь мне рассказывать все-все-все.
Даша встала, прикрывая грудь рукой, что заставило Виолетту ухмыльнуться — она будто бы ничего не видела, да. И стала искать свою футболку.
— Ее нигде нет, — жалобно посмотрела на нее девушка.
— Неужели? — хмыкнула Виолетта и присоединилась к поискам.
Футболку Виолетта нашла быстро — под креслом рядом с кроватью, и как она туда попала, они обе не могли сообразить. Видимо, бросили в порыве страсти. Даша переоделась и поцеловав на прощание Виолетту, вышла из ее спальни. А Ви, быстро сходив в душ, спустилась вниз и попросила приготовить блины — помнила, что Даша их очень любила. Сидя в гостиной в ожидании девушки, Виолетта заказала букет. Обычно девушкам она по классике дарила розы, но ее Даше нужно было что-то необычное. Что-то, что подчеркивало ее нежность и особенность.
«Серж, какие цветы подарить Даше?» — устав листать каталог, спросила Виолетта у лучшего друга. Тот отлично разбирался в подобных вещах, знал, что любят девочки.
«Ирисы или гипсофилу», — быстро ответил Серж.
Виолетта погуглила и напечатала:
«Они же стремные».
«Ты сама стремная».
Следом прилетело еще одно сообщение:
«Ты сделала что-то не так? Обычно делаешь подарки, когда косячишь»
«Я все сделала так, ей понравилось, — самодовольно ответила Виолетта. — Короче, чел, она охрененная. Я хочу с ней быть»
«Если это твой человек, я только рад», — написал Серж.
«Теперь осталось найти девочку тебе и будем дружить семьями», — в шутку напечатала Виолетта и отправила несколько смешных стикеров.
«Мне никто не нужен, — тотчас пришло новое сообщение. — Ну, кроме тебя, конечно».
Виолетта тихо рассмеялась — настроение у нее было хорошее.
Пока она искала названные другом цветы, наткнулась на пионы и решила почему-то, что Даше больше подходят они. Нежные, светло-розовые, с полураскрывшимися бутонами. И заказала сразу сто одну штуку. Ей точно понравится.
«Я купила пионы», — радостно поведала другу Виолетта.
«Молодец. А зачем спрашивала у меня?» — Кажется, Серж рассердился.
«Да ладно тебе, так вышло. Встретимся завтра в баре?»
«Ок», — коротко ответил Серж и исчез из сети.
По приколу Виолетта заказала пионы и другу — такой же здоровенный букет, попросив снабдить запиской «Прекрасному принцу от его коня». Если менеджер, которая перезванивала по заказу, и удивилась, то виду не подала.
Даша спустилась на первый этаж — бодрая и веселая, и они вместе обедали в столовой, стараясь вести себя сдержанно, чтобы персонал ничего не заметил. Виолетта была уверена — если кто-то из них поймет, что между ними что-то есть, отец тотчас узнает об этом. Отдаваться своим чувствам они могли только тогда, когда особняк был пуст, то есть, вечером и ночью.
После завтрака они гуляли по поселку, шагая по заснеженным дорожкам и украдкой держась за руки. Потом Даша получила те самые пионы, правда, нести их пришлось Виолетте, потому что букет из ста одного цветка вешал, как гиря. Цветы Даша оставила в гостиной — в спальню унесла лишь несколько. И любовалась ими, то и дело склоняясь и вдыхая аромат. Ольга Павловна, главная горничная, которая помогала ей расставлять цветы по вазам, только головой качала.
— Ох, кто же вам такой шикарный букет подарил, дорогая моя? — спросила она с восхищением.
— Не знаю, кто, — лукаво ответила Даша, поглядывая при этом на Виолетту, которая делала вид, что вообще не при делах.
— Этот человек в вас явно влюбился! Наверное, это кто-то очень романтичный!
— Может быть, — отозвалась Даша. — Я не знаю, Ольга Павловна.
— А в записке что было сказано? — не отставала главная горничная.
— Что это цветы для самой прекрасной девушки на свете... — Даша в упор посмотрела на Виолетту, точно зная, что подарок от нее.
— Ну точно влюбился! — воскликнула Ольга Павловна. — Какой же все-таки невероятный юноша. Тонко чувствующий!
— Да это дурак какой-то, — лениво вставила Виолетта. — Лучше бы он вместо цветов еды прислал.
— Ну это совсем неромантично, — отмахнулась главная горничная. — Что, в доме еды нет? Оба холодильника забиты! Вы, конечно, девушка видная, но к девушкам подхода не знаете. Цветами прокладывают дорогу к сердцу женщины. Да, моя дорогая?
— Может быть, — улыбнулась Даша и за спиной у Ольги Павловны показала Виолетте язык. Раньше бы ее это разозлило, а теперь заставило рассмеяться. Правда, главная горничная подумала, что смеется она над ней, и начала читать лекцию о значимости цветов для женщин.
Уединились они с Дашей только вечером, когда особняк опустел, целовались, смотрели какую-то комедию и уснули вместе, обнимая друг друга.
Следующий день был их последним свободным днем. Завтра возвращались родители, и, если честно, Виолетта не хотела этого. Пусть отец побудет на отдыхе еще недельку. Пусть не мешает им. Виолетта знала — если отец узнает, что они с Дашей вместе, он ее просто прибьет. Но вместе с тем обдумывала, как рано или поздно сообщить об их отношениях. От Даши Виолетта отказываться не собиралась.
Вечером они пришли в библиотеку на втором этаже, включили музыку и погасили свет, оставив зажженной лишь серебристую светодиодную гирлянду, которую принесла Даша. Сначала танцевали, смеясь и время от времени целуя друг друга. Потом на Виолетту что-то нашло, и она, в шутку замотала девушке руки переливающейся гирляндой руки. А обездвижив, уронила на диван и начала раздевать, оставляя на девичьей коже горячие отметки. Даша не была против — ей, как и Вилке, хотелось повторить то, что произошло утром.
Не давая касаться себя, Виолетта изучала ее тело, каждый его изгиб. У нее были выступающие лопатки, длинные ноги с тонкими икрами, светлая чистая кожа с просвечивающимися венами. Очень чувствительная грудь — хватало лишь несколько прикосновений, чтобы возбудить ее. А самое главное, в каждом движении Даши была затаенная грация. Она, должно быть, и сама не понимала, насколько женственная и сексуальна, не могла раскрепоститься в полной мере, но Виолетта интуитивно чувствовала это.
— Ты такая красивая, — прошептала она в исступлении в перерывах между поцелуями и прикосновениями. — Моя девочка... Ты только моя, поняла? Скажи это. Скажи, пожалуйста.
— Только твоя, — едва слышно откликнулась Даша, тяжело дыша. Гирлянда все еще опутывала ее руки, и серебряные блики отражались на теле.
— Еще раз. Еще, — попросила она, и это было больше похоже на мягкий приказ.
— Я только твоя, — послушно ответила она.
— Только моя девочка. Повтори.
— Только твоя. Виолетта... Я не могу больше. Убери гирлянду... Я хочу тебя обнять! — Кажется, Даша начала сердиться.
— Тогда скажи, что хочешь меня, — прошептала Виолетта, нависая над лежащей девушкой на локтях.
— Хочу... Виолетта!
— Хорошо-хорошо, малышка, — хрипло рассмеялась она и освободила ее, чтобы тотчас оказаться на лопатках.
— Я тебя уложила, я сильнее, — сощурившись, сказала Даша. Она сидела на Виолетте и смотрела с ухмылкой. И явно чувствовала, как сильно она возбуждена. Ей так и хотелось сказать ей: «Ну же, детка, просто дай мне кончить».
— Конечно, — легко согласилась Виолетта, которая просто поддалась. Ей нравилось, когда эта милая хрупкая девушка перехватывала лидерство.
— И ты будешь делать, что я хочу!
— А что ты хочешь?
— Чтобы ты молчала. Хотя нет, — передумала Даша, и ее глаза сверкнули. — Скажи мне...
— Что я тебя хочу? — рассмеялась Виолетта. — Безумно. Не чувствуешь, как сильно?
— Скажи мне, что любишь. Как тогда, — попросила она тихо.
Все веселье разом испарилось.
— Люблю, — шепотом сказала Виолетта, кладя ладони на ее бедра. — Люблю тебя.
— Очень?
— Безумно.
Она довольно улыбнулась, склонилась к ней, прикусила за кожу на шее, и стала прокладывать дорожку из поцелуев от ключиц к прессу, заставляя Виолетту вздрагивать. Губы у нее были просто умопомрачительные.
Их с Дашей тянуло друг ко другу с немыслимой силой, и от горячих объятий и поцелуев обе переставали контролировать себя. От возбуждения кипела кровь и плавились мысли, и до безумия хотелось заполнить пустоту, что жила в них обоих. До самого откровенного они не дошли — Виолетта силой воли заставила себя повременить, чтобы Даша привыкла к ней, хотя сдерживаться было сложно. Она стояла перед ней на коленях, прижимаясь губами и языком к низу ее живота, и заставляла повторять ее имя, как молитву. А потом, когда у нее задрожали ноги, не дала упасть.
Она действительно любила ее.
Почему они так долго были одни, растрачивая себя на ничего незначащие глупости?