Глава 30
— Эмили? — Мышцы его живота и рук перекатываются, а вены вздуваются. — Сколько?
Я вздрагиваю от напора.
— Сколько что?
— Сколько раз снилась?
— Это второй раз... — осторожно шепчу.
— Почему ты мне раньше об этом не сказала?
Его голос становится мягче, но даже так я чувствую себя лишней в их истории. Сама не понимаю, почему она мне снится.
— Я подумала, что это совпадение, — пожимаю плечами. — Ведь после нашей ссоры, на вечеринке у Аннет, я выкрикнула её имя...
— Зачем ты это сделала? — перебивает он. Я мгновенно понимаю, что сказала лишнее, и перебираю пальцы. — Грейс.
Я неохотно пересекаюсь с его пристальным взглядом. Это шанс узнать о нём больше, попытка в сотый раз стать уязвимой для него.
— Из-за неё ты стал таким холодным, разве не так? Она сломала тебя.
Кристофер остаётся непроницаемым, словно ждал этих слов. Интересно, почему? Потому что я часто попадала в его болезненные места? С грустью я продолжаю:
— Ты всё ещё скучаешь по ней?
Я не ревную. Это скорее печально — Крис так рано потерял ту, в которой видел свой первый смысл. Ту, после которой ушёл во тьму. Знание того, что она не придёт, чтобы вытащить тебя из мрака, не протянет луч света, — это словно застрять между смертью и жизнью. Эмили поступила с ним слишком жестоко.
— Она не снилась мне с того момента, как ты ушла, — спустя пару секунд молчания признаётся Кристофер. — Я отпустил её. У нас с ней были разные ценности и принципы, разные травмы. Раньше эта боль направляла меня в криминал, а теперь я вижу в этом своё будущее — без опоры на месть или попыток заполнить подростковую пустоту.
Он проводит ладонью по волосам, а я с шоком моргаю. Это звучит как что-то невозможное. Отпустил? Кристофер отпустил Эмили? И почему именно после нашего расставания?
Мне кажется, я всё ещё пьяна. Может, я до сих пор сплю? Незаметно щипаю себя за запястье, но слова, повисшие в воздухе, не исчезают. Как связать всё это? Как расспросить его о большем? Мы будто застряли в разных вселенных. И мне это не нравится, потому что так мы только отдаляемся, оставляя вопросы без ответов.
Моя футболка слегка приподнимается, когда я подтягиваюсь, опираясь спиной на изголовье кровати, и укрываюсь одеялом. Кристофер следит за моими движениями, и я понимаю, кто меня переодел. Избегая смущения, снова поднимаю тему:
— Она всегда повторяет одно и то же... «Простить».
— Кого?
— Не знаю. Эмили никогда не отвечает. Хотя сегодня она что-то одобрила, — окончательно путаюсь я. — Что это значит?
Кристофер смотрит в окно, и на его лице мелькают непонимание, нотка вины и что-то давно забытое. Меня тянет провести пальцами по его напряжённому телу, разгладить спазмированные мышцы, вернуть ему ровное дыхание. Но он внезапно встаёт с кровати, и внутри меня что-то щёлкает. В панике я обхватываю его запястье двумя ладонями, подчёркивая свою хрупкость на фоне его габаритов. Он наверняка мог бы легко задушить меня одной рукой. Необычные мысли, но так и есть.
— Ложись спать, Кукла, — тихо говорит он, явно не желая продолжать разговор об Эмили.
Но я жажду другого.
— Это прозвучит странно, но... — непроизвольно сжимаю его руку, словно пытаясь притянуть к себе. Его брови хмурятся. — Не мог бы ты лечь со мной? — прошу обезоружено и спешно добавляю: — Я не смогу уснуть из-за страха, что Эмили может вернуться. Сейчас я не в том состоянии, чтобы справляться с этим одна.
Форест жестом показывает, чтобы я двигалась. Не отпуская его, я сдвигаюсь, освобождая место и увлекая его за собой. Он легко поддаётся: кладёт колени на матрас, одну ладонь, затем забирается рядом и укрывает нас одеялом.
Моя улыбка вспыхивает сама собой. Конечно, я счастлива, что наконец высплюсь. Может, это всё ещё действует текила? Какая разница? Главное — что я не одна, как это было на протяжении четырёх долгих лет.
Я отпускаю его, поворачиваюсь боком, спиной к нему, и закрываю глаза. Он обнимает меня за талию — без разбирательств и властно, его горячая ладонь словно согревает органы внутри. Я вздрагиваю и распахиваю глаза.
Моё сердце мгновенно откликается на него, будто по команде. Его запах перекрывает мой собственный. Одним резким движением он притягивает меня ближе, прижимаясь крепкой грудью к моей спине.
Дыхание сбивается, а температура поднимается под кожей — будто я в раскалённой печи. Футболка слегка задирается, и тонкий хлопок уже не кажется защитой — всё ощущается слишком отчётливо. Я волнуюсь? Чёрт, ещё бы. Сколько времени прошло...
Его ладонь поднимается выше, но не касается груди. Она ложится на верхнюю её часть, чуть ниже ключиц, — точно там, где можно почувствовать моё сердцебиение.
— Сама попросила остаться, а теперь дрожишь? — хрипло смеётся он, уткнувшись мне в затылок.
Я морщу нос и прячу лицо в подушку, но не отталкиваю его.
— Я не знала, что ты будешь нарушать мои личные границы.
— И кому ты сейчас врёшь?
Его объятия становятся крепче, настойчивее, словно он боится, что я убегу. Приколачивает меня так, что лучше не думать, куда упирается моя задница.
Я складываю ладони под прохладной подушкой, веки тяжелеют. Сквозь полусон ощущаю, как наши ноги переплетаются, как его дыхание касается моих волос, уха, шеи. Это настолько приятно, что я погружаюсь в глубокий сон.
Слишком идеальная ночь, чтобы быть правдой.
***
Просыпаюсь так бархатно и нежно, что невольно мурлычу, сонно потягиваясь и прижимаясь спиной к твёрдому торсу. Мои глаза расширяются, когда я осознаю ситуацию и вспоминаю наши ночные разговоры. Резким движением разворачиваюсь и отодвигаюсь. Кристофер умиротворённо спит, всё ещё удерживая меня в объятиях. Я что-то невнятно шикаю и пытаюсь встать, но он силой притягивает меня обратно.
— Успокойся, — его вальяжный, но повелительный тон заставляет меня вздрогнуть.
Он лежит с закрытыми глазами. Длинные ресницы неподвижны, как и веки, а губы кажутся ещё более пухлыми.
— Я лежу с тобой в обнимку — как тут успокоиться? — бурчу я, натягивая под одеялом футболку ниже, чтобы прикрыться.
— Алкоголь уже вышел из организма? — лениво усмехается он, крепче прижимая меня.
Я сама попросила его остаться, но на трезвую голову такое бы не вякнула. Не то чтобы я категорично против, скорее наоборот — прекрасно выспалась, но всё же...
— Только не говори, что ты оставил окно настежь! Оно же у тебя в пол! — ворчу я, отмахиваясь от его рук. Он стонет так, будто я его мучаю. — Ну конечно...
— Пьяная ты такая податливая и очаровательная, — разочарованно кряхтит Кристофер, когда я перелезаю через него.
Чтобы пройти, мне приходится опереться ладонями о его грудь и перекинуть ногу. Одеяло остаётся между нами. Его руки тут же ложатся мне на бёдра, скользят вверх к талии и задирают футболку. Я возмущённо хлопаю его по руке.
— С чего такие выводы?
Кристофер раскатисто смеётся, многозначительно глядя на мои губы. Я нахмуриваюсь. Боже, неужели я сделала что-то неприличное?
— Ты не захочешь знать.
Я цокаю и продолжаю свой путь. Слезаю с кровати, подхожу к окну и закрываю его, избавляя нас от утренней прохлады. Когда оборачиваюсь, вижу, что Форест наблюдает за мной. Одну руку он закинул за голову, а одеяло сползло до низа его живота, обнажая идеально сложенное тело с татуировками. Я щурюсь, стараясь не унывать: всё идёт не по моему плану.
— Мне нужно домой. Где моя одежда?
— В шкафу.
Открываю дверцы шкафа. Моё платье висит на вешалке. Ладно, не обманул. Достаю его, разворачиваюсь, ловлю на себе его сексуальную ухмылку, ничего не отвечаю и направляюсь в ванную.
Макияж почти не пострадал — косметика оказалась стойкой, но тушь слегка размазалась под глазами, а помада потрескалась. Я убираю излишки, поправляю волосы, переодеваюсь и решаю оставить всё как есть. Дома нормально умоюсь.
— Я понимаю, что сейчас не время и не место, — вхожу в спальню. Кристофер потягивается, не собираясь вставать. — Но что будем делать с Кларком? Мне обращаться в суд?
Ожидаю кивка — он ведь сам это предлагал. Но Крис берёт с тумбочки телефон и бросает:
— Я разберусь. — Его пальцы набирают сообщение, а брови сгущаются от сосредоточенности. — Как только появятся новости, наберу тебе.
— Тогда я ушла.
Чувствую себя девушкой на одну ночь. Спускаюсь вниз, обуваю каблуки. Когда застёгиваю ремешки, замечаю на полу заколку-невидимку. Аннет... Вчера у неё в волосах было несколько таких.
По лестнице спускается Кристофер в серых штанах, зевая. Я сжимаю в пальцах заколку, а вихрь злости уже кружит, рисуя неприятные картины того, чем они могли заниматься до моего приезда.
На мой суровый взгляд Форест отвечает тем же, останавливаясь напротив. Я протягиваю руку и разжимаю кулак, демонстрируя находку.
— Отдай это Девис, — щебечу ангельским голоском, но сарказм сквозит в каждом слове. — Она была здесь, когда ты меня привёз?
— Нет, — спокойно отвечает он, хотя видно, что ситуация его задевает.
Кристофер наклоняется ближе и хрипло цедит:
— Ревность тебе не к лицу, Куколка.
— Ревность? Много чести. Мне не нужны разборки с Девис. Если ты с ней, держись от меня подальше, чтобы это не выглядело иначе.
Выхожу во двор, шаг за шагом направляясь к дороге. Собираюсь вызвать такси, но меня перебивает звонок от подруги. Запыхавшись, я останавливаюсь и принимаю вызов.
— Холли, что-то срочное?
— Мне нужно тебе кое-что рассказать! Ты дома?
— Эм... — оглядываюсь на элитный периметр и кривлюсь. — Не совсем...
— Называй адрес, я подъеду.
Райт приезжает минут через двадцать. Всё это время, пока мы едем ко мне домой, в машине царит затишье. Только радио тихо играет. Она жмёт на газ так, словно её мысли крутятся с такой же скоростью. Я не мешаю, потому что сама ещё не пришла в себя.
— Я в ванную, а ты располагайся, — бросаю я, входя в квартиру.
Захлопываю дверь за собой, оставляя Холли в гостиной. Она терпеливо ждёт, а когда я выхожу в домашней одежде, без макияжа и с полотенцем на голове, замечаю, как она заботливо поправляет почти засохшие цветы. По вечерам я собираю опавшие лепестки в пакетик. Не спрашивайте зачем.
— Удивительно, как долго они у тебя стоят! — восхищается она.
— Ещё живы? Середина июля, даже шары спустились, — мельком оглядываю их, приземляясь на кровать. Холли грозно фыркает на моё замечание. — Так что ты узнала?
— Пока я притворялась пьяной, у меня было время сходить наверх, в кабинет Аннет. Вы были там с Энтони. В общем, её спонсирует не отец! Та-дам! — почти пищит она, и я искренне поражена.
— Уверена?
— На все сто! — заверяет подруга. — Не успела разглядеть все документы — на первых страницах имени не было, много было зачёркнуто, но фотография там была, и это точно не отец.
— А кто?
— Понятия не имею, детка. Впервые его вижу. Я всё же выпила, поэтому даже описать толком не смогу.
— Вот это облом века.
Снимаю полотенце, мокрые пряди рассыпаются по лицу и спине, а мысли забиты Аннет. Кто бы это мог быть? Крис? Его связи?
— И в столе у неё были непонятные таблетки без названия, во флаконе.
— Наркотики? — сомнительно кошусь на неё.
— Я не знаю... — Холли поджимает губы. — А ты что забыла у Дьявола?
— Это не у...
Она дергает меня за прядь.
— Ага. Да брось, элитный район. Кто ещё там может жить?
Хранить тайны уже не получится. Да и этот способ провальный. Проверено.
— Мне нужна его помощь, — сдаюсь я, и Холли ехидно расплывается в улыбке. Сразу протестую, вскакивая на ноги: — Только по работе. Ничего большего!
— Ах, ну да, а макияж у тебя размазан был из-за ветра.
— Я была в клубе и напилась, случайно позвонила Кристоферу, и он меня забрал.
— В клубе? И без меня!? — вопит она, находясь на своей волне.
— Прости, но вчерашняя ночь была слишком катастрофичной, пришлось без тебя.
Я тут же включаю фен, и его звук заглушает её жалобы.