Глава 35
Его возбужденное дыхание на моих губах провоцирует каждый нерв, и я чуть ли не хнычу, потому что это ощущается опасно. Никакого поцелуя, никаких прикосновений.
— Не нужно... — жалобный писк вырывается против моей воли.
— А ему бы ты разрешила?
Я уже подумываю уйти от ответа, но, когда его скулы снова дёргаются, а ладонь на стене сжимается сильнее — он пытается удержать дрожь в руке, — понимаю: мне не уйти.
— Тебя это волнует?
Рискованно. Очень. Но кто меня остановит? Мной владеет не страх, а... Клянусь, я готова утонуть в его взгляде, полном смерчей. Не тех, что ломают, а тех, что защищают.
— Ты сейчас не с одним из своих дружков разговариваешь, Кукла, — Дьявол хлопает ладонью по стене. — Ходишь по очень тонкому льду. — Его глаза сужаются, губы касаются сигареты.
— Он не целовал меня! — выкрикиваю я, прекращая с ним спорить.
Кристофер выпускает дым мне в лицо. Я отворачиваюсь. Подонок. Ёрзаю, чтобы создать пространство между нами, но упираюсь в его неподвижное тело. Он тянется рукой, берёт меня за подбородок и поворачивает лицом к себе. Наши взгляды сталкиваются.
— Я знаю. Вопрос был не в этом, — его большой палец скользит по уголку моих губ, но взгляд не смягчается. — Ты знаешь, как я ненавижу делиться. Так что делай выбор.
— Какой ещё выбор?
Кристофер хмыкает, но в его улыбке больше жестокости, чем удовольствия.
— Разорви с ним любую связь. Если не можешь держать свои бёдра и руки подальше от него — я сам всё решу.
Я дерзко отдёргиваю подбородок, освобождаясь от его прикосновения.
— Ненавижу выбирать. Особенно, когда меня лишают свободы. Либо я выбираю «на отвали» — соглашусь, но сделаю по-своему, — либо отвали ты.
— Много слов, — он спокойно затягивается, игнорируя мой выпад. — Выбирай.
— И что, если я откажусь?
— Я сделаю один грёбаный звонок, — гневно рычит он. — Отдам приказ убрать Энтони. И пусть молится, чтобы я сам этим не занялся — я отлично помню, где на нём остались твои отпечатки.
— С какой стати он должен думать о границах?! — Мой пульс колотится.
— Он замахнулся на моё!
Я тихо смеюсь, чувствуя, как подбираюсь к самому краю. Я хочу бой. И с обидой толкаю его в грудь:
— Но я не твоя! Мы не вместе!
Дьявол борется с собой, сдерживает эмоции. Но, похоже, решив, что дал мне достаточно шансов отступить, отрывает ладонь от стены и обхватывает моё горло. Я не отрываю взгляда, но всё же дёргаю шеей — пытаюсь выскользнуть. Напрасно. Его пальцы сжимаются сильнее, воздух уходит. Это не больно — скорее раздражает. И в то же время... приносит странное, почти пугающее удовольствие. Вены пульсируют. И я понимаю: да, я идиотка. Готова драться с ним даже сейчас.
Его лицо наклоняется ближе, взгляд вонзается в мой так, что ноги подкашиваются, колени едва удерживаются вместе. Кровь приливает к щекам и шее, а вдохи становятся редкими.
— Скажешь это ещё раз, и я трахну тебя прямо здесь, на глазах у всех. И ты убедишься в обратном.
Он тут же отпускает меня, проводит рукой по волосам и делает затяжку.
— Ты больной, — я держусь за шею, жадно втягивая воздух.
— Можно подумать, ты этого не знала, — парирует он, будто мои слова не более чем шутка.
Я подхватываю его смешок. Ну да, я тоже больная. Никто из нас не сдаётся: он тянется ко мне, как ветви дерева, а я снова и снова их обрубаю. Я его не боюсь. А он не боится причинить мне боль — вернее, надавить сильнее, чем позволяет себе с остальными.
Его припадки мне давно знакомы. Я изучила их, привыкла к ним. Но его побуждения... Чертовски интересно...
— Тебе ведь так было легче. Оставить меня, — слова режут язык, как острая бумага кожу. — Я провалилась с Кларком. Это только доказывает, что я всегда буду оступаться. Зачем тебе возвращать себе лишний груз?
— Ты не предупреждала, что вызываешь зависимость, — рокочет он, с лёгким поддразниванием. Я невольно сжимаюсь. — Упрямая... — его костяшки едва касаются моей скулы, прежде чем ладонь мягко обхватывает щёку. — Непослушная Кукла.
В этом нет ни намёка на пошлость. Только искренний блеск увлечённости — непривычно здоровой, даже если выглядит как желание обладать. В его мире это — ласка. Первобытная привязанность. Клятва быть рядом, несмотря ни на что.
И, чёрт возьми, то, как он выделяет мои черты характера... это душит. Сильнее, чем если бы сжал горло. Потому что все эти годы я и без него презирала себя за свою сложность. Отталкивала людей, лишь бы не стать обузой.
Это трудно — осознавать, что...
— Я ведь одна сплошная проблема.
— Да, такая проблемная, — с усмешкой соглашается он, убирая ладонь и пряча её в карман. — Но теперь ты моя проблема. Вообще-то, всегда моя.
Его слова отдаются в ушах тихим эхом. И это... приятно. Слишком приятно. Я смотрю на него в полном замешательстве, пока не опускаю взгляд.
Это конец. Я не смогу отрицать то, что он творит со мной. Это буквально значит, что он единственный в мире, кто может выдержать меня.
Кристофер берёт меня за руку и ведёт вниз по лестнице. По пути он выбрасывает окурок в пепельницу, а мой взгляд цепляется за Холли, которая пьяная наваливается на Девис. Да они обе в стельку пьяные!
Когда Кристофер тянет меня к выходу, я торможу, упираясь на месте. Он воспринимает это как очередной заскок и продолжает тянуть. Тогда я хватаю его за руку обеими ладонями и трясу. Он оборачивается с понурным видом.
— Я пришла сюда с Холли!
Крис сжимает челюсть.
— Пять минут, и я вернусь, — торопливо договариваюсь я.
Он смотрит ещё секунду, потом нехотя разворачивается и уходит к выходу. Я протискиваюсь через потную толпу, преодолевая отвращение. Когда добираюсь до Райт, та громко смеётся, её глаза плывут. Девис едва держится на ногах, незнакомый парень подхватывает её, пока она опустошает стакан до дна.
— Боже, милая, ты не представляешь, как я тебя люблю! — поёт Холли, обнимая меня за шею и чмокая в щёку. Я морщусь, но держу её. — Где ты была? Ты пробовала Дайкири? Сироп с лаймом просто восхитительный! — она тараторит всё подряд. Затем нахмуривается. — Аннет сказала, что ты та ещё сука, которая уводит парней.
— Это чистая правда! — выкрикивает Аннет, едва держа равновесие.
Я лишь закатываю глаза. Ну да, я мегера в этой истории.
— Райт, ты же приехала на своей машине. Зачем ты напилась? — я пытаюсь поставить её на ноги, но она обмякает. — Пойдём, уедешь с нами.
— Никуда я не иду! — вырывается она.
Я скрещиваю руки на груди, как строгая мамочка.
— Да? И как же ты собираешься вернуться домой?
— Она со мной! — хвастается Аннет, едва не засыпая на руках незнакомца.
Ага, разбежались. Не отпущу. Перевожу взгляд на Холли.
— Остин звонил час назад, сказал, что сам заберёт. Можешь не волноваться.
Она берёт ещё один стакан, а я колеблюсь. Остин? Заберёт? Ну, он её парень — всё логично. Напоследок отбираю алкоголь у подруги и направляюсь к Кристоферу, который наблюдает за мной, облокотившись о дверной косяк.
— Чокнутый день, — мрачно говорю я, зажмуриваясь и осушая стакан.
Мы пересекаем двор, и идти рядом с ним ощущается как идти под охраной.
— Прямо как ты, — комментирует Дьявол, выхватывая у меня пустой стакан и небрежно закидывая его в бассейн, где веселятся друзья Энтони.
Я недовольно кошусь на него, но он лишь идёт за мной, шаг в шаг, разглядывая ночное созвездие.
Когда мы подходим к его машине, я без слов забираюсь внутрь, устраиваюсь на сиденье и на мгновение растворяюсь в тишине. Кристофер заводит мотор — урчание действует почти как медитация. Мы выезжаем, и постепенно он прибавляет скорость.
Я зацикливаюсь на городском пейзаже, но его запах дурманит мысли. Оглядываю, как уверенно он ведёт машину, сливаясь с потоком. Его лицо, освещённое фонарями, подчёркивает мужественную красоту усталости. Часы на руке блестят невероятно сексуально, обхватывая крепкое запястье.
— Это был твой выбор, — роняет он, прерывая моё блаженство.
Я изгибаю бровь, с трудом сдерживая нервный смех.
— Серьёзно? Сам в это веришь?
— Мне отвезти тебя обратно?
Крис останавливается на светофоре. Я смотрю в его сторону — он поворачивает голову, позволяя мне насладиться его стоическим взглядом. Будто ничто не может вывести его из равновесия — ведь я рядом. Конечно, я не передумаю. Не дам Энтони в обиду.
— Зелёный, — бормочу я, переводя взгляд на светофор.
Машина резко дёргается, мчась по трассе с неположенной скоростью. Я жму на кнопку, и стекло плавно опускается. Свежий воздух проникает в салон, наполняет мои лёгкие. Закрываю глаза, вытягиваю руку наружу, чувствуя сопротивления летнего ветра. Опасно высовываться на такой скорости. Но когда это меня останавливало?
Момент вызывает дежавю. Вспоминаю, как я каталась все эти четыре года. Могла ли я тогда представить, что окажусь в машине Дьявола и буду наслаждаться этим?
Музыка становится громче. Видимо, Кристофер решил забить на разговоры и погрузиться в уединение, как и я.
Машина замедляется и останавливается у моих апартаментов. Он убавляет звук, а я закрываю окно, машинально прикусывая губу.
— Ты сама знаешь, что пока Кларк точит на тебя ножи, нужно сузить круг общения, — он взирает куда-то вдаль, задумчиво потирая подбородок.
— Да, но ты явно заставил меня сделать это из-за своей собственнической натуры, — продолжаю пилить его этим.
Кристофер поворачивает голову. Его взгляд пронизывает насквозь. Он подаётся вперёд, и пространство между нами сокращается. Я вздрагиваю, но не отодвигаюсь.
— Заставил? Я лишь сказал то, что может произойти, если ты не сделаешь правильный выбор.
— Это и есть манипуляция! — я вскидываю руки, а он смеётся. — Боже, ты действуешь мне на нервы.
— Это заманчиво, — произносит он с расползающейся по губам улыбкой, которая в темноте кажется порочной. — Я могу повлиять на тебя и другим способом. Более приятным.
Очнувшись от оцепенения, я сглатываю вязкую слюну. Между бёдрами становится жарко и влажно, зрачки, наверняка, расширяются. Я проклинаю себя за это, но решаю, что Кристофер просто издевается, поэтому откидываюсь на сиденье.
— И снова твои шутки.
Он берёт меня за подбородок, поворачивая лицо к себе. Его инициатива должна бы насторожить, но я слишком устала, чтобы сопротивляться. Мозолистые пальцы чуть оттягивают мою нижнюю губу. Его лицо приближается, и я позволяю себе на миг взглянуть на его губы.
— Похоже, я шучу?
Я поднимаю взгляд. Он повторяет движение — теперь его глаза изучают меня, будто хотят понять.
— Я пытаюсь снова тебе доверять, но ты делаешь всё, чтобы я начала ненавидеть тебя.
Я вырываюсь из его пространства, открываю дверь и выхожу из машины.
Какая свобода, если я продолжаю желать его, даже когда всеми силами пытаюсь оттолкнуть?
Я не знаю, куда себя деть. Противоречия, как миксер, взбивают мои эмоции. У меня больше нет сил: ни на его манипуляции, ни на свой холод, ни на нашу разбитую историю.
Отбрасываю вещи и захожу в ванную. Руки трясутся, губы тоже. Я избегаю смотреть в зеркало — как собственную тень. Потому что... что я там увижу? Слабую версию себя? Ту Грейс, которой не плевать?
Становлюсь под душ. Вода обволакивает с ног до головы, словно бархатной пеленой, отгораживая от внешнего мира. Слёзы смешиваются с потоками воды, а их журчание — с моими всхлипами. Опускаюсь на кафель, поджимая ноги под себя.
Кристофер... он словно срывает корочку с моей раны. Тянет, обнажая её, и она ноет так, что хочется выть. Как я могу его простить? Но я ведь могу, правда? Это похоже на движение по часовой стрелке, которая никогда не повернёт назад, а только ведёт вперёд — к нему.
— Лучше бы убил! — утыкаюсь носом в колени.
Когда я выхожу из душа, заставляю себя встать перед зеркалом. Опустошённо беру ватные диски и стираю размазанный макияж. На опухшее лицо взгляну утром, когда наскребу лёд в морозилке и попытаюсь сузить сосуды.