Глава 40
Я сажусь вперёд; ярость Кристофера пропитывает меня с головы до пят, и только когда он заводит машину, мне удаётся избавиться от этого. Лия молча устраивается сзади, и мы трогаемся следом за ребятами.
Сумрачная дорога затуманивает мои мысли; я перебираю каждое слово Джордан, ведь могу серьёзно ошибаться.
— Лия, ты понимаешь, что будет, если ты мне соврала? — я бросаю на неё взгляд через зеркало. Мне важно видеть её реакцию.
— Слишком опасно, — нервно твердит она. — Опасно... Останови машину!
Не выдержав, Кристофер резко жмет на тормоза и сворачивает на обочину. Я хватаюсь за дверную ручку, но ремень безопасности удерживает меня, не давая вылететь вперед. Машина останавливается с визгом, оставляя на асфальте черные следы от шин.
— Крис, мы не можем подвергнуть её опасности, — встаю я на защиту.
Он звонит по телефону и коротко приказывает ребятам:
— Отбой. Все по домам.
Белокурая с облегчением выдыхает и тянется к дверной ручке, но я вмешиваюсь, не собираясь оставлять ее одну.
— Я проведу.
Лия выходит. Форест поворачивается ко мне, его лицо покрыто гневными тенями и пульсирующими венами. Он вот-вот начнёт плеваться ядом.
— Она еще одна подстилка Кларка. С ней ничего не случится.
— Кристофер, я ей верю! А значит, тебе придется поверить и мне.
Он медлит, затем сдавленно рычит и отворачивается. Вот такая я проблемная.
— Час. Даю тебе ровно час, чтобы вернуться домой.
Я слабо улыбаюсь, выхожу из машины, и Крис уезжает, разгоняясь до опасной скорости. Я провожаю его взглядом, пока он не скрывается за поворотом, затем поворачиваюсь к Джордан, которая озирается по сторонам.
— Пойдем.
Мы идем рядом, растворяясь в проулках.
— Ты слишком быстро мне доверилась, — попрекает она.
— Не будь такой самоуверенной, — хмыкаю я, надевая привычную маску безразличия. — Если бы не ребенок, я бы даже слушать тебя не стала.
Она издаёт смешок, словно способна увидеть меня насквозь.
— Не правда. Если бы дело было только в ребенке, ты бы даже не пришла на встречу. Я разбираюсь в людях, Грейс. Ты слишком добрая. Это чудо, что, живя с Дьяволом, ты сохранила эту черту. Либо он не такой ублюдок, как Кларк, либо ты сильнее, чем я.
Её слова досаждают. Я так стараюсь измениться, уверена, что уже изменилась... но, по сути, все мои старые привычки просто собрались в новую кучу.
— Ты должна нам помочь, — меняю тему я. — Тебе придётся выдать все секреты Кларка, его слабости и уязвимые точки. Это единственный способ убрать его. И, конечно, нам нужно будет удостовериться в твоей верности.
Лия останавливается и хмыкает, глядя себе под ноги, словно не верит в наши силы, но всё же кивает.
— Мне осталось пройти всего один квартал. Тебе лучше свалить — дальше начинаются камеры. Уоллер имеет к ним доступ, так что... — она непринуждённо вздыхает, словно это не имеет значения.
— До встречи.
Я решаюсь обнять её. Она отвечает с явным удовольствием, затем отстраняется, хитро щурится и подмигивает:
— Жду твоего звонка. И посоветуйся с вашим гением, чтобы всё было засекречено.
Она уходит, стуча шпильками и виляя бёдрами. Кажется, напевает что-то себе под нос. Я остаюсь стоять ещё несколько секунд, а потом направляюсь в сторону дома Кристофера. Их престижные районы соприкасаются, но между ними ощущается невидимая граница враждебности.
Чтобы не вызывать подозрений, я сворачиваю, обхожу дома и делаю небольшой крюк. Улицы здесь мне незнакомы — я никогда раньше тут не была — и от этого по спине пробегает холодок. Но всё же спокойно: это территория Дьявола, а значит, мне здесь безопасно.
Громкий женский смех впереди отзывается эхом от высоких зданий и витрин с ламповыми вывесками. Я морщусь. Навстречу мне движутся три женские фигуры, держась друг за друга, как переплетённые крендели. Они еле переставляют ноги, скользя на шпильках, и с каждой неуклюжей попыткой удержаться на ногах раздаётся новый взрыв хохота.
Я опускаю взгляд и собираюсь пройти мимо, как вдруг ощущаю знакомый запах. В следующий момент одна из них нагло толкает меня в плечо. Мои мышцы уже напряжены после встречи с Лией, поэтому я даже не пошатываюсь. Девушки снова разражаются смехом, обмениваясь друг с другом какими-то шутками.
Они останавливаются и оглядываются на меня. Я сжимаю челюсть.
Твою мать...
— Куда прёшь, дешёвка? — тявкает Аннет, отпуская своих подруг. — Что ты забыла в этом районе? Таких отборных замухрышек тут не принимают.
— Поменьше пей, — отвечаю я с наигранной улыбкой.
Разворачиваюсь, намереваясь продолжить путь, но её пальцы вцепляются в моё плечо, а затем крепко хватают за локоть. Аннет возвышается надо мной, выпячивая грудь, а в её пьяных глазах сверкает злость.
— Я тебе разрешала открывать свой рот? Ты на чужой территории, так что склони голову!
Её подруги разражаются громким хохотом, будто Аннет рассказывает анекдот. Я бесстрастно оглядываю их. Ничто из этого меня не задевает. Они, похоже, выпили половину клуба, так что смысла реагировать на таких отбросов нет.
— Иди поспи, — бросаю я, обрывая её монолог.
Я делаю шаг, чтобы уйти, но она снова дёргает меня, теперь сжимая плечо так, что её ногти впиваются в кожу. Её лицо оказывается слишком близко, покачиваясь от алкоголя. Она не может сфокусировать взгляд, а запах крепкого спиртного и сигарет перекрывает дыхательные пути, словно пробка. Я отстраняюсь, но её рука тут же взлетает к моему горлу. Моё тело напрягается, готовясь к бою.
Но вместо удара раздаётся щелчок. Она делает шаг назад. Я моргаю, не понимая, а Девис криво улыбается, спотыкается, но удерживает равновесие. С изящной грацией поднимает руку — на её пальце болтается мой кулон.
Я мгновенно хватаюсь за шею, нащупывая пустое место. Чёрт. Кулон. Тот самый, с половинкой сердца, что подарила мне мама.
— Милая безделушка, — глумится Аннет, крутя кулон на пальце. — На рынке купила?
Она делает вид, будто хочет отдать его одной из подруг, но та не успевает схватить. Девис ловко перехватывает кулон и кидает на меня вызывающий взгляд. Она знает, куда бить.
— Отдай его, — требую я стальным голосом.
— Что такое? — издевается она, продолжая вертеть цепочку, словно игрушку. — Забрали ценную вещь? Как знакомо, правда?
— Называешь людей вещью? — фыркаю я с брезгливостью. Боже, во что она превратилась? Даже икоту подавить не может. — Слышали? — обращаюсь к её подружкам. — Для неё вы — никто. Обычная пыль, которую она сдует, как только вы станете неудобны.
Аннет почти одобрительно оскаливается — только её подруги этого не видят.
— Жалкая, — тянет она, наигранно зевая.
Девис подходит ближе, и я не спускаю глаз с кулона в её руке. Клянусь, я врежу ей снова.
— Девочки, кажется, я обещала вам повеселиться? — поворачивается она к ним.
— Хах. Как всегда! — выкрикивает одна из девушек с дредами, вскидывая кулак.
Похоже, им всё равно, как Аннет к ним относится. Их волнуют только её деньги, вечеринки и парни. И это всё, что их держит рядом. Как же тошно.
— Отдай кулон, — повторяю я. — Сейчас же. Иначе...
Аннет презрительно выгибает бровь и поднимает цепочку двумя пальцами, словно это какой-то при.
— Иначе?
Моё тело буквально горит, словно языки пламени обвивают кожу. Контроль ускользает, но я понимаю: их больше, и я одна.
— Пожалуйста... — проговариваю сквозь стиснутые зубы, а кулаки сжимаются сами собой. — Верни кулон.
Протягиваю ладонь, надеясь мирно уладить дело. Аннет задумчиво приподнимает уголки губ, тянется — будто собирается вернуть его. Я почти успокаиваюсь и готовлюсь ощутить знакомый металл. Но вдруг в её глазах вспыхивает злорадство, и она резко взмахивает рукой.
— Наивная дура!
— Нет! — мой крик разрывает воздух. Я поворачиваюсь, пытаясь разглядеть, куда улетел кулон.
— Ой... — с наигранной невинностью выдыхает она, прикрывая рот ладонью. — Кажется, он упал в канализацию. Прямо в яблочко.
Слезы застилают мое зрение, я хлопаю ресницами, а из горла даже вздох не вырывается. Мой кулон... Я носила его четыре года, внесла туда свой смысл — символ моей любви к маме. Она взяла и так просто...
— Ты дрянь! — ненавистно выкрикиваю я, преодолевая расстояние между нами. — Я убью тебя.
Прежде чем схватиться за кудри Аннет, я наслаждаюсь её перепуганным видом — кажется, она немного трезвеет. Я дёргаю её за волосы с той же силой, что и в прошлый раз, — так, что на пальцах остаются несколько прядей. Желваки напрягаются, кровь в венах бурлит, словно размельчая мою доброту в крошки. Костяшки побелели от силы, и я слышу лишь её визг.
— Что вы стоите!? Она вцепилась до самых корней!
Её подруги срываются с места — они устойчивее, алкоголь не так сильно притупил их реакцию. Меня буквально отдирают, оттаскивают, но я успеваю зацепить ногтями кожу головы Аннет и вырвать ещё несколько волос. Я тут же стряхиваю их на асфальт. Дыхание тяжёлое, обжигающее, я испепеляю всех взглядом. Девушка с дредами хватает меня за руки, собираясь заломить их за спину.
Я вспоминаю уроки Кэтлин и, действуя рефлекторно, откидываю голову назад — удар приходится точно в подбородок. Она вскрикивает, прижимает ладонь к лицу и отпускает.
Я снова иду на Аннет, почти захлёбываясь собственной яростью. Её страх только подогревает меня, разжигает желание стереть в порошок всё, к чему она прикасается.
— От тебя не останется ни клочка живого места.
Аннет вмиг переключает внимание мне за спину, и её лицо озаряется торжеством, будто у неё в рукаве спрятана бомба. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, меня тянут за руки и бока, давят на тело и ставят на колени. Девушка с хвостиком выходит вперёд и становится напротив. Она сгибает колено — и с размаху врезается мне в живот. Я успеваю напрячь мышцы, но моё тело недостаточно закалено, и я вскрикиваю, сжимая веки от пронзающей боли.
Но мой пыл не угасает. В каком-то извращённом смысле это даже приносит мне удовольствие. Я научилась питаться этой болью. Как только найду их слабые места — уничтожу.
— Время идёт, а ты всё так же одна. На коленях. Никому не нужная, — лепечет Аннет, подходя ближе.
Ещё один хук — на этот раз по рёбрам. Я сгибаюсь, но меня резко дёргают за затылок, заставляя поднять голову.
— Со мной хотя бы не из-за выгоды дружат, — выплёвываю ей эти слова.
Девис хватает меня за щёки, её ногти вонзаются в кожу, до самых зубов. Моё тело начинает ныть, адреналин выветривается, и боль становится всё острее.
— Мой тебе совет, ничтожество. Отвали от Кристофера. Иначе кулон тебе покажется пустяком по сравнению с тем, что я действительно могу сделать. Ты лишишься всего, Смит. Обещаю. Клянусь всем своим существованием.
Её трясёт, словно наркоманку в ломке — из неё льётся одержимость и лютость. У меня нет шанса дотянуться до неё. Всё, чему учила меня Моррисон — недостаточно. Я одна против троих. Внутри гложет разбитость.
К чёрту. Не сдамся.
— Если захочу, то верну его, — отчеканиваю я, глядя ей в глаза. — Он был моим. Он будет моим. И мне фиолетово на всё, что ты говорила. Да мне и сейчас плевать.
Я смеюсь, а Девис с нажимом оттягивает свою руку, оставляя на моих щеках алые царапины.
— Она ваша, девочки.
На меня набрасываются — кулаками, ладонями. Боль пронзает бок, лицо, живот. Они действуют хаотично, наперебой. В какой-то момент их хватка ослабевает, и я, прикрываясь руками, пытаюсь прийти в себя. Вдруг замечаю чьё-то лицо, склонившееся надо мной. Рефлекторно хватаю её за дреды и с силой тяну вниз. Она вскрикивает, спотыкается на шпильках и с грохотом падает.
Я тут же вскакиваю, наваливаюсь на неё сверху и начинаю бить по лицу — отплачиваю той же монетой. Только мои удары точны. Здесь я не проигрываю.
Меня снова оттаскивают — предположительно, вторая, та, что с хвостиком. Я падаю на асфальт, и на меня обрушиваются шлепки и удары. Спина тяжелеет, кожа горит, и, открыв глаза, я встречаюсь с довольной физиономией Аннет.
Она никогда не пачкает руки. Всё делают за неё.
Когда тело немеет, я сжимаюсь в клубок, выдерживая очередные удары. Слёзы снова наворачиваются — не столько от боли, сколько от эмоциональной усталости. Но вдруг я замечаю ногу девушки с хвостиком и со всей силы дёргаю её вниз. Она падает на спину, ударяясь позвоночником об асфальт, и корчится, пытаясь отползти.
— Келли! — в ужасе пищит её подруга.
Меня наконец оставляют в покое. Преодолевая дискомфорт, я обнимаю себя за живот. Аннет, поджав губы, наблюдает за своей покалеченной сворой.
— Вставай! Живо! Хватит горбатиться. Уходим.
Незнакомка помогает Келли подняться. У неё это получается, но с видимым трудом: она кряхтит, сдерживая собственные мучения. Они, пошатываясь, плетутся за Девис, которая даже не удосуживается замедлить шаг.
Я осторожно поднимаюсь, преодолевая мелкую дрожь в коленях. Провожу пальцами по коже, вытирая кровь с губы и щёк. Стервозно ухмыляюсь.
— Одно и то же.