Глава 56
Я отталкиваюсь от него и указываю на труп девушки.
— Я не могу находиться здесь! Не хочу больше терять!
Дьявол мельком оглядывает Лию, шевелит челюстью, подходит ко мне и берет мои руки в свои ладони, собираясь увести, но внезапно на связи появляется Шон:
— Помните, я говорил, что засек что-то непонятное на четвертом этаже? Так вот, во-первых, не четвертый, а третий. Во-вторых, это бомба.
Я сильнее сжимаю руки Кристофера, словно он — мое спасение. Он отвечает тем же и холодно спрашивает:
— Сколько?
— У вас примерно минута, чтобы выбежать из здания. Фениса и Сокол уже бегут.
Дьявол моментально тянет меня к двери, и я в последний раз оглядываюсь на Джордан. Слеза катится по щеке, а сердце окончательно сгорает, как сгорит и ее тело. Но я знаю, что ничего не изменю, не смогу спасти или вытащить её. И это разрушает меня, словно заменяет кусочек ткани в организме.
Мы бежим по лестницам. Я кашляю и задыхаюсь. Моя физическая подготовка хромает, а после такого испытания вовсе чахнет. Боковым зрением, словно ночные тени, я замечаю вдвое больше лежачих трупов – видимо, ФБР добило тех, кто прятался.
Прошлой Грейс больше нет. После такого точно нет. Такой меня запомнит только Кристофер Форест, ведь моя жизнь круто изменилась еще с того момента, как я его...
Мы сбегаем вниз, как змейкой вокруг столба. Где-то Кристофер ловит меня, чтобы я не упала, когда спотыкаюсь, где-то дергает, чтобы я двигалась шустрее. Он ведет нас кратчайшими путями, и я слышу его бормотание, словно он считает оставшиеся секунды. Пыль позади нас разлетается, и, когда мы выбегаем на улицу, я едва не падаю на колени. Дьявол подхватывает меня на руки и преодолевает оставшееся расстояние — подальше от приближающегося взрыва.
— Глубокий вдох и задержи дыхание, — резко приказывает он, глядя на мое бледное лицо. — Затем медленно выдыхай.
Я выполняю указание, но, когда оглядываюсь и вижу, как ФБР рассаживаются по машинам и уезжают, Сокол спорит с каким-то мужчиной, который вскоре тоже скрывается, а Фениса качает головой и выкрикивает что-то про Уоллера, я понимаю, что его не задержали. Где-то в стенах этой психбольницы бродит его толстокожее тело. А еще я осознаю, почему мы не сваливаем...
— Крис-тофер... — стучу зубами я, сжимая его предплечья. Адреналин затухает, и стресс берет свое. — А как же Док? Где он?
— Миллер, что с Эванзом? — развернувшись, вопрошает Форест.
Хакер закрывает двери машины, которую отогнали подальше от здания. Фары освещают путь в ночи. На заднем сиденье виднеется Холли с ребенком. Хакер достает сигареты и на одном дыхании отвечает:
— Он сказал, что выполнит свой долг до конца.
Мой организм вспыхивает второй волной паники — паникой от мысли, что я могу потерять ещё одного человека. Я брыкаюсь и вырываюсь из рук Кристофера, пока он не ставит меня на ноги. Он проводит ладонью по волосам, небрежно тянется к пачке сигарет и тоже закуривает, а я, словно безумная, метаюсь взглядом между парнями и больницей, которая вот-вот взорвётся.
— Какой, нахрен, долг? Там бомба, вы слышите!? — кричу я, срывая голос до боли в горле и вздувшихся вен. — Форест, ты должен его отговорить! Сейчас же!
Он пальцами поглаживает мою шею, пытаясь успокоить, но я хватаю его за руки и отталкиваю:
— Ну же, иди! Давай! Ты лидер! Прикажи ему в наушник, чтобы он убирался оттуда! Форест! Он же погибнет!
Глаза наполняются новыми слезами — такими же горькими и прощальными, но уже по другому человеку. Хакер потирает переносицу, продолжая курить, но нервозность видна даже сквозь слой темноты. Дьявол тоже не прячет её, но они ничего не предпринимают.
Кристофер гладит мои плечи и обнимает мое содрогающееся тело. Выдыхает сгусток дыма, глядя на заброшенное здание, виднеющееся среди растительности.
— Ты плохо знаешь Дока.
— Он не отступит. Поэтому просто позволь ему утолить свой голод и... наблюдай, — заканчивает Шон.
Джейс Эванз
Хакер работает с ФБР, проводя их наверх. Сокол — их связной: без него они бы не стали с нами сотрудничать. Когда заканчивается штурм, и Хакер выводит спецназ из здания, указывая кратчайшие пути, я слышу их гул, топот — мои уши будто обостряются, предчувствуя развязку.
Я жду у черного выхода, прислонившись спиной к стене и уперев стопу в кирпичную кладку. Играю с кольцами на пальцах. Ожидать свою очередь — нудно.
Но как только слышу помехи в наушнике и голос Хакера:
— Уоллер бежит к черному выходу...
Я натягиваю черные перчатки, вытаскиваю нож из тайника, который спрятал в кустах. Лезвие поблескивает в свете луны и фонарей, подтверждая, что оно обработано ядом. Я направляюсь внутрь. Теперь я — преграда, от которой ему не уйти. Он загнан.
— Док, в здании бомба. Осталось около трех минут, — чётче предупреждает Миллер.
Меня это не останавливает. Я усмехаюсь и ускоряю шаг. Три минуты — это много. За три минуты можно спасти человека. За три минуты можно вколоть яд. За три минуты я могу убить Уоллера.
Мое тело похоже на это здание — закостенелое, но внутри пульсирует бомба, яростное ядро, стремительное и безжалостное. Оно жаждет только одного — уничтожить. Пусть даже ценой собственного существования.
С широкой улыбкой, насвистывая, я поднимаюсь на третий этаж. И вот он — Уоллер. В поле зрения, как бельчонок на открытом поле, где ему не скрыться. Он несется к лестнице — прямо ко мне. Его глаза безумны, дыхание хриплое — еще один признак упадка сил. А слабость ведет к падению.
Увидев меня, он резко тормозит, чуть не поскальзываясь в луже крови и мусора. Колеблется. Судорожно вскидывает оружие... но не торопится. Думает, что я испугаюсь и отступлю. Ошибается.
Он нажимает на спуск — осечка. Пусто. И он не удивлен. Значит, знал об этом еще по дороге. Я поднимаю пистолет, целюсь в его плечо и точно пробиваю мышцы.
— Твою ж... — Уоллер взвывает, как раненное животное, хватается за левое плечо.
Я откидываю пистолет, крепче сжимаю рукоять ножа и иду к нему. Наслаждаюсь каждым его болезненным вдохом. Наслаждаюсь, потому что знаю, что здесь произошло за последние несколько часов. Меня держат в курсе. В другой ситуации мне было бы равнодушно: ни горячо, ни холодно.
— Напоследок оставил бомбу? Игрушка для безумцев, да?
Мужчина разворачивается, тяжело передвигая ноги. Капли крови окрашивают бетон и линолеум, прорисовывая мне дорожку к нему. Я хмыкаю, ни на секунду не останавливаясь, и приподнимаю брови в фальшивом удивлении.
— Везет, еще бегаешь. Хотя сейчас из твоего плеча должна вытекать кровь в больших количествах. Я метил в артерию, и, судя по тому, как меняется цвет твоей одежды, я отличный дизайнер. А потеря крови ведет к головокружению, замедлению пульса, холодному поту... — перечисляю я, пока он, опираясь окровавленной ладонью на стену, пытается устоять. — А затем и к обмороку.
Уоллер добирается до окна без стекол — прямо там мигает бомба. Я с интересом улыбаюсь. Любопытно. Он ищет спасения... в бомбе?
Замечаю в его дрожащей ладони телефон. Он нажимает что-то на экране, и в следующий миг телефон летит сквозь оконную раму.
— Сделаю вид, что этого не видел, — беззаботно говорю я, приближаясь к нему.
— Вам всем конец! — смеется он, закашлявшись.
Кларк прижимает руку к ране, в попытке остановить кровотечение. Бесполезно. Мой следующий трюк избавит его от надежды. Хм... будет экспериментом.
Не желая слушать его болтовню, я вонзаю нож в другое плечо. Он кричит. Я кривлюсь. Какой нелепый, свинячий визг. Вытаскиваю нож и кладу его рядом с бомбой. Отхожу на пару шагов, разглядывая свою работу.
— Который час? — безмятежно спрашиваю я, снимая черные перчатки.
Бомба все пищит и пищит, но это не мешает мне наслаждаться зрелищем. Уоллер, загнанный в угол, испытываемый моими методами.
После рассказов Фенисы о том, чем он славился в институте, у меня есть причина отыграться. Я не фанат пыток. Скорее — хладнокровных, экстренных манипуляций.
Но он...
Он как грибок на пятке. Хочется залить его азотом.
— Сейчас всё взлетит на воздух! Твоих друзей ждет отличное завершение ночи, — язык его заплетается, Кларк облокачивается на оконную раму, веки тяжелые. — Это все? У тебя был нож, а ты оставил всё как есть?
Я насвистываю, глядя на наручные часы, отсчитываю время.
— Далеко не всё. Это стоит того. Хотя бы потому, что ты должен испытать боль Лии Джордан. И подожди пару секунд... — сухо подмигиваю я.
Отчаянные вдохи.
Дикая паника в глазах.
Это подпитывает меня, как укол с дозой адреналина.
— Чувствуешь, как сердце ускоренно бьется? Как жар разливается по телу?
— Что со мной? — сипло рычит он.
Кларк хватается за грудь... но тут же падает на колени — из-за боли в двух руках и агонии.
Двойной удар. Двойная пытка — для психики и тела.
— Остановка сердца? — предполагаю я, пожимая плечами.
— Ты труп вместе со мной! — его нервная система отказывает, но Уоллер продолжает хохотать. — У тебя десять секунд, — шепчет он, а зрачки сужаются, взгляд становится стеклянным, мертвым.
Пора заканчивать. Я преодолеваю расстояние, хватаю его за предплечья и выбрасываю из окна. Уже мертвый Уоллер летит вниз вместе с мелкими осколками стекла.
Я разворачиваюсь и бегу к лестнице, но понимаю: за десять секунд я не успею. Что делать в такой ситуации, спросите вы?
Останавливаюсь в середине коридора.
Окна напротив.
Третий этаж, да?
Разбегаюсь и прыгаю за три секунды до...
Грейс Смит
— Господи, Крис! Нет! — кричу я, закрывая рот ладонями.
Сильный взрыв: часть здания рушится, всполохи серого, черного, оранжевого и желтого обжигают синюю ночь.
Уши закладывает. Я истошно хнычу, но голос уже сорван, а слез не осталось. Начинаю падать, но меня подхватывают. Выравнивают, заставляя устойчиво стоять на ногах, и обнимают за талию.
Я царапаю ногтями руки Дьявола, вырываюсь из объятий. Мышцы скручивает судорогой, желудок сжимается. Перед глазами — расплывающееся полотно. Контуры пламени дрожат в воздухе. Но я вижу его. Человека, который прыгает из окна.
— Кукла, прекрати! Живо! Встала ровно, я сказал! — Форест разворачивает меня к себе лицом, сжимает зубы, готовясь уйти. Я с открытым ртом указываю на крушение у себя за спиной. — Что!?
— Джейс... он... — давлюсь я и выдыхаю. — Он прыгнул...
Осознав весь этот ад, я падаю во тьму, повисая на руках Дьявола. Но перед тем, как сознание окончательно отключается, слышу:
— Миллер, вызывай скорую. Сейчас же.
***
Горло дерёт, сухость губ и рта так же неприятна, как и гудящая вибрация в конечностях при движении. Со второй попытки я открываю веки — в глаза бьёт жутко-белый свет, который режет сетчатку. Я вздрагиваю и жмурюсь, но сквозь онемение вдруг ощущаю чьё-то тепло и тяжесть.
Привыкая к яркости, я моргаю и осматриваюсь. Моё дыхание замедленное и редкое. Я лежу на больничной койке, вены ноют — возможно, от недавних капельниц. Хотя это могут быть и мышцы, уставшие после боя. На тумбочке лекарства, телефон и лампа — та самая, что раздражает зрение... Стоп.
— Почему я в больнице? — Вскакиваю, но боль пронзает череп, и я скулю, прижимая ладони к макушке. — Ох, чёрт...
— Грейс, — бормочет Кристофер рядом, сонно потирая веки. — Тебе нельзя вставать, Куколка. Ложись обратно.
Мои глаза расширяются. Я опускаю взгляд на его руку, обнимающую мою талию. Вот откуда было это тепло.
Он выключает лампу, зевает и двумя руками тянет меня к себе. Я снова ложусь, слишком обессиленная, чтобы осмыслить происходящее. Кристофер поправляет для меня тонкое одеяло, утыкается лицом в мою шею, тихонько поглаживает меня по волосам и засыпает.
Сейчас ночь. Я всё ещё в грязной одежде, но на шее нет лейкопластыря, а лицо и руки чистые. Вопросы скачут один за другим, как осколки памяти.
— Почему мы... Как мы здесь...? — Я приподнимаюсь на локтях, глядя на него сверху вниз. — Где Док?!
— В соседней палате. Что же ты такая упрямая? — Дьявол издаёт недовольный стон и смотрит на меня. — Ты отключилась, и тебя привезли в больницу, как и Джейса. А теперь ложись, тебе нужно отдохнуть.
Я ложусь на бок лицом к нему, упираясь ладонями в его грудь. Кристофер снова обнимает меня, прижимая к себе и заслоняя собой. Его сердцебиение — как колыбельная, и мои глаза смыкаются, унося меня в сон сквозь дискомфорт в теле. Я чувствую его губы на своих и постепенно успокаиваюсь, дыша всё свободнее.