Глава 29
— Ты ещё скажешь мне спасибо. Бизнес не всегда честен, Грейс, зато приносит плоды,
— Советую отступить, иначе грядёт война. И поверь, Уоллер, я сделаю всё, чтобы растоптать тебя, — месть клубком зарождается, опоясывая мою грудную клетку.
— Ты или Форест? — насмешливо поправляет он.
Умник.
— Удали мой номер. — Бесцеремонно отключаюсь, откладываю телефон и выпиваю очередной крепкий алкоголь. — Война между нами будет. Она будет, и мне нужен отдых. — Отдаю бармену пустой стакан. — Повторите.
Мозг отключается, как только я вливаю в себя порцию алкоголя. Я быстро пьянею: тело становится вялым, дыхание жарко учащается, а в глазах начинают двоиться полки со стеклянными бутылками. Позади меня толпа во всю отрывается. Когда я наконец решаю остановиться, снова вспоминаю о договоре — и о том, что Кристофер с Аннет сейчас одни в доме...
— Два, — показываю на пальцах.
Мне нужно больше, чтобы отключиться от мира и проблем. Увы, вернуться домой через час не получится.
Кристофер Форест
— Подпиши здесь, и на этом закончим, — я протягиваю ей несколько документов.
Смотрю на часы, понимая, что уснуть сегодня не получится — через несколько часов рассвет.
Аннет без раздумий подписывает лист, с последним щелчком откладывает ручку и улыбается. Я забираю документы, открываю шкаф у стола и аккуратно складываю бумаги. Её навязчивый взгляд ощущается, как повреждение на коже, и я тут же поднимаю глаза. Она наклоняется вперёд, опираясь локтями о стол, а пухлую губу прикусывает.
— Давай я помогу тебе расслабиться? — её пальцы чувственно скользят по столу.
Я черство оглядываю этот жест, прежде чем со всей серьёзностью вернуться к ней:
— Ты пришла по работе. Не забывай, что я сотрудничаю с тобой только потому, что твой отец должен мне миллионную сумму, и это единственный способ вернуть свои деньги.
Я встаю с кресла, собираясь подняться в спальню, но Аннет раздражённо и громко отодвигает свой стул, вставая за мной с поджатыми губами. Обида и поражение искажают её лицо.
— Только из-за отца?
— Это лучше, чем убить его и не получить ничего.
Я обхожу стол, но Девис преграждает мне дорогу своим миниатюрным телом. Я закатываю глаза и наплевательски таращусь на неё.
— Что с тобой происходит в последнее время? Сплошная отстранённость! Нам же было хорошо, Крис! — Она хватает меня за запястье, чтобы привлечь внимание.
Я вырываю руку, приближаюсь к ней и свирепо рычу:
— Понятия не имею, о чём ты. Всё это пустое время — я ни разу не давал тебе надежды на большее. Ты сама липла. А то, что ты устраиваешь эти каверзные игры, только опускает тебя до уровня жалкой, грёбаной лгуньи. Оставь меня. У меня нет настроения.
Её губы подрагивают от страха и растерянности, а слёзы вот-вот польются. Она отступает, с трудом сдерживаясь, но поднимает подбородок.
— Обсудим это в другой раз.
Когда она вылетает и с грохотом захлопывает дверь, я потираю переносицу. Телефон вибрирует, отвлекает меня. Я бросаю взгляд на дисплей. Скулы сжимаются, и я тут же отвечаю, уже зная, что она всё ещё там.
— Холли? Не хочешь приехать? — Её язык заплетается, что для меня в новинку.
Гнев струится по венам. Блядь, какая она упрямая.
— Смит, я тебе что сказал?
Спешу к выходу, спускаясь по лестнице. Секунда молчания — до неё доходит.
— Крис? — неуверенно бормочет Грейс. — Упс... не тебе.
Она собирается отключиться, но я отчеканиваю:
— Я сейчас буду, никуда не уходи.
Забираю ключи от машины, выхожу на улицу и достаю сигареты. Сегодня мне точно не хватало ещё пьяной Куклы. Надеюсь, в таком состоянии она более послушная.
— Кристофер Форест, давайте я сяду за руль, — предлагает охранник, но я прохожу мимо.
— Я сам.
Лавирую в потоке машин на высокой скорости. Никотиновый дым вырывается в открытое окно, ветер треплет мои волосы. Надеюсь, Смит никуда не провалилась. Ну какого чёрта мне вздумалось привязаться к такому неугомонному существу?
Останавливаюсь у бордюра, выхожу из машины и инстинктивно оглядываю толпу — вдруг Грейс забрела туда. Всеобъемлющие взгляды устремляются на меня, особенно женские. Я прохожу мимо, выбрасываю окурок в мусорку перед охраной, которая коротко кивает мне, и захожу без очереди.
Ищу её глазами среди пьяной толпы, где люди уже не отдают себе отчёта в действиях. Полуголые девушки покачивают бёдрами на барной стойке, облизывая пальцы перед богатыми мужчинами. Сердце наливается тьмой при мысли, что Грейс может быть среди них.
Но вдруг взгляд цепляется за яркий фиолетовый цвет платья. Я вижу, как девушка взмахом отталкивает парня, и тот падает на пол, а толпа мгновенно расступается. Я вздыхаю. Вот и Кукла.
В два счёта я подхожу, возвышаясь над ней со спины. Хватаю её за локоть, чувствуя, насколько подвижно и дезориентировано её тело, хотя мышцы всё ещё напряжены, — словно она готовится драться. Поворачиваю её к себе. Она вздрагивает и вскидывает свободную ладонь, собираясь оттолкнуть меня.
— Руки убрал, идиот, пока я сама лично тебе их не оторвала, — невнятно шипит Грейс. Её глаза едва держатся открытыми, но, когда она встречается с моими, замирает, как вкопанная. — Кристофер?
Кукла оглядывает меня, словно я иллюзия, но заметно расслабляется, позволяя прикасаться к ней.
— Мы уходим.
Я крепче сжимаю её, пальцами впиваясь в кожу, расталкиваю толпу и вывожу Смит на улицу, изо всех сил пытаясь не накричать на неё прямо здесь. Она кашляет после прокуренного помещения, блаженно вдыхает свежий воздух и пошатывается, будто вот-вот упадёт. Грейс почти наваливается на меня, и я останавливаюсь, внимательно осматривая её.
— Я больше не могу, — хнычет она, опуская голову.
Её ноги подгибаются, пальцы цепляются за мою футболку. Я закатываю глаза и хватаю её за скулы, чтобы оценить состояние: губы надуты, щеки горят. Люди глазеют на нас, будто мы вытворяем что-то запрещённое. Я сурово оглядываюсь на охранников, и те начинают подгонять толпу подальше.
Одним движением поднимаю Грейс на руки, сразу ощущая, какая она лёгкая. Она широко раскрывает глаза и рот, тут же обвивает руками мою шею, прижимаясь ближе, чтобы не упасть, и бормочет, что может дойти сама.
Глупая. Я бы и до дома дотащил тебя на руках, если бы пришлось.
За два счёта она засыпает, как только щекой прижимается к моей груди, словно ощутила защиту и тепло. Так мило сопит, и мне хочется уткнуться в её шею или волосы, держать до утра и не отпускать. Я аккуратно укладываю её на переднее сиденье, пристёгиваю ремень, стараясь не разбудить, обхожу машину и сажусь за руль. Убираю упавшие пряди с её лица. Ну и кто просил тебя пить? Снова нервничает.
Дрожь ярости щиплет меня, когда вспоминаю, из-за чего она страдает. Гребаный Уоллер. Не с той начал играть. Советую ему следить за своей шкурой, потому что я планирую содрать её с него и сжечь на костре.
Я заезжаю во двор, глушу двигатель, обхожу машину и поднимаю Куклу на руки. Она ёрзает, потирается щекой и что-то мямлит сквозь сон. Мои мышцы реагируют на неё, и мне уже трудно сдерживать свои желания. Я даю ей время, а она дразнит меня своим флиртом, своей беззащитностью, словно напрашивается, чтобы я бросил её на кровать и напомнил, почему мы должны быть вместе.
Снимаю с неё каблуки одной рукой, продолжая удерживать её вес другой. Поднимаюсь по лестнице, захожу в спальню и осторожно укладываю её на мягкую кровать. Подхожу к окну и распахиваю его, впуская больше воздуха.
В голове отдаётся болью, и я морщусь. Без сна моё тело бастует. Снимаю с себя футболку и штаны, оставаясь в боксерах, и закидываю одежду в шкаф. Кидаю мимолётный взгляд на спящую девушку и ухожу в душ. Прохладная вода охлаждает пыл, немного давая мне терпения. Прежде чем выйти, я надеваю серые домашние штаны, планируя просто лечь в соседней комнате и занять себя чтением.
Когда я тихо выключаю свет в ванной и вхожу в тёмную спальню, освещённую лишь городскими огнями, я замираю. Грейс сидит на кровати и весело таращится на меня, сложив ладони между бёдрами.
— Кукла, ложись спать, — ровным тоном говорю я, понимая, что в ней сейчас алкоголя больше, чем крови.
Она хмурится, что контрастирует с её увеличенными зрачками, и мотает головой так, что волосы бьют её по лицу.
— Что такое спать? — Грейс как хищница встаёт с кровати, а я скрещиваю руки на груди. Чёрт. Мне нужно больше терпения. — Ну и долго будешь там стоять?
Мои брови лезут на лоб. Смело.
— Я собирался отдохнуть, но ты снова срываешь мои планы, — с легким интересом усмехаюсь я.
Она пожимает плечами, перебирая ногами, вытягивает руки для равновесия и подходит ко мне. Моё тело каменеет — я не понимаю, что она задумала. Протягиваю ладонь и осторожно удерживаю её за плечо.
— Тогда я могу помочь, — не отрывая взгляда, она спускается вниз, вставая на колени.
Проклятье. Весь воздух выбивается из лёгких, кровь пульсирует в венах, а мышцы болезненно напрягаются, пока я смотрю на неё сверху вниз — на её податливое тело и прелестное выражение лица.
Значит, так ты ведёшь себя под действием алкоголя? Блядь, детка, надеюсь, только в моём присутствии.
Я втягиваю воздух через нос, отгоняя порочные мысли, и до хруста сжимаю кулаки. Её невинность сводит меня с ума. Мне хочется притянуть её за подбородок и поцеловать — долго, жадно, до первого стона. Особенно сейчас, когда в глазах пылает желание, а прикушенная губа словно ждёт приказа.
— Кукла, прекращай, — говорю я серьёзно, изо всех сил стараясь не поддаться искушению.
Но она упрямо упирается на колени, тянется к моим штанам, и её пальцы цепляются за резинку. Я вздрагиваю, будто удар током, а эрекция становится настолько ощутимой, что это уже невыносимо.
— Грейс, твою мать! — шиплю, перехватывая её запястье.
Она обиженно надувает губы и вскидывает голову.
— Тебе не нравится? — шепчет так грустно, что я зажмуриваюсь, сжимая её запястье ещё крепче. Она ломает меня — поднимает температуру, заставляет каждый нерв дрожать. — Крис? Я тебя не возбуждаю?
Её голос бьёт по ушам и немного отрезвляет. Я судорожно выдыхаю, челюсть сводит. Заставляю себя взглянуть на неё. Ослабляю хватку, осознавая, что причиняю боль, — я буквально на грани.
Я всегда знал, что Грейс не такая уж и невинная, но мне нужно остановить свои фантазии, пока они не стали реальностью. Начиная с обещания, которое я дал ей в сообщении.
— Я чертовски хотел бы быть сейчас таким же пьяным, чтобы позволить тебе сделать то, что ты хочешь, — прерывисто хриплю я, проводя костяшками пальцев по её щеке. — Поверь, ты единственная, кого я вижу в своей постели. И я обязательно отдам тебе всё своё тело, но только когда ты будешь в своём уме.
Она настолько идеальна, что я теряюсь. Никакой уравновешенности с этой соблазнительницей у меня нет. Одна её улыбка или упрямое фырканье — и я представляю её голой, дрожащей подо мной. Но я не могу взять её, зная, что между нами ничего не прояснено. Тем более, я не могу позволить себе сделать то, что Кукла точно не одобрила бы на трезвую голову.
Я тяну её за руку и придерживаю за талию, заставляя Грейс встать. На мгновение я утыкаюсь носом в её шелковую шею, вдыхая её родной запах, прижимаясь к ней своим твёрдым телом. Она не сопротивляется, балансируя на носочках. Пальцами пробегаю по её пояснице, спине, дергаю за застёжку платья, которое начинает медленно спадать. Обхватываю её талию ладонями и, не отрывая взгляда, делаю несколько шагов, подводя её к кровати, пока её ноги не касаются края.
Облизав нижнюю губу и набравшись сил, я отстраняюсь. Её глаза светятся от алкоголя и чего-то ещё, потому что она с явным удовлетворением смотрит на меня, держась за мои предплечья. А я безразлично смотрю на неё. Что за ребёнок? Зато строит из себя хладнокровную дрянь.
Сажаю её на кровать, не опуская взгляда ниже её лица, хотя вот она передо мной в нижнем белье — готова исполнить любой приказ и без возмущений отдаться. Я раздражаюсь ещё сильнее, потому что это охренеть как развратно, но в то же время кажется правильным.
Направляюсь к шкафу, достаю свою длинную футболку, иду к Грейс и мигом натягиваю её, чтобы не провоцировать себя. Заботливо вытаскиваю её запутанные волосы из-под воротника, едва касаясь пальцами изгиба её шеи и скул. Укладываю её на бок, поглаживая макушку.
— Ты всё равно бездушный подонок, — сонно бурчит она.
Я улыбаюсь. Пусть так.
Грейс Смит
Снова это место: густая чаща леса, жуткие завывания и колыхание деревьев. Ворон с карканьем пролетает, цепляя мои волосы, заставляя обернуться и задохнуться от страха. Тремор обвивает конечности, когда я босыми ногами ступаю по рыхлой почве и острым камням. На мне чёрная футболка, которая совсем не греет, но знакомо пахнет.
Настороженные, редкие шаги становятся всё ближе, и моё сердце словно извивается, а в горле пересыхает. Паника усиливается. Пространство вращается. Это начинается снова.
— Только не это, прекратите! — Тучи сгущаются, а луна выплывает в небе, освещая единственный путь — путь к ней. — Эмили! — срываю голос, по щекам текут слёзы.
Когда я оборачиваюсь, ощутив внезапный жар в груди, сталкиваюсь с её лицом. Она настолько близко, что дышит мне в губы, и я инстинктивно делаю шаг назад. Её зелёные глаза проникают в душу, словно считывая что-то с меня, пока взгляд не скользит по моей футболке и не расплывается в понимании.
— Верно... Прости, — просит Эмили, её тощая рука тянется к моему лицу, и я кричу, чувствуя, как слабею и падаю вниз.
— Куколка, эй, проснись!
Меня трясёт, и я резко вскакиваю, хватаясь за сильные руки. Истошно дышу, зрение всё ещё размытое. В окне немного светлее, чем я помню. Кристофер нависает надо мной, взволнованно держа меня за плечи. Я утихаю, убираю влажные пряди и, оглянувшись на открытое окно, что-то осознаю. Стоп. Снова возвращаюсь к Дьяволу.
— Что я здесь забыла? — трогаю лоб ладонью.
Он садится на кровать и хмыкает.
— Господи, я же звонила Холли... — закрываю лицо, понимая, что опозорилась.
— Ты сказала, что через час будешь дома.
Я поднимаю виноватый взгляд, щеки пылают.
— Пришлось поменять планы.
— С чего вдруг?
— Мне звонил Кларк. Он знает, что я пришла к тебе за помощью.
— Тебя это пугает?
Я меланхолично моргаю. Алкоголь ещё не вышел, но память и разум уже в порядке.
— Нет.
Боже, как же он красив. Сонный взгляд, но чётко сосредоточенный на мне, словно я — центр его вселенной, и он ловит каждую мою жалобу, вздох, страх. Может, не стоило столько пить, Смит?
Сглатываю сухость в горле и, только сейчас, неприлично разглядываю его голый торс. В животе словно ползёт червь, затевая что-то очень неправильное. Господи, за что мне это?
— Давно у тебя кошмары? — Кристофер вовремя меняет тему, и я задумываюсь над ответом.
— Недавно начались, — я медлю, чувствуя некий дискомфорт. Выжидаю паузу, прежде чем с тревожностью озвучить: — Мне снится Эмили.