Глава 41
До дома Кристофера я всё-таки добираюсь на такси — времени на поиски нужной улицы нет, как и терпения. Пальцы в крови, рука испачкана, потому что я вытираю лицо. На коже уже проступают мелкие синяки, но они пока не слишком заметны.
Меня выворачивает наизнанку. Я готова вернуться, чтобы снова выдрать у Аннет клок волос. И плевать, что могу заработать ещё больше ссадин.
Таксист несколько раз бросает на меня взгляды, сочувственно наблюдая за моими жалкими попытками привести себя в порядок.
— Возьмите, пожалуйста, — он протягивает влажную салфетку.
— Спасибо.
Начинаю вытираться, и салфетка становится бледно-розовой. Мужчине меня жалко, а для меня это уже привычка — драться с Аннет до последнего. В этот раз победа её.
Расплачиваюсь картой через телефон. Открываю дверь особняка и захожу внутрь. Каблуки сразу летят в сторону. Колени всё ещё дрожат. Кристофер выходит из столовой на шум и замирает — будто я только что вернулась из мясорубки. Я собираюсь пройти дальше, но он сурово загораживает мне путь.
— Что с твоим лицом?
Будто его это действительно волнует. Я усмехаюсь и делаю шаг вперёд, но он не даёт мне пройти.
— Смит, не доводи меня.
Дьявол цапает меня за локоть и тянет назад, с силой сжимая. Боль отзывается в руке, я морщусь — и он вдруг ослабляет хватку, заметив следы на моей коже.
— Твоя драгоценная девушка решила напомнить о своём жалком существовании! — Я вырываюсь и, уловив его мимолётное смятение, плетусь наверх.
— Какая к чёрту девушка, Смит?! — раздаётся его яростный голос за моей спиной, а тяжёлые шаги на лестнице дают понять, что он идёт следом.
Я захожу в свою комнату, игнорируя его вспышки гнева. Сейчас я не контролирую ни действий, ни слов, ни мыслей. Всё внутри обжигает. Ещё немного — и я закричу, потому что Аннет вышла из этой бойни невредимой. Чистая, как стекло. Ни осколка, ни пятнышка.
Кристофер захлопывает за собой дверь, приближается, разворачивает меня за плечо, но я срываюсь — отталкиваю его и отступаю назад. Истерика выжимает последние силы.
— Разве нет?! — срываюсь на крик. — Ошиваетесь друг с другом, как грёбаные любовники! Один говорит, что всё несерьёзно, а другая всё никак замуж не выскочит! — Мой голос звенит, раздирая горло. — Аннет, наверное, выполняет все твои прихоти, а? Фигура, внешность, открытость... В любой момент приходи и бери! Идеальная!
Он стоит передо мной, непроницаемый, как стена. Никакой реакции. Ни йоту эмоций. Это пугает. Наконец он спокойно спрашивает:
— Ты виделась с ней?
Я нервно облизываю потрескавшуюся губу, где засохла кровь, и усмехаюсь.
— Какая разница? Зачем я тебе, если ты так восхищаешься ею? Зачем эти фальшивые рассказы о том, как ты страдал без меня? Как нарабатывал статус? Как не мог позволить себе быть со мной? Объясни мне, Кристофер! — я размахиваю руками, выглядя свирепо.
— Значит, ты считаешь, что я ею восхищаюсь?
Форест делает шаг вперёд, и я вздрагиваю. Инстинктивно отступаю, но тут же замираю, гордо вскинув подбородок. Он останавливается в двух шагах от меня, в глазах мелькает мрачный огонёк.
— Совместный бизнес многое говорит. Особенно когда она приходит ночью — по работе, — язвительно подчёркиваю я. — Может, она у тебя финансовый специалист? У неё ведь никогда не было проблем с тем, чтобы считать твои деньги. До сих пор справляется?
Он дразнит, расплываясь в сдержанной, но фирменной ухмылке.
— Считает она великолепно.
Я поднимаю брови, а ненависть разгорается так сильно, что всё тело пылает в агонии.
— Великолепно? — захлёбываясь, повторяю. — Раз так, иди к ней! Сейчас. Давай!
Дьявол не двигается, будто я разговариваю со статуей.
— Иди, твою мать, к ней! — я указываю на дверь, и тремор охватывает меня.
Вместо ответа он преодолевает оставшееся между нами расстояние. Я рычу, собираясь отступить, но он хватает меня за запястье, другой рукой обхватывает талию и притягивает к себе. Я встаю на носочки, упираясь в его твёрдое тело. Открываю рот, но слова застревают — он накрывает мои губы своими.
Его точные движения обжигают. Язык легко касается моей губы, слизывая засохшую кровь. Я ошеломлённо вздрагиваю, издаю короткий писк, но не сопротивляюсь. Дыхание сбивается, локти прижимаются к его груди. Его ладони сомкнуты на моей спине, заключая меня в замкнутый круг. Он чуть склоняет голову, углубляя поцелуй, даже несмотря на мои неловкие, неуверенные движения в ответ.
Мои руки сами обвивают его талию. Его пальцы мягко ложатся по бокам моей головы, спутывая волосы. Он отстраняется всего на миллиметр, и я ловлю его хриплый, шершавый шёпот:
— Когда в твоей голове появится что-то, кроме той чепухи, которую ты несёшь? — Его пальцы нежно массируют мою кожу. — Когда ты поймёшь, что ты — единственное, чего я хочу?
Я качаю головой, не находя слов. Мозг затянут густым туманом боли, злости и жара его прикосновений. Он снова прижимает губы к моим — жёстко, требовательно. Одна рука охватывает талию, другая ложится на затылок, словно он боится, что я сбегу.
Его шаги впечатывают меня в стену. В какой-то момент я морщусь и пытаюсь оттолкнуть его, ладонями упираясь в живот, ощущая напряжённые мышцы под тканью. Но его пальцы зарываются в мои волосы, а язык настойчиво проникает в мой рот. Сопротивление тает, и я тону в этом влажном, пьянящем вихре. Он целует так, будто я принадлежу только ему. Так, как никто другой никогда не сможет.
По щекам текут слёзы. Это безумие. Чёрт возьми, я хочу большего. Мне нужен весь он. Больше, чем кто-либо ещё.
Но в то же время я остаюсь на поверхности, даже зная, что могу нырнуть глубже. Потому что Дьявол не умеет любить так, как мне нужно. Мы это уже обсуждали. Мне мало одной близости. Я хочу знать его целиком. И иметь право быть с ним — не тогда, когда он позволит, а когда я захочу.
Кристофер отстраняется, давая мне передышку. Его большой палец аккуратно вытирает слюну с моих губ — и это прикосновение заставляет мои нервы вибрировать, а сердце совершить кульбит. Лёгкие сжимаются, как в тисках. Я прижимаюсь к стене, чувствуя, как страх собственных желаний переплетается с вожделением.
— Я не позволю другим прикасаться к тебе. Даже если это девушки. Они поплатятся, — его голос мучительно проникает под кожу. Ладонь ложится на мою щеку, где саднит кожа. — Не говоря уже о мужчинах. Я был первым, кто прикоснулся к тебе, и буду последним. Так будет, Куколка.
— Ты эгоист и ужасный собственник, — обвиняю я сквозь пульсацию в висках, что спускается куда-то глубже — между бёдер.
— Скажи что-то, чего я не знаю.
Я прищуриваюсь, раздражённая его самодовольным тоном.
— Большего ты не получишь.
Я отталкиваю его и сдвигаюсь в сторону, но за спиной раздаётся злое хмыканье. Его терпение, кажется, иссякло. Он хватает меня за руку — осторожно, избегая травм — и, ловким движением завернув её за спину, разворачивает лицом к стене. Щекой я ощущаю её прохладу.
— Правда? — шепчет он мне на ухо, расставляя мои ноги врозь своей.
Горячее дыхание раздвигает мои волосы, контрастируя с ледяной поверхностью стены. Я закрываю глаза, пытаясь справиться с бурей в крови, но здравый смысл ускользает, как только его губы касаются уха, затылка... и вдруг — укус в плечо. Мурашки пробегают по коже, ноги подгибаются. Я сжимаю кулаки, чтобы не выдать себя, но тихое хныканье всё равно срывается с губ.
— Тебя так легко заставить замолчать. Мне всегда это нравилось, — он хрипло смеётся, сдвигая бретельку платья с моего плеча и оставляя там поцелуй. — Не сдерживайся. Я знаю, как ты реагируешь на меня.
— Я не буду стонать, даже не надейся.
Я обездвижена, распростёрта перед ним, но это отрицание хоть немного удерживает мою гордость. Хотя ненадолго.
— Что ты сказала? — его голос становится ниже. Он разворачивает меня за плечи, лицом к себе, снова прижимая к стене. Я тяжело дышу, не в силах ответить. — Услышу хоть один стон — пожалеешь.
Кристофер подхватывает меня за бёдра и легко поднимает вверх. Я вскрикиваю, рефлекторно хватаюсь за его плечи, а затем за шею.
— Ты же не серьёзно...? — сбивчиво бормочу я.
Он бесцеремонно усаживает меня на стол. Лунный свет играет на наших лицах, добавляя интригу. Я лихорадочно заглядываю в его тёмные глаза, ощущая, как его решительность подавляет меня.
— Крис...
Его пальцы касаются моих лодыжек, словно проверяя, как крепко я держусь, затем медленно скользят вверх по ногам, рисуя узоры. Они обхватывают мои бёдра, подтягивая ближе к себе. Я взволнованно ёрзаю, а руки дрожат, касаясь его предплечий.
Кристофер склоняется, оставляя поцелуи на моей шее, на горле, покусывая кожу. Я содрогаюсь, рот приоткрывается. В комнате слышится мой тяжёлый выдох. Его руки пробираются под подол платья, большие пальцы мягко гладят внутреннюю сторону бёдер, и я срываюсь на подавленное мычание.
— Нужно остановиться, — хнычу я, хотя сама в это не верю.
Дьявол оставляет ещё один засос, затем губы скользят к коже под моим ухом, переходя на щёку. Его рука поднимается, обхватывает мой подбородок, поворачивая лицо к себе, и он впивается в меня страстным, требовательным поцелуем. Язык жадно проникает в мой рот, сплетаясь с моим. Я издаю глухой стон, который он глушит, наклоняя мою голову так, чтобы углубить контакт.
Руки сами тянутся к нему, цепляясь за затылок. Я плотно прижимаюсь, выгибаясь и чувствуя, как мои движения отдаются волнами похоти. Моя жажда ощутима до боли в мышцах, до физического истощения.
Сквозь поцелуй я жалобно шепчу, чтобы он остановился, чтобы взял инициативу. Потому что я не могу. У меня не получается. Но Дьявол берёт другую инициативу — он чувствует, как мои ноги инстинктивно пытаются сомкнуться, но упираются в его твёрдое тело. Его пальцы находят змейку на моём платье, расстёгивают её с непоколебимой уверенностью, затем одним движением стягивают ткань вверх и небрежно бросают в сторону.
— Ты знала, что этого не избежать, — спокойно произносит он, хотя голос проседает от возбуждения. — Не тогда, когда я хочу тебя. Не тогда, когда ты на моей территории. Не тогда, когда твоему организму нужна разрядка.
Мужская ладонь опускается на середину моей грудной клетки, где сердце извивается, словно пытается вырваться наружу. Она скользит ниже, проникает под лифчик, охватывает грудь и сжимает её с собственнической хваткой. Я скулю, хватаюсь за его запястье, но пальцы дрожат. Глаза затуманиваются, и я зачарованно наблюдаю за этой медленной лаской.
— В одном доме нам обоим тесно, — напряжённо продолжает он, губами щипая мою пульсирующую вену на шее.
Его ладонь скользит к моему напряжённому животу, где влекущая мука тянет вниз, словно тяжёлый груз. Я глубоко дышу, но тихие всхлипы всё равно вырываются наружу. Кусаю губу, когда его пальцы пробегают по низу живота, проникают под ткань трусиков и касаются моей влажной, пульсирующей плоти. Глаза закатываются, я громко вскрикиваю, инстинктивно выгибаясь тазом и впиваясь ногтями в его спину.
— Чертовски тесно, — гортанно произносит он, его дыхание ошпаривает мою шею.
Я покачиваюсь, следуя ритму движений его пальцев, которые надавливают и кружат в моей самой чувствительной точке. Мои попытки сдержаться рушатся под его умелыми действиями — словно он знает каждую мою слабость. В этот момент всё кажется правильным, естественным, будто мы сливаемся в единое целое.
Кристофер снова накрывает мои губы, но на этот раз я поддаюсь порыву, отвечая на поцелуй ненасытно и страстно. Я кусаю его до крови, а пальцы рвутся снять с него футболку. Он одобрительно хмыкает, одним движением сбрасывает одежду и возвращается ко мне, захватывая мою нижнюю губу зубами. Мои кончики пальцев скользят по его скулам, словно удерживая этот момент. Я улыбаюсь.
Четыре года. Четыре долгих года. И всё это время нас связывала невидимая нить. Тонкая, но не обрываемая связь, словно общее сердцебиение, требующее соединения. Будто мы не можем существовать друг без друга. Я упиваюсь им, а он — мной, и это оживляет.
Сладко — чувствовать себя нужной, желанной. Отдать ему весь контроль, зная, что он поведёт меня по безопасному, но приятному пути. Всколыхнёт каждую унцию крови в артериях, осыплет дьявольскими поцелуями, поглотит целиком и оставит блаженно отходить от адреналина. Каково это — быть его Куколкой? Изумительно.
Его пальцы опускаются ниже, два проникают в меня, и мои глаза распахиваются, мышцы инстинктивно сокращаются. Я шумно набираю в рот воздух.
— Крис...
Он моментально убирает один, видимо, ощутив тесноту, и внимательно наблюдает за мной.
— Брось, реагируешь так, будто девственница. Хотя тогда ты была смелее, — дразнит он, но в его взгляде сквозит озадаченность.
Я стискиваю зубы, грудь судорожно вздымается, когда его палец осторожно проникает глубже. Я сохраняю молчание, но ногти до царапин рассекают его кожу, оставляя красные линии. Он хмурится, добавляет второй палец, выбивая из меня странный, дрожащий стон, а затем рычит мне что-то прямо в губы.
— Тебя не удовлетворяли прошлые партнёры? Почему ты такая...? — Моё сердце колотится всё сильнее, я не хочу обсуждать это. — Куколка, ты буквально хрупкая, а я ещё ничего не сделал.
— У меня никого, кроме тебя, не было! — со сломленным стоном выпаливаю я и начинаю ёрзать, когда моё тело наконец привыкает к его пальцам, отдаваясь желанию.
Кристофер прекращает движения, поражённый. Он рассматривает меня: щеки горят румянцем, лоб покрыт блестящим потом, зрачки расширены, а губы слегка приоткрыты.
— Что ты сказала? — тихо переспрашивает он, будто опасаясь, что ослышался.
Я перед ним абсолютно голая — физически и морально. Безнадёжно вздыхаю, глядя сквозь отяжелевшие веки и ресницы. Глаза стеклянные, но не способны солгать.
— Меня... меня никто не касался, кроме тебя.
Он словно теряет рассудок, хватает меня за шею и целует так, будто я — его главный приз. Я не успеваю среагировать, когда мои трусики оказываются на полу, а его ладони разводят мои ноги. Кристофер прижимается ко мне, удерживает одной рукой бедро и неторопливо входит, давая мне время привыкнуть. Мой рот приоткрывается, я стону ему в губы, а он в ответ чертыхается.
— Ты ощущаешься, как вся моя, — произносит он так, будто не осознавая, что говорит это вслух.
Дьявол сдерживается, двигаясь размеренно, растягивая меня, заставляя чувствовать каждое движение. Я обнимаю его за шею, наклоняюсь, чтобы оставить на нём поцелуи, следы, пусть даже незаметные. Он шипит, его толчки становятся глубже и точнее.
Кристофер расстёгивает мой лифчик и отбрасывает его в сторону. Его ладонь давит мне на спину, чтобы наши тела соприкоснулись. Ему явно мало — он жаждет чувствовать больше, ощущать мою кожу на своей.
Я пытаюсь двигаться ему навстречу, но слабею и теряюсь в его ритме. Тогда его пальцы зарываются в мои волосы, удерживая меня на месте, а движения становятся быстрее. Я ощущаю перекаты его напряжённых мышц, слышу хриплое дыхание и обрывки собственнических фраз, в которых звучат моё имя и прозвище.
Вздохи и стоны наполняют пространство, смешиваясь с влажными звуками наших тел и поцелуев. С ним хорошо. Даже больше, чем хорошо. В этот момент я выпадаю из реальности. Рядом с ним я доверяю — и ему, и себе — настолько, что перестаю тревожиться и думать о границах. Кристофер — единственный, кто держит меня сейчас. Он наполняет меня до краёв, передаёт свою энергию, свою силу. С ним я словно обретаю новую жизнь, которая помогает мне двигаться дальше.
Когда мои крики раздаются без остановки, а мышцы судорожно сокращаются, создавая всё больше трения, он впивается зубами в моё плечо, подбородок, щеку. Его сильные руки обхватывают мою талию, сжимают бока — на коже остаётся боль, неожиданно отрезвляющая, но в то же время продлевающая сладостное наслаждение.
— А говорила, что не будешь стонать, — самодовольно напоминает он.
Я отвечаю лёгкой улыбкой, утопая в эйфории. Кончиками пальцев провожу по его затылку, ощущая влажную от пота кожу.
— С тобой это не получается... ммх, — сквозь сжатые зубы выдыхаю, едва выдерживая очередной резкий толчок. Прислоняюсь лбом к его лбу, ловлю его взгляд. — Заставишь пожалеть? — шепчу ему в губы.
— Заставлю, — он касается губами моего виска.
Его движения становятся хаотичными — грубее, глубже. Я всхлипываю, напряжение достигает пика, и, не выдержав, прячусь лицом в изгиб его шеи, ощущая, как наши пульсы сливаются в один.
— Выплесни это, детка.
Он двигается быстрее, мощнее, заполняя меня до самого края.
— Боже, я не могу. Это слишком. — Нагрузка становится невыносимой, и я бессильно качаю головой. — Кри-ис...
Моё тело содрогается в конвульсиях — волны наслаждения разрывают меня на части, и я всё повторяю его имя. Ладонью пытаюсь оттолкнуть его, сопротивляясь силе момента, но он лишь прижимается крепче, не позволяя отступить. Его губы едва касаются моей щеки, а беспорядочное дыхание горячими ударами жалит мою кожу.
Кристофер проникает до самого конца, пока не достигает своей кульминации, рыча низко и протяжно. Его руки крепко обнимают меня. Он зарывается в мои волосы, а я, понемногу приходя в себя, тихо мурлычу. Это приятно.
Сколько синяков, засосов и воспоминаний он оставил на мне сегодня? Насколько сильнее разжёг те чувства, которые я так старательно подавляла? Я уже сбилась со счёта.
Пора признать: я нуждаюсь в нём так же, как мир нуждается в равновесии света и тьмы. Он стал моей опорой, успокоением во время шторма — и апокалипсисом в минуты однообразия. Всё началось с нашей первой встречи. И вот, спустя четыре года, я по-прежнему принадлежу только ему.
Я обнимаю его за талию, сдерживая слёзы. Чувство безопасности захлёстывает, убаюкивает. Меня тянет в сон. Рядом с ним я не боюсь потерять контроль. Но теперь... снова боюсь потерять его.