Глава 48
Его лицо расплывается передо мной, наполняясь похотью. Кристофер немного отстраняется от моих губ и смотрит на меня, словно я должна была понять всю грань этой беды. Но в этот раз я беру контроль в свои руки.
— Хочу.
Не дождавшись ответа, я подаюсь вперёд и губами приникаю к его рту. Срывается тихий стон; я прижимаю ладони к его шее и жадно впиваюсь то в верхнюю, то в нижнюю губу. Дьявол подхватывает ритм: одной рукой он остаётся на моей талии, прижимая меня вниз — чтобы усилить трение между нашими бёдрами, ведь я двигаюсь инстинктивно, — а вторая рука скользит по спине, добирается до затылка, пальцы зарываются в волосы, сжимают и приподнимают их. Он углубляет поцелуй и шипит что-то в мои губы, а я жарким дыханием отвечаю ему навстречу.
И вот сейчас я легко владею им, касаюсь так, как хочу и могу, а Дьявол не мешает. Теперь мне известны причины его поведения, даже характера. Мы постепенно узнаем друг друга, и это только укрепляет нас. Боль внутри меня будто угасает, как выцветший цветок, а на его месте расцветает сад. А еще я поняла, что иногда приятнее сдаться, чем ожесточенно бороться. И никакое упрямство не затмит этот факт.
Мы так увлеклись, что мои легкие начинают гореть от недостатка воздуха, а губы уже измучены. Я давлю ему на грудную клетку, пытаясь отстраниться, потому что его язык сплетается с моим и не дает мне возразить. Но, как и ожидалось, Кристофер только сильнее сжимает меня в своих руках и издает грудное рычание, запрещая двигаться. В ответ я мычу и внезапно кусаю его за нижнюю губу. Он разрывает поцелуй и слизывает кровь.
— Ты угробишь меня, — хрипло произношу я и усмехаюсь.
— Я знаю. Это все ты. — Кристофер оттягивает мои волосы, и моя шея беззащитно выгибается перед ним, как и поясница. Садист. — Тебя не пугает то, как ты влияешь на меня?
— Меня больше пугает то, как ты действуешь на меня, — бормочу я, глядя на него из-под ресниц, с покрасневшими щеками. Затем беру его ладонь и прикладываю к своей груди, где громко тарахтит сердце. — Это не прекращается.
Его глаза напряженно смотрят в мои, и я понимаю, что действую на него так же. Потому что... пальцами я чувствую, как вены на его шее пульсируют. Его ритм идентичен моему.
Мое тело — как раскаленный, оголенный провод: пульсирует и разгорается. И откровенные желания — ощутить наше слияние — только совращают мою темную сторону.
Будто прочитав мои мысли, Кристофер отпускает мои волосы. Его руки медленно скользят вниз по спине, пока не достигают ягодиц. Он обхватывает одну из них и начинает направлять мои движения, отчего я ахаю, ресницы дрожат, а между ног становится влажно. Его взгляд опускается ниже. Ладонь с области сердца нежно, но настойчиво скользит к извивающемуся животу, затем ниже — к внутренней стороне бедра, сжимая напряжённые мышцы. Я снова вздрагиваю и скулю.
Мурашки пробегают по коже, тело охватывает дрожь. Его пальцы проникают под подол моего платья, добираясь до края трусиков. Я сильнее прижимаю ладони к его груди и, не выдержав медлительных ласк, начинаю покачивать бёдрами, бесстыдно ёрзая на нём. В животе всё туже скручивается, на глазах выступают слёзы от сладкой муки.
Я тянусь к его губам, но замираю в нескольких сантиметрах — будто где-то понимаю, что уже не я управляю ситуацией. Он внимательно смотрит мне в глаза, приподнимая бровь.
— Крис, это издевательство.
Его обе руки опускаются на мои бедра, пальцы собирают ткань и тянут вверх, к талии.
— Такая нуждающаяся, — голос Дьявола низкий от желания, сексуальный... и это возбуждает меня еще больше.
Его мозолистые пальцы прижимаются к моей середине между ног и надавливают. Я вскрикиваю, откидываю голову назад и хватаюсь за его запястье. Ощущаю на себе его зверский, голодный взгляд — и это почти так же щекотно, как цепь, сжимающая тело.
Его пальцы проникают под трусики, прохладная кожа касается моей плоти, затем два пальца входят внутрь, наполняя и поглаживая. Я чертыхаюсь, зажимая зубами губу.
— Ты не ответила на вопрос, — он целует меня в шею, затем в горло, продолжая двигаться в размеренном, мучительном темпе.
Это оказывается слишком. Мои ногти впиваются в его запястье, дыхание прерывается.
— Ты доверяешь мне, малыш?
Сначала я не понимаю вопроса. Все, о чем могу думать, — это его давление на мои нервы, плоть и разум. Он словно въедается в меня. Буквально.
Его зубы впиваются в мое плечо, боль разбавляет накатывающее удовольствие, и я резко вдыхаю.
Взяв себя в руки, я заглядываю в его дьявольские глаза. Мне не нужно обдумывать ответ — я его знаю. Просто, черт возьми, мое тело уже содрогается, едва не рушится под его твердым, уверенным ритмом.
Мои ладони перемещаются к спинке кресла по бокам от его головы, бёдра прижимаются к его пальцам, я наклоняюсь к его губам и сбивчиво клянусь:
— Да-а... да. Всегда. Лишь тебе.
Кристофер удовлетворенно и порочно изгибает губы, продолжая направлять меня. Его улыбка — это тачдаун. Мои мышцы сжимаются вокруг его пальцев, и он это чувствует, поэтому немного замедляется, не давая мне прийти к финишу без него.
Я целую уголок его рта, словно забирая улыбку себе. Как грёбаная собственница. В этот момент меня будто замыкает — я жадно набрасываюсь на него с поцелуями, посасываю и оттягиваю его нижнюю губу. Обхватываю его за шею и кусаю угол челюсти.
— Ты мой, — задыхаюсь я и наклоняюсь, чтобы оставить засос на его горле.
Мой.
Это слово особенно приятно звучит в ушах, переливаясь с моими кряхтениями и влажными звуками.
Мой. Полностью.
Я еще никогда так сильно не хотела обладать кем-то. Забрать себе. Любить так, как только смогу.
Мне надоело отрицать это, оправдываться перед кем-то и сомневаться в своих желаниях. Я хочу его. Плевать, что будет завтра или через месяц. Сейчас он доводит меня до предела, снимает напряжение и удерживает на плаву, не давая разбиться о скалы.
Он и есть моя волна, которая распоряжается моей судьбой. А я — ракушка, закрытая и тихая, но готовая быть унесенной им в любое мгновение, куда бы он ни стремился.
Мускулы Дьявола подо мной перекатываются, я даже чувствую его гусиную кожу. Он кусает меня за мочку уха.
— Как скажешь, — шепчет он, и это поражает меня.
Я улыбаюсь и, охваченная сильными чувствами, снова накрываю его губы — будто не могу насытиться ими. Пальцы нащупывают его ремень, я пытаюсь расстегнуть, но из-за напора его движений внутри меня превращаюсь в желе. Слышу его усмешку — и почему-то она кажется мне высокомерной. Он, возможно, имеет на это право, но в моём сознании всё переворачивается с ног на голову.
Я разрываю поцелуй и хриплю:
— Ты выиграл... Ты забрал то, что хотел. Я на тебе... и умоляю о твоих касаниях.
Крис хмурится, его пальцы внезапно останавливаются. Он медленно вытаскивает их и поглаживает внутреннюю сторону моего бедра, не отстраняясь далеко, но этого хватает, чтобы я засомневалась в своих словах.
— Не всегда победа приносит хорошие чувства. — Его вторая рука убирает мои взмокшие волосы с лица, откидывая их назад, давая мне глоток воздуха.
И тут ударяет воспоминание. Тот самый день в институте. Волейбол.
— Я играю честно! — шикаю, оставаясь недовольной тем, что выиграла лишь потому, что он поддался.
— Умничка. Не всегда победа приносит хорошие чувства.
— Я не пони... — начинаю, но останавливаюсь.
Крис тяжело выдыхает, играет скулами и как-то огорченно взъерошивает волосы.
— Ты понимаешь, — утверждает он и переплетает свою руку с моей, словно ищет поддержки. Ему нелегко открываться. — Ты знаешь причину нашего расставания. Это не было игрой, не было фальшью. Я не выиграл. Это не было упоением, повышением самооценки или попыткой утвердить свое превосходство. Если бы ты не вернулась ко мне сейчас, я бы проиграл. Я бы не остановился, потому что ты — все, к чему я хочу стремиться после достигнутого статуса в городе. Но я бы двигался вхолостую, к утопии, которая тянула бы меня на дно, пока окончательно не свела бы с ума.
До меня доходят значения его слов. Мое сердце замирает, а потом вновь начинает трепыхаться — будто Крис управляет его ритмом. А он и управляет. Я — игрушка, на которую он нажимает, и я произношу: «Обними меня.»
Мой шок невозможно скрыть — я открываю рот, но тут же захлопываю его. Дьявол облизывает губы и обнимает меня так, что мои руки оказываются зажаты вдоль тела. Он прижимает меня к себе, не давая ни отдалиться, ни опомниться. Его удивительно чистый взгляд цепляется за мой — как и губы, когда он едва ли не грубо шепчет:
— Твой, Кукла. Весь твой. Ты знаешь, насколько приятно это слышать? Я, блядь, ждал этого со времен института. Ждал, пока до тебя дойдет, что мне не нужны другие. Да, я вел себя холодно, но я старался быть рядом — это все, что у меня получалось на тот момент, пока ты жертвовала нами ради покалеченной дружбы с Аннет.
Он встряхивает меня, потому что я сжалась, глядя на него круглыми глазами, как голубь в хватке пальцев.
— Дошло, м?
Я едва заметно киваю, и Кристофер тут же прижимается ко мне с поцелуем. Теперь это ощущается как настоящая любовь. Но дойдем ли мы до неё окончательно?
— А вдруг это наша последняя ночь? — безысходно стону я, отстраняясь.
В глазах блестят слёзы. Я знаю: завтра возможно всё. Это — война. Вариантов вроде бы много, но исход кажется один — если кто-то из нас бросится спасать всех. А может, мы оба? Пожертвуем собой ради близких? Это у нас в крови. Ни я, ни он не станем долго раздумывать.
— Ш-ш-ш... — успокаивает Крис, нежно поглаживая меня по волосам и спине. Мне становится немного легче.
Он находит застёжку и снимает с меня платье. Я, словно оцепенев, наблюдаю, как он расстёгивает ремень, и как вены на его руках переливаются серо-голубым в лунном свете.
— Последнее, что у меня может быть, — это ты. Но с нами ещё не покончено. И никогда не будет, — он бросает на меня быстрый взгляд и большим пальцем оставляет мазок на моей щеке.
Слышится звук расстёгиваемой ширинки. Кристофер приподнимает мои бёдра, чтобы стянуть с себя одежду. Я слабо улыбаюсь и помогаю ему.
Сейчас ничего не важно. Я буду концентрироваться только на нем и нашем удовольствии. Завтрашний исход не имеет значения, потому что Дьявол прав — в любом мире я его, а он мой.
Эта ночь станет нашей заветной тайной, спрячем в ней частички «нас»: секреты, признания, надежду. Одна вселенная будет знать, как он нужен мне.
Я открываю рот напротив его губ и корчусь, цепляясь за его массивные плечи, когда он опускает меня на себя, надавливая на мою талию. Кристофер усмехается и одновременно поддаётся бёдрами вверх, растягивая меня ещё больше, заставляя замычать.
— Ты всё-таки многое упустила за эти четыре года.
Я часто дышу, привыкая к нему, и шевелю бёдрами. Это приятно, но много.
— Прикуси язык, Крис... — Я прогибаю спину и немного приподнимаюсь, чтобы снова опуститься с ошеломлённым вздохом. — Чёрт, так намного...
— Глубже, — заканчивает Крис со стоном и хватается за мои бёдра, прижимая большие пальцы к их внутренней стороне. — Давай, Кукла, — шлёпает он меня по заднице, и я фыркаю. — Бери контроль, пока я не передумал.
— Ты всё равно его отберёшь, — ёрничаю я.
Я начинаю двигаться на нём; моя грудная клетка вздымается, пульс и наши хрипы отдаются в ушах, оседая где-то между нашим слиянием. Кожа о кожу, губы к губам, беспорядочные руки на друг друге — это всё, чем я хочу мучиться.
Крис откидывает голову на спинку кресла, наблюдая за мной из-под отяжелевших век. Его всепоглощающий взгляд и железные мышцы, выступающие под моими ладонями и пульсирующие из-за притока крови, подавляют. Я теряюсь, как неопытная девочка. Буквально сбиваюсь с ритма: ноги дрожат, а голос превращается в уязвимый поток мольбы.
Он удерживает меня на себе, отрывается от кресла и правильно направляет мои движения — так, что я почти вижу звёзды и захлёбываюсь в яростном экстазе.
— Не останавливайся, я помогу.
Его губы опаляют моё горло, бёдра сталкиваются с моими, набирая беспрерывный, жёсткий темп. Я ломаюсь — мои стоны становятся громче.
Обхватываю его шею руками и настойчиво двигаюсь навстречу. Голова кружится, мышцы сокращаются, усиливая трение. Я слышу его рычание и чувствую, как его толчки становятся резче и грубее. Он накручивает мои волосы на кулак и врезается, выбивая из меня короткие, но звонкие крики.
Мои ногти царапают его шею, ключицы и грудь в попытке удержаться и справиться с нарастающим напряжением. Он оставляет на мне синяки и любовные укусы, сближая нас настолько, насколько это возможно, насколько мы можем стать единым целым. Мы доводим друг друга до грани. Воздух пропитывается сексом, движения становятся всё более отчаянными, и это продолжается, пока я не содрогаюсь, пока моё тело не извивается, а горло не першит от сухости.
— М-м... я больше не могу, — последнее, что я скулю, зажмуривая глаза и поддаваясь разрядке.
Кристофер тут же обнимает меня за талию, одной рукой придерживает голову и прижимает меня лбом к своему плечу, помогая пережить оргазм. Я хнычу и цепляюсь за него, по щекам текут незначительные слёзы. Он продолжает двигаться во мне и что-то шептать на ухо, целуя мою кожу:
— Тише, дыши... ещё немного.
Кристофер глухо стонет и содрогается во мне. Когда я уже обмякаю, приходя в себя, он тяжело дышит и откидывается на спинку кресла, всё ещё преодолевая своё удовольствие.
Наши тела — потные, скользкие, горячие, а зрачки расширены. Я тихо отстраняюсь и смотрю на него: скулы напряжены, ладони всё ещё лежат на моей талии, а взгляд, несмотря на усталость, не отрывается от меня. Я протягиваю руку, приглаживаю волосы на его лбу, затем касаюсь щёк и обдаю лицо прохладным дыханием. Наклоняюсь и целую его — в нос, губы, подбородок. Его колено подо мной дёргается, а лоб морщится — значит, он ещё чувствителен.
Я роняю голову ему на плечо, прижимаясь носом к его горлу. Мы не произносим ни слова — нам это и не нужно. У нас есть свои способы понимать друг друга. И когда Крис кладёт подбородок на мою макушку и поворачивает меня к себе боком, как ребёнка, я понимаю: это действительно так.
***
Слабые лучи солнца проникают через окно, падая мне на веки. Я сонно потягиваюсь и переворачиваюсь на спину. Пустота. Открываю глаза и понимаю, что Кристофера нет. Поднимаюсь на локтях. Если бы я не знала, какой сегодня день, я бы устроила скандал за его отсутствие, но настроена я на месть.
Отбрасываю одеяло. В его футболке, я на цыпочках, выхожу из его спальни и бегу к себе в душ.
Вода охлаждает. Несмотря на опасности дня, я не могу не чувствовать себя собранной. Из-за него. Крис вчера постарался. Он как фундамент, не дающий мне пасть духом.
Ночью мы были ближе, чем когда-либо. На моей коже его отпечатки, мне до сих пор чудятся его касания, словно он прижился ко мне, как татуировка. Пальцами я пробегаю по блекло-фиолетовым пятнам и красным засосам — даже на запястье есть. Когда он успел?
Прикрываю веки, с тоской обнимая себя за плечи. Как сосредоточиться на задании, когда в голове только одно — что нас ждёт в конце? Теперь уже не важно, что между нами происходит: нас загоняют в ещё более жестокую дилемму. Нам буквально не оставляют времени.
— Что если нам не судьба быть вместе?
Мой взгляд леденеет, изумрудный оттенок превращается в камень. Я буду бороться за всех. Сколько смогу — буду драться и спасу всё, что успею.
Надеваю тонкие облегающие штаны на высокой талии и корсет, который, словно обугленный призрак: ткань, изорванная и исполосованная тонкими белыми полосами. Края достигают пупка и слегка потрёпаны, выделяется центральная металлическая молния, скрепляющая стороны, со змейкой в виде креста. На правой стороне изображён белый крест, напоминающий трефу в колоде карт. Мелкие металлические кольца хаотично распределены по ткани. Надпись «ANGELS» на боку выглядит иронично, шрифт закрученный, как гипноз.
Вещи я подготовила заранее. Выбрала более удобные, чтобы легче было сражаться и бегать — иначе у нас не получится. Кэтлин мне с этим помогла.
Крашу ресницы, губы фиолетовой помадой и собираю волосы крабиком. Кларк должен оценить наши старания.
Спускаюсь вниз, одновременно включая телефон. Семь утра. Я отвлекаюсь на голос Кристофера, который заваривает себе кофе и разговаривает по телефону. Он разворачивается, делает глоток и обводит мою фигуру взглядом. Таким, словно моментально отметил, как «сорву этот наряд потом». И продолжает отвечать собеседнику.
Крис сбрасывает звонок и выглядит как машина для убийства.
— Я уезжаю.
Он обходит стол, но я преграждаю ему путь.
— Чем могу помочь?
— Дождись всех.
Он снова пытается пройти, но я выставляю ладони и слегка толкаю его.
— Форест! Чёткого плана нет, времени тоже, — шиплю я в тон ему. — Долго ты меня от этого не удержишь!
Он молча сверлит меня взглядом, а потом делает шаг, заставляя пошатнуться. Его костяшки пальцев касаются моей щеки.
— Выполняй приказ, Кукла.
Я забываю, как дышать, и теряю мысли, с которыми собиралась начать спор. А он уходит, воспользовавшись моей слабостью.
— Боже, Смит, да ты как лужа перед ним!
Следующий час я провожу на диване, подперев подбородок ладонью и читая рекомендации Фенисы по технике боя, которые она мне присылала.
Когда внимательность начинает расплываться, я решаю набрать один неотслеживаемый номер — из-за Шона.
— Смит, ты совсем не вовремя, — шёпотом рокочет Лия.
— В чём дело? — Приходится задерживать дыхание, чтобы её услышать.
— Кларк ушёл в душ. У меня буквально секунд...
— Ты переспала с ним? — я издаю писк.
— Мне пришлось. — Становится её жалко, но... — Да ладно, в постели он неплох.
— Фу.
— Единственное, что мне известно, это то, что Холли и моя дочка в одном помещении. Думаю, это то, что должен был вычислить ваш хакер. Это всё. Он идёт.
Короткие гудки. Я отстраняю телефон и психую. Это всё равно не то. Мы не успеем пробить координаты за столь короткое время, особенно когда Форест слинял.
Дверь открывается, и входит Кэтлин — в более боевой одежде: облегающем костюме из прочного и гибкого материала. Встроенные карманы и крепления для оружия — например, для скрытого ножа или пистолета. В области груди, спины и ног — защитные вставки, способные смягчать удары и защищать от колющих предметов. На вид костюм снабжён антискользящими элементами.
Во-первых, он у неё есть. Во-вторых, дело не в том, что мне не могли приобрести такой же за три дня. Просто на встречу идти мне, а значит, я не могу явиться перед Уоллером в подготовленном снаряжении. Это как красный флаг перед быком.
— Я звонила Лии.
Моррисон настроена серьёзно, даже хвост туго затянут — и она могла бы меня отчитать, но нас прерывает звонок. Я принимаю вызов и включаю громкую связь.
— Берёшь у охранника мои ключи от машины, забираешь Фенису и едешь за мной. Езжайте к концу города, по прямой, — инструктирует Дьявол.
Звонок сбрасывается. Мы с Кэтлин переглядываемся. Она не удивлена.
— Расскажешь в машине.
Я надеваю кроссовки на платформе и выбегаю за ней. Когда выхожу, подруга уже отдаляется от охранника, поэтому я жду её у машины. Фениса бросает мне ключи — я ловлю их, сажусь за руль, и она устраивается рядом.
Благодаря доверию Кэтлин я уже опробовала их машины, поэтому справляюсь с её резвостью. Когда мы преодолеваем городскую суету — хотя объезжаем большинство светофоров и пробок, сворачивая не в центр — и выезжаем на открытый путь, я набираю скорость. Сердце словно гудит вместе с мотором.
Кэтлин часто подсказывает, а я никак не могу вникнуть: путь мне знаком, но почему? Будто бы уже ехала по нему, но это не так. За четыре года я не выезжала за пределы.
— Лия сказала, есть вероятность, что Холли и её дочь в одном здании. Но, опять же... — я дёргаю плечом, следя за дорогой. — В каком?
— Да, знаю. Когда я сказала, что Миллер просёк адрес, я это и имела в виду.
Мои брови возмущённо взлетают вверх.
— Почему ты не рассказала мне об этом подробнее? Я не зна...
— Об этом наверняка знает Дьявол, как лидер операции. Это их проблема, — объясняет она, а затем хлопает ладонью по панели. — Стой, тормози.
Я замедляюсь, а когда замечаю на обочине человека, с визгом останавливаю машину. О, это Дьявол. Он двумя пальцами подзывает меня. Я открываю дверь и выхожу. Кэтлин делает то же самое и пересаживается назад, хотя я её об этом не просила.
Крис идёт мне навстречу, мы останавливаемся перед бампером. Пересекаемся взглядами — в них притяжение нашей связи и гибельность этого дня. Я протягиваю ему ладонь с ключами.
— Я думал, за рулём будет Фениса. Решила угробить мою машину? — Он скорее дразнит.
Я усмехаюсь, обхожу его и парирую:
— Разобью — отработаю.
Кристофер садится за руль одновременно со мной, тут же жмёт на газ, выворачивает на дорогу одной рукой и продолжает путь.
— Что ты здесь делал? — интересуется Кэтлин.
— Мы разбирались с задачей Миллера, потом он оставил меня здесь, а сам уехал выполнять приказ. Как минимум, он должен собрать всю информацию. Охрана Уоллера появлялась сегодня в три часа ночи на месте встречи.
— Крис, ребёнок и Холли могут... — сообщаю я.
Тот проводит языком по внутренней стороне щеки.
— В одном здании. Я знаю. — Да твою налево! — Хакер разберётся с этим, как только сможет.
— То есть, мы до сих пор не знаем, где они? И это никого не смущает? — Они молчат, каждый со своими заботами. — Ладно, куда мы едем?
— Неужели ты не помнишь это место? — Кэтлин хихикает, и я поворачиваю голову к ней. — В то время я вас никак успокоить не могла, вечно цеплялись друг за друга.
Я переглядываюсь с Кристофером — он не собирается подсказывать. Наблюдаю за дорожными знаками, придорожными сооружениями, особенностями почвы. Температура тела повышается, когда я предугадываю следующие мелочи — например, заправку.
— Я подписалась на сделку с тобой, и по этой дороге мы ехали на переговоры с моим отцом...
Снова смотрю на Фореста, а стрелка спидометра стремится к ста восьмидесяти.