Глава 91. Плохие знаки
Я ясно осознала две вещи, связанные с Ви. Я очень любила ее — так, что хотелось кричать о своих чувствах. Это первое. Только кричать я не могла, и даже шептать. Говорить о любви у меня не получалось. И это второе.
Впрочем, Виолетта не требовала от меня признаний, она просто была рядом, позволяя изучать себя — не только тело, но и душу. Раньше я не могла этого разглядеть, но в ней было что-то особенное, родное, дающее надежду на счастье. Словно глоток свежего воздуха.
После возвращения мамы и Кости мы старались вести себя... хорошо. Никаких прикосновений и тем более поцелуев вне ее или моей комнаты. Только порою бросали друг на друга красноречивые взгляды. Слава богу, никто их не замечал — Костя пропадал в компании, где снова случился какой-то апокалипсис, а мама плохо себя чувствовала. Большую часть дня она проводила в своей спальне, почти ни с кем не разговаривая, и мне казалось, будто мама погружена в какие-то свои мысли. Лишь рядом с Костей она оживала и улыбалась, по крайней мере, старалась улыбаться. Мне казалось, с мамой что-то происходит, но что, я понятия не имела и переживала. Пару раз я слышала, как она плачет, а однажды видела из окна, как разговаривает с кем-то по телефону, и не могла понять, по какому из двух. В голове роились самые разные мысли, которые я боялась озвучить даже сама себе.
А вдруг это действительно была... она? В тот раз, когда Виолетта обвиняла ее в предательстве отца? Нет, нет, нет! Моя мама не такая, она не могла так поступить. Не могла! Да и Виолетта сказала, что ей показалось. Когда я думала об этом, мне становилось так страшно, что казалось, сердце от испуга вот-вот вылетит из груди, и я старалась избегать этих мыслей. Все, что угодно, кроме этого.
Несколько раз я пыталась поговорить с мамой, вывести ее на откровенность, но она неизменно отвечала, что просто плохо себя чувствует из-за беременности.
— Возраст не юный, — тихо говорила мама раз за разом, гладя меня по волосам. И просила посидеть с ней.
Тогда я с ногами забиралась в кресло рядом с кроватью, доставала одну из детских книг, заранее купленных для малыша, и читала ей вслух. Когда-то сказки читала мне мама, а теперь это делала я, в надежде, что будущий братик или сестренка слышит мой голос. Однажды я читала ей книгу в гостиной, у камина, и в это время пришли Костя и Виолетта, приехавшие из офиса в кои-то веки вместе. Костя сел на диван рядом с мамой и обнял ее, а Виолетта опустилась во второе кресло напротив меня, и я читала уже не только для мамы и малыша, но и для них. Удивительно, но и у отчима, и у Виолетты взгляд стал теплым, искристым. Жесткие черты лица Кости разгладились, а лицо моего любимого человека стало спокойным. Я читала почти час, а они втроем просто слушали, пили ягодный чай и время от времени переглядывались. Уютно трещал камин, а плед, которым отчим заботливо укрыл мои ноги, грел. И, наверное, в этот вечер я ощутила особую семейную теплоту, от которой щемило в груди. Будто в солнечном сплетении раскрывались бутоны прекрасных цветов.
Мама и Костя ушли первыми, вернее, отчим унес ее на руках, когда она начала засыпать. То, как он уважительно и трепетно относился к маме, нравилось мне, и я смотрела им вслед с полуулыбкой. Ко мне подошла Виолетта, склонилась и нарушила наше правило. Поцеловала — без страсти, от которой подгибались коленки, а мягко-мягко. Это был поцелуй-приветствие. Поцелуй, говорящий: «Я тут, я с тобой, я пришла к тебе». Ее губы стали знакомыми, и запах — тоже. Но каждый раз, когда Виолетта оказывалась со мной, я наслаждалась ее поцелуями, как в первый раз.
— Как прошел день? Все хорошо, малышка? — прошептала Ви, садясь на подлокотник кресло и обнимая меня.
— Да, — ответила я. — А у тебя?
По ее лицу пробежала тень.
— Нормально.
— Точно?
— Ну... У отца проблемы, конкурент давит, — туманно ответила Виолетта. — Я раньше не думала, что бизнес — это так сложно.
— Он ведь справится? — спросила я с тревогой.
— Конечно. Всех порвет.
Виолетта вдруг резко встала, будто что-то услышав, и пересела в свое кресло. И как только она опустилась в него, закинув ногу на ногу, появился Костя. Слава богу, он ничего не увидел.
— Забыл телефон, — сказал отчим и вдруг улыбнулся. — Рад, что вы поладили, ребята. Даша, я же говорил — дочь у меня хоть и дурная, но хорошая.
Услышав это, Виолетта поморщилась, а мне стало смешно. Знал бы бедный Костя, как мы поладили...
— Она тебя не обижает? — продолжал отчим.
— Нет, — отозвалась я. — Все хорошо.
— С чего это я должна ее обижать? — фыркнула Виолетта. — Так говоришь, будто бы я ребенок.
— Для меня ты и так ребенок, — вдруг сказал Костя. — Ладно, вернусь к Лене. Не сидите долго, идите спать.
И он ушел, а мы с Виолеттой просто сидели у камина и разговаривали. Ее голос меня успокаивал.
Несмотря на слова мамы о том, что все хорошо, на сердце оставалось неспокойно. И время от времени я вспоминала Стасика, которого встретила перед свадьбой. Вдруг это он не оставляет маму в покое? Хочет, чтобы она вернулась или... Требует у нее чего-то? Денег за молчание, например. Шантажирует. По нему ведь видно — настоящий козел, своего не упустит. И взгляд сальный, что аж мурашки по коже. Я так переживала, что даже встретилась с Оксаной, которая стала-таки любовницей того самого депутата со свадьбы, и по этому поводу сменила имидж — теперь нарастила длинные иссиня-черные волосы и помолодела лет на десять после какой-то швейцарской косметологической клиники.
Приехав к Оксане домой после университета, я прямо спросила, не знает ли она, что происходит с мамой.
— А что с ней происходит? Ты вообще о чем? — с удивлением спросила мамина подруга, когда мы сидели у нее на кухне и пили чай. Разумеется, весь стол был заставлен едой — иначе Оксана меня никогда не встречала.
— Мама какая-то не такая, она будто чего-то боится, — честно сказала я. — Может, у нее что-то произошло, а она скрывает?
— Да все с ней нормально, Дашка, не выдумывай, — отмахнулась Оксана. — Твоя мама беременная, в ее организме произошел гормональный взрыв, тут немудрено поехать кукушкой. Хотя, если честно...
— Что? — навострила я уши.
— Если честно, она боится, что с ребенком может быть что-то не то. Насмотрелась страшных передач, теперь трясется — вдруг родиться больной? — вздохнула Оксана, и мне показалось, что несколько наигранно. — Короче, девочка моя, не тревожь мать ерундой. Человек в положении. Просто поддержи.
— Поддержу, конечно, всегда на ее стороне буду, — сказала я, а Оксана потрепала меня по щеке.
— Хорошая ты девчонка, Дашка. Светлая. Я о такой дочери, как ты, только мечтаю. Только... У меня детей уже никогда не будет, — вдруг горько произнесла Оксана. — За ошибки молодости нужно расплачиваться. Я-то раньше в такие вещи не верила, мне плевать было на все, кроме себя. А теперь понимаю — за свои грехи мы заплатим сполна. Каждый. Каждый, Дашка. А ты на мать все больше походишь. Такая же красавица. Вам с ней повезло, что под крылом у Малышенко, держись его он мужик хороший. Тебя чуть ли не дочкой считает. Эта-то засранка, дочка его, тебя не обижает? — неожиданно сменила она тему, словно опомнившись.
Я улыбнулась.
— Виолетта? Нет, мы нормально общаемся.
— Запала на тебя? Она на свадьбе с тебя глаз не спускала. — Или ты на нее запала? — хитро сощурилась Оксана. — Дашка, возьми ее в оборот, всегда при бабле будешь.
— Я за отношения по любви, — отозвалась я.
— Го-о-ордая, — покачала головой Оксана. — Вот поэтому уважаю тебя. Кстати, я тут в октябре моталась в наш родной город, слышала, что отец твой несколько лет как переехал.
Отец. От этого слова я окаменела. Кровь прильнула к щекам, а в груди заныло. Да какой он мне отец? Он мне никто!
— И, говорят, начал своим делом заниматься...
— Нет, — резко сказала я, перебивая Оксану. — Не хочу ничего про него знать. Ничего. Ничего!
Кажется, Оксана не ожидала такой реакции и замолчала.
— Прости, — только и сказала она. — Не подумала.
Попрощались мы с ней тепло, и я уехала на нашу с мамой квартиру, чтобы взять кое-какие вещи. Потом отправилась в особняк, переписываясь со Стешей и думая, думая, думая...
* * *
— Повернись. Еще повернись. Встань в соблазнительную позу. Вот так. Молодец. Сними халатик. Вот так, умничка, — хладнокровно командовал Стас Далевский, владелец брачного агентства, под которое было замаскировано агентство эскорт-услуг. Одна из девушек-претенденток — нежная темноволосая красавица — старательно выполняла все его приказы.
— Татуировок нет, замечательно... Грудь своя, натуральная?
— Конечно, Станислав, — томно произнесла девушка, не сводя с него глаз. — И губы тоже. Хотите проверить?
Она резво подскочила к сидящему в кожаном кресле Стасу, взяла его руку и положила себе на высокую грудь.
— Ну как? — спросила она, поглядывая на него из-под опущенных ресниц. — Нравится?..
Стас ухмыльнулся и больно сжал ее грудь, но девушка вытерпела. Лишь натянула на лицо улыбку пошире, словно ей нравилось то, что он делает.
— Натуральная, — пробормотал мужчина, делая пометку в ежедневнике. Кажется, он не был впечатлен красотой обнаженной красавицы в своем кабинете. — Сколько языков знаешь?
— Два, — ослепительно улыбнулась девушка. — Русский и английский.
— Уровень английского?
Она растерялась.
— Ну, когда мужчина спросит у меня...
— Я спросил — какой уровень? — перебил ее Стас и нахмурился, видя, что девушка не отвечает. — Ты что, не шпаришь на нем? Эй, выпроводи ее! — заорал он в сторону.
В кабинете появился худой мужчина с неприметным лицом.
— Что случилось?
— Уводи, — махнул рукой Стас. — Я же сказал — мне нужны девки, которые знают хотя бы один язык. А эта? Убирай шалаву. И чтобы таких больше не было, понял?
— Но я... — попыталась что-то сказать девушка, однако мужчина с неприметным лицом схватил ее за локоть и обнаженную поволок прочь из кабинета. В самый последний момент она успела подхватить халат с пола.
Дверь захлопнулась, и Стас остался один. Кто бы знал, как сложно было подобрать девок для сопровождения состоятельных мужчин. Она должна быть не просто красивой, но и умной. Иностранный язык, высшее образование, знания истории, литературы, искусства — все должно быть на уровне. Почему-то он вспомнил Леночку. Вот та была идеальной, жаль, что таких почти нет. Хотя в ее дерзкой дочурке было что-то... Непростая, с характером.
Раньше они с пацанами такие дела воротили, а сейчас... Он ищет девок для богатых лохов. Но лучше так, чем в земле гнить, как многие из бывших соратников, или на зоне срок мотать. Да, лучше бы он с проститутками дело имел, но этот бизнес занят давно и прочно, а крышуют его серьезные люди. Так что после распада Кировских пришлось изворачиваться и искать свою нишу. Нашел же. И поперло.
Зазвонил телефон, и Стас нехотя ответил:
— Слушаю.
— Девку выпроводил, — раздался голос помощника. — Там еще две ждут. Английский, говорят, знают. Приводить?
— Приводи.
Стас бросил трубку, но телефон снова ожил.
— Что еще надо? — рявкнул он, не глядя на высветившийся номер — решил, что снова помощник.
— Как-то ты невежливо с людьми разговариваешь, — раздался спокойный мужской голос, и у Стаса похолодело в животе.
— День добрый, Илья Васильевич, — залебезил он тут же. — А я тут хотел тебе позвонить.
— Ты нашел их? Когда результат ждать?
— В процессе, ищу, носом землю рою. Как она из города сбежала, жена твоя, так след ее и пропал. Но я найду, — заверил его Стас.
— Смотри, Стасик. Не найдешь — пожалеешь.
Это была не угроза, а факт. Его ставили перед фактом.
— Найду. Зацепки есть, — торопливо сказал Стас. — Дай еще время, Илья Васильевич. И жену найду, и дочь.
— Жду.
Всего одно слово и короткие гудки. Стас грузно опустился на спинку кресла, обдумывая услышанное. В дверь постучали — видимо, помощник привел новых девок, но Стас не хотел никого видеть.
— Потом! — прокричал он и погрузился одному ему известные мысли. Потом, встрепенувшись, словно вспомнив что-то, потянулся к телефону и набрал знакомый номер. Не отвечали ему долго, но Стас знал, что рано или поздно она все-таки примет звонок.
— Что ты опять хочешь? — раздался болезненный женский голос.
— И тебе привет, Леночка, — вкрадчиво сказал Стас. — Как дела? Как здоровье? Не тошнит по утрам?
— Зачем ты опять мне звонишь?
— Узнать твой ответ, разумеется. Так ты окажешь ма-а-аленькую услугу своему старому другу?
— Нет, — твердо сказала Лена.
— Тогда твой муж все узнает. Все-все. Увидит интересные видео с тобой в главной роли. Интересно, что Костик подумает? — пропел Стас.
— Пошел ты! — вспылила женщина и бросила трубку.
— Дура, — прошипел Стас, слушая частые гудки. — Да куда ты денешься? Все сделаешь, как я хочу! Тварь. Я тебя в люди вывел, а ты тут выделываешься?
Чуть подумав, он отправил ей на телефон то самое видео, о котором говорил. Пусть знает, что он не шутит.