Славься наш генерал

Гул сменился громом, серией истошных взрывов, бьющих по ушам даже на таком расстоянии. Меня то, солдата до мозга костей, что и под обвалы замков попадал, и рокот магии над головой слышал, на миг выбило из сознания таким громким звуком. Не нужно быть гением, чтобы понять, каково было собравшейся здесь аристократии.

Отправившись от звукового удара, я выпрямился и посмотрел вниз. Взрывы были не просто звуковым сопровождением некого заклинания, а вполне реальной угрозой. На полях виднелись несколько кратеров, а дым от взрывов все никак не сходил. К тому моменту большинство дворян разбежалось со смотровой площадки. Остались лишь я, император и генерал Пётр Грейг, которого к удивлению я встретил впервые за весь бал.

— Нападение? — спросил его величество, пытаясь разглядеть признаки вторжения.

— Уже бы воспользовались моментом, так что не похоже. Выглядит как применение сильного заклинания, но зачем? — ответил я.

— Если бы кто-то захотел нас тут перерезать, то уже сделал бы это, а не стал дымить на полях. Рад, что именно вы, господа, остались здесь. Как считаете, если к нам вторглись, хватит ли здешних сил?

— Для охраны бала отобрали лучших солдат, вместе в Нижеградским гарнизоном их должно хватить, — ответил Грейг.

— Телепортировать большое войско они действительно не могли, но в случае нехватки человеческого ресурса, мы сможем отправить за помощью в столицу, — я был худшего мнения о нашем положении.

— В таком случае, — император повернулся к нам, — Филипп, Пётр, оставляю сбор информации и решение этой проблемы на вас, а мне же предстоит успокоить господ.

Несколько минут мы с Грейгом молча смотрели вниз, ожидая, когда клубы дыма расступятся и откроют нам картину произошедшего. Наконец, нашему взору предстало ужасное зрелище. Вся земля, ранее укрытая дымом, была выжжена до тла. По всей ее площади в агонии дрожали сотни человек. Кто-то из них прямо на наших глазах горел ярким пламенем, чья-то латная броня вплавилась в их тела, а кому-то повезло умереть быстро.

Тогда, я уверен, мы оба подумали, что это провалившееся нападение. Почти не было сомнений в том, что сюда хотели телепортировать большое войско, однако из-за ошибки в заклинании, оно погубило их всех. Но что бы убедиться в этом окончательно, я решил спуститься в этот ад и проверить все самолично.

Вместе с Петром мы взяли несколько человек и лошадей из числа охраны бала. Когда я подошел ближе, меня повалил запах смерти. Тяжелый, удушающий смрад окутал все вокруг, проникая в легкие, вызывая удушливый кашель. Воздух был пропитан невыносимым зловонием, от которого хотелось зажать нос и сбежать как можно дальше. Предсмертные крики бедолаг становились сильнее с каждой секундой, переплетаясь в их реквием.

Прикрыв лица рукавами, мы проходили промеж мертвых людей. Весь воздух вокруг нагрелся, но не был убийственным. Шагая по телам мы дошли до самого центра, этого мертвого поля, где сосредоточилось наибольшее количество мучеников.

Там, среди всех прочих, выделялся один человек. Одет он был в роскошную золотую корону, украшенную драгоценными камнями, на руках у него было множество колец, а держал он подобие посоха. Все это золото под воздействием температуры вплавилось в его тело, причиняя огромную боль.

Он был еще жив. Смотрел на меня уставшими, измученными и защуренными глазами. На удивление, он мог говорить, сцепив зубы сквозь боль. Но язык его мне был не просто непонятен, но даже не знаком уху. Грейг, как мне было известно, помимо топосского знал еще четыре языка, но когда я на него посмотрел, он лишь развел руками.

Сложилось впечатление, что короткий монолог умирающего вождя причинил тому лишь боль. Осознав, что мы его не понимаем, этот вождь наполнился ужасом. Хотя, как оказалось, Грейг наоборот заметил через них, как у вождя в душе отлегло.

Так или иначе, среди всех, кого к нам занесло, не осталось ни единого выжившего. В моей памяти это событие отложилось скорее как попытка испортить праздник, нежели как нечто знаменательное. Остаток дня я провел наслаждаясь красотой дня Восхода, как и большинство тех, кто прибыл на бал, императору все же удалось их успокоить. Наверное впервые за долгое время я отдыхал на ровне с остальными аристократами, испытывал примерно те же эмоции, что и они.

На следующий день, в особняке под Нижеградом почти никого не осталось. Как позже выяснилось, подобная ситуация в государстве была не единственной. На всей территории страны люди начали замечать различные применения магии. Ритуалы телепортировали людей в каждый более менее большой городок или в его окрестности. Многие из них заканчивались подобно тому, что я лицезрел лично, оставляя после себя выжженные поля и горы скверно пахнущих трупов. Однако некоторым повезло чуть больше. На землях империи в миг появились сотни новых обитателей, которые придумали кучу новых проблем императору.

Его нежданные подданные, или новые враги, в ближайшем будущем пошатнут экономику империи, заставят думать куда их заселить, а их правители поднимут вопрос сохранения полномочий уже на территории нового государства.

Вместе с этим вспыхнула еще одна проблема. Когда ты конфликтуешь с людьми, как известно, есть один большой минус - с ними можно договориться и применить силу не всегда лучший и доступный выход. Однако каждый раз вспоминая о другом нашем враге, я жалею, что речь ему не подвластна.

И говорю я о расе светокровов, ил как мне их больше нравиться называть - фальтигайдским словом "Люморги", что в переводе очень правильно их характеризует - "смерть на свету"

Живут они в обширных сетях пещер, способные прогрызать мягкие породы, увеличивая свои жилища. Раз в несколько лет они стабильно покидают свои привычные места обитания и вырываются наружу с непонятной для людей целью. Хоть простой люморг и даже пара таких может быть повержена одним рядовым солдатом, их орды разрушают города, а в прошлом стирали с лица земли целые страны.

Надвигаясь, это войско не издает почти никаких звуков, только ужасные вибрации земли, которые невозможно пропустить. Каждый удар по люморгу провоцирует чудовищные колебания оружия, а после и руки атакующего.

Все их тело покрыто сияющими наростами, а из крови люморгов делают самые дорогие и долговечные фонари. Из-за этой особенности, орда люморгов, что надвигается из-за горизонта, создает впечатление восходящего солнца. Это захватывающее зрелище и последующее разочарование и отчаяние выбивает из колеи даже самых стойких и опытных воинов.

Всего через несколько месяцев после Восхода на территории Синеварии снова начали замечать одиноких светокровов. Обычно это означает, что вскоре они соберутся вместе и будут представлять опасность для всего региона.

Разумеется держава не могла оставить это незамеченным, однако в то же время собирала армию на юге и перебрасывала её через гранитное море на Даазар. Эти силы власть уж точно никак не могла задействовать в Синеварии. И поскольку опыт сражения с люморгами, пусть и не большой, у меня имелся, мне поручили разобраться с угрозой.

За несколько вёрст к востоку от Неокрада, большого синеварского порта, было собрано ополчение, численностью близкой к пяти сотням человек. В общем это и была та сила, отведенная мне для уничтожения неизвестного количества светокровов. Рассчитывал я, признаюсь, на куда большие ресурсы, а соответственно и возможности, но отступить не мог.

Помимо незначительного количества людского ресурса была еще одна проблема. И заключалась она в качестве оного. И вопрос стоял не в том, что большинство из них держали копье дай бог третий раз в жизни, к такому я привык и был подготовлен. Ополчение это состояло из местного населения, синеварского населения и, учитывая неприязнь их народа к моему, особо не горели желанием потакать моим приказам и тем более умирать за меня. Они прекрасно понимали, что стены городов смогут их защитить от незначительного количества люморгов, а драться с большим они и не смогут.

На этом нюансы не заканчивались. Приказом свыше, не знаю к счастью или на горе, ко мне были представлены солдаты из числа тех, кто был телепортирован в наше государство. Я надеялся, что смогу замотивировать синеварцев сражаться доблестно, будь то пригрозив им, соблазнив богатствами или надавив на жалость. Однако я не был уверен, что смогу провернуть то же с остальными. К тому же барон, которому и подчинялись эти воины, предпочел даже не появляться на поле боя ради воодушевления своих подданных, а напросто отсиживаться за городскими стенами Неокрада.

Прибыл в город я позже, чем рассчитывал, так что вынужден был сразу направляться к месту сбора солдат. Тогда я не знал даже приблизительного их количества, за исключением собранного ополчения.

Был пасмурный летний день, приглушенный свет Аврелиана пробивался сквозь тучи. Остановив коня на холме, я принялся осматривать мясность. На западе, за моей спиной, стоял Неокрад. Где-то там бил прибой, тысячи людей суетились в порту и на рынке, а купцы уже готовили повозки к далеким путешествием. В это время года Ледяное море еще не замерзало полностью, так что город кипел от наплыва товаров, привезённых через Серебролит, и дорогих украшений прямо из Хрустальной глади.

При всем своем желании я не мог быть уверен, что справлюсь с поставленной миссией, хоть права на ошибку у меня, наверное, небыло. Слухи про светокровов уже наверняка поползи за стенами, но, за исключением самых тревожных, люди скорее всего не придавали им особого значения. А зря. Они любят большие скопления людей, а города оживленнее Неокрада, тем более на его торговом пике, в округе днем с огнем не сыщешь. Если люморгов окажется слишком много, то их не остановим ни мы, ни городские стены. И тогда единственным препятствием между ними и Михайльградом окажется река Флод. Я взглянул на юг. Где-то там за горизонтом чувствовалась аура Михайльграда и я не мог позволить ей угаснуть. Даже без коней мы сможем прийти на помощь городским гарнизонам и деревням на север и юг от Неокрада – передвижение по пустым равнинам не будет проблемой. На восток же, помимо более "веселого" рельефа, нам бы еще помешали леса, не такие густые, как у Михайльграда или Новоярска, но все же леса.

Окинув взглядом небольшое углубление между холмами, я увидел свет множества факелов внизу. Приглядевшись понял, что это и есть солдаты, ожидающие меня. Расположились они, мягко говоря, через пень-колоду. С их позиции разглядеть надвигающихся светокровов было не то что бы сложно, скорее невозможно.

Приблизившись к ним, я приказал подняться на верх холма и построиться. В ответ не услышал ничего, на меня посмотрели как на идиота и проигнорировали. После я спросил:

— Кто у вас главный?

Солдат передо мной замялся, но быстро указал на высокого мужчину, стоявшего у костра в центре лагеря. Позже я выяснил, что звали его Лёрье. Подойдя к нему, я сразу почувствовал неприязнь и она была взаимной.

— Ты и есть их командир? — спросил я, глядя прямо в его глаза.

— Барон назначил меня отвечать за их дисциплину, пока он отсутствует, — ответил Лёрье с явной гордостью. Его взгляд был холоден и надменен.

— Барон предпочел остаться в городе за стенами, а не здесь, с вами, — заметил я, подчеркивая его трусость, — приказом императора все баронские люди переходят под мое командование.

Лёрье недовольно скрестил руки на груди. Ему явно не понравился мой тон.

— Допустим я соглашусь, но что насчет всех этих людей? Думаешь они станут слушать незнакомца? Врядле. Тут почти не осталось войск твоего императора и пока это так ни ты, ни твой хозяин над нами не имеют власти.

— Говорят, оружие – зеркало души воина, — я подошел к Лёрье в упор, — предлагаю так: чье будет в лучшем состоянии, тот и главный.

Поверив мне, он кивнул и достал свой меч. Наточенный, чистый, длинный и красивый он блестел в алом свету. Довольный собой, Лёрье поместил меч в ножны. Обнажив свою саблю, я в секунду отрубил его голову. Она отлетела прямо под ноги группе солдат, из шеи Лёрье пустился фонтан крови, а его тело с грохотом рухнуло.

— А теперь запомните, — я обернулся к остальным, немым солдатам, — здесь я – ваш командир. Вы не смеете подчиниться ни Лёрье, ни барону, ни богу, ни даже императору. Здесь я заменяю ваш мозг, ваше сердце, чуйку, страх и гений.

В глазах толпы читался как страх и покорность, так и первородный гнев. Некоторые из них потянулись к оружию.

— Убив меня вы не решите ровным счетом ничего, наоборот, обречете себя на смерть. Вас найдут и покарают и ваша радость если это будут не имперские мужи, а не светокровы. Думаете просто так сюда послали именно меня?

Толпа зашевелилась. Гул шепота пошел сквозь воинов.

— В этой ситуации я единственный, под чьим командованием такие жалкие силы смогут победить. Вы вольны выбирать: забрать свои семьи, податься в бегах, жить в нищете и в итоге быть покаранными за убийство генерала или отдать свой разум и тело Филиппу Воронову, умереть героем и защитить то что вам дорого. Вперёд же! Время выбирать судьбу!

Гомон стих. Медленно я посмотрел каждому из них в глаза. Те, в ком еще оставалось хоть немного сомнения дрожали от моего взора и невольно делали нужный мне выбор. Один человек вышел и строя и направился в сторону города. Тяжелая рука рядом стоящего товарища схватила его за плечо и переубедила в миг.

— В таком случае... — почти сразу продолжил я, не позволив разуму солдат взять верх над их эмоциями, — марш на верх!

Построив солдат я принялся обходить их ряды, наблюдая за поведением и оценивая подготовку. С каждым шагом чувствовалась напряжённость, сгустившаяся в воздухе. Многие из них едва ли держали оружие как следует, но всё равно смотрели на меня, ожидая приказов. Солдаты барона, очевидно, выделялись на фоне ополчения – они выглядели умереннее и мужественнее, однако и в их взгляде читалось то ли уважение, то ли страх передо мной.

Проходя мимо очередного ряда, я заметил странного молодого человека. Он явно выбивался из общего ряда: выглядел меньше, замкнутее и слабее. Его одежда, скорее подходила не для солдата, а для городского ремесленника. Движения юнца были рваными и неловкими, словно он впервые оказался в таком окружении. Его лицо было испачкано в чем-то черном, из-под рукавов виднелись ожоги.

Парень возился с каким-то мешочком, сверля его дерганым глазом. То и дело он засовывал прямой длинный нос внутрь, вдыхая содержимое. Сразу после этого он громко кашлял, почти раздирая до крови раздраженное пространство вокруг носа.

Подойдя ближе, ударом руки я выбил мешок из его рук. Черный песок рассыпался на земле. Юнец тут же упал на колени, жадно пытаясь собрать порошок с земли, буквально слизать каждую пылинку.

— Как твое имя? — я глядел на ползающего парня с нескрываемым презрением. Ответа не последовало. Мои слова не дернули его, не заставили даже молча оглянуться.

— Как твое имя?! — спросил я еще раз, но громче и злее. Результат все тот же, меня будто не существовало для юнца.

— Последний раз спрашиваю! Назовись, холоп! — я схватил мешок с земли и поднял над собой так высоко, как доставала моя рука. Это сработало.

— Та-рун, — членораздельно выдавил он дрожащим голосом, стоя передо мною на коленях и не отрывая взгляда от своего сокровища, — презренный слуга его благородия барона Мишра...

Парень закашлялся, прижавшись еще ближе к земле.

— Был послан сражаться за его имя.

— Сражаться значит... Барон решил избавиться от придворного уродца, понимаю его. Но почему таким способом? — говорил я сам с собой, рассматривая множественные изъяны Таруна.

Завязав мешок, я выкинул его как можно дальше и, использовав магию, слегка поджог. На лице юнца тут же проявился испуг, но не по той причине, что я думал. Лишь пламя соприкоснулось с содержимым, как тут же прозвучал взрыв, в миг сделавшись всю землю вокруг него безжизненной.

— Что это было? — в недоумении я развернулся к солдатам и Таруну.

— Это был порох, — хриплым, отчаянным голосом произнес юнец.

— Порох?

— Кажется, в вашей стране его совсем не используют, но я по праву назову его величайшим открытием нашей цивилизации,

— Взрывоопасный наркотик... да уж, величайшее изобретение. Хотя, чего еще было от тебя ожидать?

— Не поймите меня неправильно, ваше величество, — прокашлялся он, — такое... влечение к пороху я заметил только за собой. Для иных же он – великое оружие.

— Оружие, говоришь? — задумался я. И действительно, затратив столь мало магических сил я смог создать взрыв, который порядил бы ряды врага, — сколько же пороха ты можешь достать?

— Барон предоставил мне три бочки полные пороха... одну из них я опустошил наполовину, — по реакции Таруна стало понятно, что делиться этим порохом он не желает.

— Ты ведь умеешь его создавать, дорогой Тарун? — я наклонился, опустив свое лицо на уровень юнца.

— У-умею, — чуть попятился он назад.

— Позволь нам использовать твой порох в битве и тогда, одержав победу, под моим покровительством ты сможешь сделать столько, сколько захочешь.

Глаза парня загорелись.

— Хорошо, — промямлил он, — я доставлю их из города.

— Напоследок скажи насколько сильно он взорвется, если сложить весь твой порох в кучу?

— Думаю, если взорвать их одновременно на низменности, — пальцем он указал туда, где лежало тело Лёрье, — всех, кто будет там находиться... сотрет с лица земли... Да, думаю так.