Глава 59
Кристофер останавливается у её дома, и я осматриваю элитный особняк. В последний раз я была здесь с Холли.
— Без драк, Грейс.
Оборачиваюсь на парня, который едва сдерживается, чтобы не увезти меня. Не потому что боится за меня, а... ну, складывается впечатление, что больше за моё ментальное состояние и физическую оболочку Аннет.
— Я иду поговорить.
Выхожу из машины с лёгким головокружением. Змея на воротах будто следит за мной, но вместо страха мне хочется погладить фигурку и хмыкнуть. Преодолевая двор, я ориентируюсь по ощущениям – здесь словно мёртвая зона, несмотря на множество фасадных фигурок, которые в день вечеринки казались изяществом и оживлённостью. Но даже декоративная трава загрязнена листьями.
Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Дверь я не закрыла, поэтому вижу, как Дьявол не уезжает. Он откинулся на сиденье и смотрит прямо, о чём-то думая.
Я возвращаюсь к дому, заглядываю в окна, но шторы полностью скрывают внутренний мир хозяйки. Очень дружелюбно...
Иду к двери, подхожу и жму на звонок. Какое-то время меня преследует тишина, нагоняющая напряжение в мышцах, но после очередного звонка что-то шелестит. Шаги, переговоры — и снова безмолвие. Решаюсь постучать кулаком, но, только поднимаю руку, как дверь резко распахивается.
Мои брови ползут вверх, когда вместо Аннет на пороге стоит её мать. Слова забываются, словно я наглоталась моющего средства. Никогда с ней не общалась, да и видела только на фотографиях. Она выглядит моложе своего возраста на пару лет. И я бы не заметила ничего странного в её поведении, если бы не...
Она в длинном чёрном платье, с каменным лицом — будто сама могла бы встать во дворе среди фигурок. Взгляд пустой, даже карий оттенок глаз тускнеет, превращаясь в цвет какао. При виде меня она зло стискивает зубы, как горгона, будто я появилась совсем не вовремя.
— Извините... — опускаю руку. — Я пришла к Аннет. Она дома?
Я выдавливаю улыбку, но пронизывающая аура женщины моментально портит весь настрой.
— Кем вы ей приходитесь? — Она не моргает, будто неживая.
— Кого там принесло? — вперёд прорывается более суровый голос, и в ту же секунду дверь открывается шире. Отец Аннет.
— Мы раньше общались. Знакомы по институту. Могу я её увидеть? Мне нужно с ней поговорить.
В этот момент мать Аннет начинает плакать. Её слёзы словно невидимы, но тяжёлые, будто она выдавливает их из себя. Морщины на лбу и хриплые вздохи выглядят не так уж наигранно. Меня всё равно передёргивает, и собственный пульс разносится по телу с тревожной частотой. Я наблюдаю, как её муж сжимает челюсти — зрачки узкие и гневные, — как он приобнимает жену. Не совсем любяще — скорее, будто так положено. Женщину это, похоже, не волнует: она, полная горя, прижимается к нему, роняя лоб на его плечо.
Я ничего не понимаю. Всё это похоже на фильм ужасов. Мужчина поднимает на меня мрачный взгляд — в нём нет ни капли доброты.
— Аннет умерла.
Земля уходит из-под ног.
— Что?...
— Скончалась от передозировки, — добавляет он, и женщина снова рыдает.
Звуки её плача и смысл этих слов скребут по сердцу. Прохладные мурашки осыпают кожу, и я столбенею — всё будто вращается.
— Когда это...? — едва выдавливаю я.
Слёзы подступают к глазам, но я не плачу. Ступор. Шок. Давление между рёбер не даёт вдохнуть.
— Три дня назад.
— Если это всё, то всего вам хорошего, — нетерпеливо бубнит мужчина и с хлопком закрывает дверь.
Три дня назад. Три дня. Три...
И наконец, я всё понимаю. Тот день, когда мы встретились с ней у клуба.
Тот день, когда я провела последнюю ночь с Кристофером.
Она писала ему.
Крис был со мной.
Сплошной туман и шум снова накрывают меня. Во рту странный ментоловый привкус. Воображение делает только хуже, рисуя перед глазами тело Аннет — почти так же, как и Лии.
Капли слёз падают на ладони. Я пытаюсь сфокусироваться, прийти в себя. Но всё белеет, вспышки... А затем — темнота.
Меня зовут, но я не могу ответить.
Стук. Стук.
Сердце грохочет, пока не теряется в онемении шока.
Ноги становятся ватными, и я уверена, что падаю, но кто-то подхватывает меня на руки. Затем сжимают мои щеки, дуют в лицо, проверяют пульс... а я отдаюсь обмороку.
***
Я стою возле, казалось бы, цветущего, но пропитанного мертвечиной дерева и слежу за толпой людей в чёрном. Они собираются у гроба, прощаются, падают на колени. В новостях уже вовсю гудят о её смерти.
Близких немного, и это ещё один повод задуматься: несмотря на популярность, Аннет была по-своему одинока. Однако здесь собрались и некоторые бывшие одногруппники.
Ветерок обдувает меня, но это ощущается как пощёчины. Вороны, взмахивая крыльями, улетают, словно не принимают эту скорбь. Возможно, здесь мало искренности.
Подходить ближе я не хочу — нервная система точно не выдержит. В глазах пустота, она продолжает пожирать изнутри, хотя тело сотрясается при виде того, как опускают гроб, как кидают цветы, как все давятся слезами и мучительными словами...
Аннет не была идеальной, нет. Но я думаю, она не заслужила этого. Точнее, не заслужила такой судьбы — с родителями, которые сами направили её на этот путь, заставляя концентрироваться на материальном. Это её и погубило.
Сказать, что она была плохой? Не знаю... Девис просто умела добиваться своего, хоть и не всегда правильными способами.
Какой бы она ни была, я её бывшая подруга. Мы были достаточно близки. Я видела её срывы, видела порезы. Однажды я спасла её. Но здесь... не смогла.
На небе собираются тучи, предвещая дождь. Первый дождь в августе.
Я отрываю взгляд от плачущей матери Аннет. Она выглядит жалкой. Должно быть, мне стоит испытывать сострадание, но я знаю: именно они первыми сломали эту целеустремлённую, кареглазую девочку. И теперь мне хочется пожелать им всего самого наилучшего.
Но, эй, и я корю себя. Так, как никто из них не винит себя.
Я покрываюсь потом и опираюсь на дерево, чтобы прогнать подступающий обморок. Почти безуспешно.
В тот день я рухнула на пороге дома, но Кристофер успел меня поймать.
Два дня, пока семья Девис готовилась к похоронам, я неподвижно лежала в спальне, уставившись в одну точку. Крис был рядом, он поддерживал меня: заставлял есть, даже шантажировал, приносил сладкое, спал со мной. Обнимал, целовал, твердил, что я не должна винить себя. Но больше двух часов я не спала. И не могла почувствовать себя лучше.
Я не в состоянии подойти ближе и достойно попрощаться с бывшей подругой, потому что мне не хватает смелости, совести и... Хотела бы Аннет, чтобы я была здесь?
Меня немного утешает то, что перед её смертью мы смогли поговорить. С другой стороны, это нелогично, но смерть будто бы и на моих руках.
Она была одержима идеей быть с Дьяволом. Получается, что наше с ним соединение стало для неё концом света. Может, после этого она не видела смысла жить дальше?
Это совсем на неё не похоже. В голове не укладывается, что она могла на такое решиться. Такая напористая, любительница тусовок и ярких событий... И всё — ради бредовой идеи добиться успеха, играя в любовь.
— Ты сказала, что не придёшь, — раздаётся сбоку ровный голос с оттенком тьмы, такому месту — к лицу.
Парень становится рядом, вертя в руке красную розу, стебель которой обвязан тонкой лентой.
— Если бы не пришла, винила бы себя ещё сильнее, — хриплю я, оглядывая людей.
В этот момент руки Кристофера обвивают мои плечи, он заботливо отстраняет меня от дерева и прижимает спиной к своей груди, позволяя опереться. И это действительно прочнее, чем то грёбаное дерево, которое едва держало меня на ногах. Его ладонь ложится мне на лоб, будто проверяя температуру, затем обнимает за талию.
— Ты не виновата, Грейс, — цедит он с шершавой грубостью.
— Мы были тогда вместе, — возражаю я, качая головой. — Она ждала тебя... и вот чем всё обернулось! — указываю в сторону могилы.
Грудная клетка Кристофера содрогается, когда он издаёт сдавленный звук негодования. Его ладонь скользит к моей шее, обхватывает её и слегка наклоняет мою голову так, что я смотрю на него снизу вверх. Его взгляд пронзает меня, будто вырезая в памяти что-то важное.
— Теперь ты отказываешься от своих слов, что я твой? Жалеешь?
Я понимаю, что это манипуляция. Он давит. Я качаю головой, глядя на него широко раскрытыми глазами, и чувствую, как его пальцы сжимают мою шею, останавливая мой жест.
— Я хочу это услышать, — его палец мягко скользит по моей коже, по венам, затем нежно оттягивает нижнюю губу.
— Нет... я не жалею, — выдыхаю я. — Ты мой.
— Умничка.
Дьявол облизывает губы, разворачивает меня лицом к себе, и опускает руку с розой вдоль тела.
— Это был её выбор. И ничей больше. Поняла? Никто насильно не впихивал ей наркотики в глот...
Я чуть отталкиваюсь от его груди, делаю шаг назад.
— Кристофер! — перебиваю я. Он и правда не чувствует ни капли жалости? — Вы же были знакомы... ближе, чем просто знакомые.
— Нет, не были, — отрезает он сквозь зубы. — Она не была в моём кругу близких. Не впутывай её сюда.
По моей щеке скатывается слеза. Я понимаю, о чём он говорит, но принять это трудно. Кристофер прочищает горло и продолжает уже спокойнее:
— О покойниках плохо не говорят. Но Аннет не была святой. И я не стану оправдывать её, не позволю тебе тащить этот груз, который она сбросила на тебя. За ней куча долгов, Кукла. Уверен, о некоторых даже мы не знаем.
— Хочешь сказать, она это заслужила? — шмыгаю носом.
— Хочу сказать, это был её выбор. Только её, — бесстрастно отвечает Форест. — Я понял это ещё с Эмили. Они обе выбрали это сами. Их вела туда не жизнь, а одержимость. Мы бы не смогли помочь. Не потому, что не хотели, а потому что они не слышали себя.
Я не нахожу, что ответить, просто верю ему. Он протягивает мне розу. Я принимаю её, легко касаюсь острых шипов на стебле, затем опускаю цветок вниз — как маленький жест примирения.
Оркестр завывает скорбную мелодию, рыдания заполняют кладбище. Я опускаю голову. Тело трясёт, слёзы готовы вылиться потоком. Кристофер крепко обнимает меня, прижимая к себе, будто хочет забрать мою боль. Его ладони гладят мою спину, плечи, затылок. Его губы касаются моего уха, что-то шепча, глуша музыку и всхлипы. Его пальцы зарываются в мои волосы, массируя кожу, пока я сжимаю его рубашку, цепляясь за него. Я чувствую лёгкий, тёплый поцелуй в макушку, а затем его щёку у своих волос. Тепло растекается внутри, но вырывается всхлип:
— Чёрт возьми, Аннет...
Это сон? Иллюзия? Почему она?
— Как ты можешь так спокойно на всё это реагировать, Крис? — шепчу я, прижимаясь лбом к его груди, чувствуя учащённый пульс.
— Эмоции причиняют боль. Много боли. Я не раздаю их всем подряд. Не впускаю в себя каждого.
Его голос успокаивает, но слова заставляют дрожать. Холод отступает, когда он шепчет прямо мне в ухо:
— Мне плевать на всех, Кукла. На всех, кроме тебя.
Я задыхаюсь, но не поднимаю взгляд. Мои мокрые ресницы дрожат, когда его губы целуют мои веки, будто он знает, что я слышу.
— Это не касается Кэтлин, Майкла, Шона или Джейса. Ни моего отца, ни Сэма... — продолжает он. — Я говорю о другом. Они — мои, да. Я за них встану горой. Но тебя... тебя я оставлю, если это спасёт твою жизнь. Ты — моя первая мысль. Ты — приоритет. И я верну тебя столько раз, сколько потребуется. Я буду извиняться за каждый проступок — может, не словами, но действиями. Малышка, ради тебя я убью. Развяжу войну. Если кому-то суждено умереть, чтобы ты была со мной, чтобы я был твой... мне плевать.
— Крис... — шепчу я, проводя ладонями по его предплечьям, будто стараясь слиться с ним, исчезнуть в нём.
Наконец я отстраняюсь, заглядывая в его глаза — как в лицо родного человека, которого так сильно желала, что прежде даже не осознавала этого. Засматриваюсь, как идеально на нём сидит чёрный костюм, как рубашка расстёгнута на три пуговицы, а наручные часы выглядывают из-под рукава пиджака. Волосы красиво уложены — не в его стиле.
— Грейс, ты здесь?
Нас прерывают. Я вздрагиваю и чуть отхожу от Дьявола, чтобы посмотреть, кто это.
— Мэйсон? — с каплей радости удивляюсь я, слабо приподнимая уголки губ.
Неожиданно, но приятно, что он пришёл проститься с Аннет.
Рядом с ним его девушка, обхватившая его локоть и печально поджавшая губы. Лорен мягко улыбается мне, словно поддерживая, а затем отпускает Мэйсона, давая ему возможность обнять меня.
— Как ты? Мне очень жаль, Грейс.
— Мне тоже...
Он не знает, через что я прошла за последние пару дней. Не знает, что это не первая моя потеря.
— Вы... что... — неловко вмешивается Лорен, когда я отстраняюсь и встаю рядом с Кристофером. — Вместе?
Я нервничаю ещё сильнее, и, похоже, Дьявол это чувствует — я инстинктивно ищу его ладонь.
Мэйсон прищуривается, но скорее в духе задиры, а Лорен слегка хихикает, но дружелюбно ждёт ответа.
— Мы ещё...
— Это не тема для похорон, — обрывает Форест.
Мои глаза расширяются, я моргают из-за его грубости. Слегка бью его локтем в живот. Конечно, там твёрдые мышцы пресса, и единственное, что он ощутит, — мой намёк на негодование.
— Извините, но мы уже собираемся уходить. Увидимся в более... не отягощающем месте, ладно? — сглаживаю ситуацию я.
Блэк кивает и уводит свою девушку.
— Кристофер! — шикаю я, разворачиваясь к нему.
— Ты хотела, чтобы я подтвердил? — приподнимает брови он. Затем берёт мою ладонь и переплетает наши пальцы. — Не вопрос. Пойдём, вернёмся к ним.
Щёки пылают, хоть и без того жжёт от слёз. Я останавливаю его и тяну в сторону выхода с кладбища.
— Боже... Поехали домой.
Добралась я на такси, а уезжаю на машине Кристофера. Смотрю в окно — пролетают дома, люди гуляют, наслаждаются последними днями лета.
На светофоре мы останавливаемся, и я фиксирую группу из трёх человек: две девушки и парень. Они включают музыку, дразнят друг друга шлепками по рукам или показыванием средних пальцев. В какой-то момент парень закидывает одну девушку себе на плечо, а вторая пытается ей помочь.
И тут синхронно всплывает наша первая встреча с Аннет...
Мой первый день. Я неуверенно переступаю порог института. Студенты увлечённо что-то обсуждают. Одни проходят мимо, держа стаканчики с кофе и тетради, другие — такие же новенькие, как я, — разглядывают расписание, в попытке разобраться.
Поднимаюсь на нужный этаж, надеясь успеть на первую лекцию. Возле подоконника — что скрывать, и прямо на нём — расположились девушки. Они выглядят ровесницами, но держатся куда увереннее: подмигивают парням, красятся, шепчутся. Одна из них явно выделяется. Ослепляет своим образом: топик с одним рукавом, клетчатая юбка, высокие каблуки. Макияж с жёлтыми стрелками и стразами приковывает, как и громкий смех.
Её подруги уходят в кабинет, а я всё засматриваюсь на неё. Это не похоже на меня. Я не завожу знакомых — нет. Однако нравится наблюдать за необычными личностями.
Спустя пару секунд к ней подходит парень. Высокий, накачанный, с высокими скулами и взъерошенными волосами. Рукава его кофты закатаны, а движения расслабленные. Могу поспорить, он мечта любой девочки.
На этаже почти никого. Меня не замечают, но мне неловко, и я уже собираюсь пройти, однако...
Он тянет её к себе, пальцы сжимают хрупкую талию, приподнимая топ. Но девушка не поддаётся. Вцепившись ногтями в его наглые ладони, она шипит.
— Твою мать, отпусти меня, придурок!
Парень рычит от боли — она пинает его каблуком и царапает ногтями.
— Блядь, детка, я не изменял тебе. — Он разжимает хватку, но тут же грубо толкает её к подоконнику.
Незнакомец приближается с одержимым настроем. Девушка не отступает. Даже не пугается. Ей просто мерзко.
— Катись в задницу, Уилл. Мы расстались, вдолби это в свой крошечный мозг! — вскидывает ладони она, небрежно толкая его в грудь.
Но трюк не срабатывает — спортсмена так запросто не оттолкнуть. Парень яростно хватает её за запястья и дёргает к себе.
— Послушай сюда...
Мне это надоедает, и я вмешиваюсь, вставая рядом с незнакомкой.
— Отпусти её. — Мой взгляд отрешённый, но эмоции внутри клубятся.
Блондинка переводит взгляд на меня, хмурится. Явно не понимает, с какой стати я за неё заступаюсь.
— Ты ещё кто такая? — огрызается он.
— Моя девушка, — тут же заявляет незнакомка и стервозно подмигивает ему.
Я всегда умела вживаться в роль, подбирать эмоции, поэтому подыграть не составляет труда. Я скрещиваю руки на груди, улыбаясь.
— Две секунды, чтобы убрать свои руки, если не хочешь влезть в проблемы с нарушением личных границ.
— Давай, Уилл, тебе хватило ареста на месяц, — добавляет она.
Парень пыхтит, чертыхается, но отпускает её.
— Шлюха, — плюёт он и бросает на меня косой взгляд.
Мы с ней синхронно машем ему на прощание.
— Приятно познакомиться, а я Грейс.
Уилл крутит пальцем у виска и уходит, оставляя нас двоих.
Блондинка поворачивается и самоуверенно рассматривает меня, кусая губу.
— Персик, ты кто такая? — Она достаёт из сумочки пудру и начинает замазывать красные следы.
— Считай, что новенькая. Поступила позже из-за проблем с документами, — в ответ изучаю её я. — Твой парень тот ещё псих.
— Уже бывший. Тем более... — Она закрывает пудреницу, глядя на меня свысока. — Ты ещё не видела психов. Уилл — безобидный. Для развлечения пойдёт.
— Значит, ты главная сука этого института, верно? — спокойно спрашиваю я, инстинктивно пытаясь её разгадать.
— Бинго, — весело, почти нахально корчит гримасу она. — Тебе повезло. У меня хорошее настроение, и мне понравился наш спектакль. Можем сработаться. Будешь моей второй сучкой.
Я усмехаюсь, отводя взгляд в сторону.
— Твоя доброта поражает. Но я сама по себе.
Делаю шаг, но девушка хватает меня за локоть.
— Обычно новенькие пытаются влиться в компанию.
Я пожимаю плечами.
— В школе я была одна. Здесь ничто не мешает мне продолжить в том же духе. Так комфортнее.
Кареглазая достаёт пачку жвачек, берёт одну, затем протягивает мне.
— Не знаешь, от чего отказываешься, — напевает она.
Я раздумываю пару секунд и всё же забираю жвачку.
— Аннет Девис.
— Грейс Смит.
— Для меня будешь персик, — подмигивает она.
Теперь я понимаю, почему её не встревожило наглое поведение её бывшего. Девис сама такая же.
— Готовься слушать все сплетни — и вне, и внутри этих учебных коридоров. Тебе понравится.