Глава 65
Грейс Смит
Я уже минут двадцать сижу как истукан, таращась в окно, словно ожидая, что вот-вот откроется портал и мне сотрут память. Ветер изредка дует, касаясь моей кожи, покрывая её мурашками, которые и без того проступили из-за полученной мной информации.
Аннет вот так безжалостно отпустила Кларка во все тяжкие, зная о его варварском плане. О его подлости. Это не укладывается в голове. Серьёзно. Аннет для меня не настолько пала—мне казалось, что где-то внутри неё ещё теплится что-то человеческое. Разве она была способна на такое? Знать, что погибнут близкие Кристофера, что я угожу в плен к Уоллеру, и всё равно...
Невероятно. Как же глубоко я ошибалась. Как же это всё токсично, отравляет душу. Даже дух перехватило от смешанных эмоций. Кажется, будто я общалась с прототипом человека.
В руке вибрирует телефон. Как околдованная, я тыкаю на экран и подношу устройство к уху.
— Снова не слушаешься. Ты должна была прийти ещё час назад, — в его словах сочится укор, но сквозь него пробивается забота. — Где ты?
Снова смотрю в окно. Нет, я действительно жду, что кто-то придёт и скажет, что это розыгрыш. Вся моя жизнь, блин, розыгрыш.
— В комнате Аннет.
— Уже лазишь по чужим домам? — слышится лёгкая ухмылка.
— Считается, что я теперь одна из вас?
Молчание. Форест просчитывает моё состояние — и ему это точно не нравится.
— Езжай ко мне, Смит. Я не собираюсь продолжать делать вид, что мне плевать, что ты там забыла, — теперь его голос звучит надзирательно, с нажимом.
Я дёргаю уголками губ. А вот и мой Дьявол.
— Я еду домой. К себе домой, — перечу, вставая с кровати. — Я не готова сейчас разговаривать. Я буду в порядке.
Не дожидаясь ответа, я отключаю телефон. Выхожу обратно точно так же — через окно и с помощью дерева. В последний момент, когда принимаю позу коалы, потная ладонь соскальзывает, я дёргаюсь и с коротким криком лечу вниз, грохаясь спиной и задницей о землю.
Лёжа звездой, я с перекошенной физиономией, щурюсь на звёзды.
— Наверняка это Дьявол проклинает меня и мой характер.
Поднимаюсь, стряхиваю ладони и разминаюсь. Преодолеваю второй уровень — ворота. Здесь мне везёт больше: перекидываю каблуки, перелезаю, обуваюсь и мысленно хвалю себя за прокаченную гибкость. Затем вызываю такси.
Ощущаю гнев и одновременно принятие. Как объяснить это чувство утраты? Не физической. И не совсем человеческой. Сам факт дружбы, связи... Ты общаешься с этим человеком, пытаешься наладить отношения, думаешь, надеешься, в конце концов, что это можно вернуть, что можно залатать рану прошлого, чтобы она больше не кровоточила. А потом — внезапно — раскрывается тайна, не сравнимая ни с чем.
Я оплакивала её смерть, а оказалось, что ножи точили на меня. Меня ожидали в том гробу. Мне этого желали. Хотя при встрече обнимали. Всё обернулось ложью.
Аннет и не хотела ничего возвращать. Даже если и хотела — лишь для того, чтобы проучить меня.
В горле печёт, я обнимаю себя руками, замечая, что пальцы дрожат. Подъезжает машина, и я ныряю в салон. Уже собираюсь назвать адрес своей квартиры, где давно не была, но автоматически называю адрес Кристофера. Сама не понимаю, как слова соскальзывают, но не исправляюсь. Решаю, что так и должно быть.
Судьба нас свела — ей и разгребать.
Выйдя из такси, я врываюсь во двор и прохожу мимо охраны, краем уха слыша, как об этом тут же докладывают хозяину дома. Я закатываю глаза — настроение паршивое. Хуже, чем когда читала переписки. Я из тех, кто накручивает себя до предела, пока не устраивает истерику от беспомощности. И я знаю, что пожалею о том, что будет дальше, но...
Подхожу к двери, хватаюсь за ручку и начинаю дёргать её. Закрыто. Отлично. Стучу кулаком. На пятый раз мне наконец открывают.
Дьявол лениво облокачивается о косяк двери, скрестив руки на груди.
— Перепутала адрес?
— Считай, что угадал.
Он приподнимает брови, будто ожидал этого, знал, в каком состоянии я вернусь.
— Что случилось? Я слушаю.
— Да ничего! Всё как обычно: вокруг сплошная ложь, а я чувствую себя грёбаным ангелом среди кучки нечисти! — срываюсь я, зажмуриваясь. Слёзы текут, но я заглушаю их потоком слов. — Почему я должна постоянно получать удары в спину? Почему мне нужно стать холодной сукой, чтобы до меня никто не достал? Почему? Почему я не могу быть собой, Крис? Такое ощущение, будто этот мир сгнил с того момента, как ты показал мне его обратную сторону! Ты тоже не святой, тоже причинял мне боль, но я возвращаюсь к тебе, потому что из всех ты один не лгал мне и позволял быть собой!
Я обессилено роняю руки вдоль тела. Он всматривается в меня, и спустя пару секунд молчания сухо выдаёт:
— Я польщён.
И так понятно, что он в бешенстве из-за моей выходки. Из-за того, что я полезла в дом Аннет. Из-за того, что отключила телефон и фыркнула, что уеду к себе. И я бы, может, извинилась, если бы не упрямство и накал других чувств.
— Если я испортила тебе ночь, то так и скажи! Расскажу об этом бармену, очень-то и хотелось, — бросаю я, смахивая слёзы.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он резко хватает меня за запястье — крепко, до синяков, — тянет к себе, вынуждая встретить его мрачное лицо. От него исходит жар — не добрый, а такой, от которого пробирает холодом. Наши взгляды говорят больше, чем слова.
— Куда ты пошла? — он почти срывается.
— Какая тебе разница? К себе домой.
— Врёшь. И ещё других осуждаешь. — Я сужаю глаза. — Ты снова сломалась. Либо поедешь в клуб напиваться, либо дома зальёшься.
— Оба варианта, — усмехаюсь я. — Может, отпустишь?
— А может, перестанешь делать вид, будто искренне не знала о проделках этих людей? Пошлёшь всех к чертям, потому что ангелы в действительности не пушистые, а беспощадные? И признаешь, что на самом деле не хочешь, чтобы я тебя отпускал?
Мои глаза округляются, словно он только что пересказал мне Библию. Мои мысли стираются, будто их вытянули губкой.
Дьявол видит перемену во мне, и, не дожидаясь ответа, загоняет меня в дом. Держа за руку, как ребёнка, захлопывает дверь, после чего раздражённо отпускает меня и уходит к лестнице.
Я ошарашенно приподнимаю брови. Ну уж нет. Скидываю каблуки и, не менее раздражённая, бегу за ним. Только собираюсь проскользнуть следом в комнату, как он с грохотом захлопывает дверь перед моим носом.
— Ах ты... — шиплю я, сжимая кулаки, но тут же выдыхаю. Открываю дверь и влетаю внутрь. — Знаешь, что!? Если ты не прекратишь вести себя так, словно я предала тебя, просто зайдя в дом Аннет, что и близко не сравнится с той болью, что причинил мне ты, я свалю! И на этом всё закончится!
Кристофер разворачивается ко мне, стягивая верхнюю одежду, обнажая мышцы и татуировки. Но даже этот идеальный вид не спасает нас от разлада.
— Блядь, если ты не объяснишь, что с тобой происходит, я заставлю тебя пожалеть об этом, — сквозь зубы рычит он, приближаясь.
— А что происходит? Судя по всему, ты хочешь послушную девочку. Куклу, — делаю акцент на прозвище.
— Клянусь, если ты скажешь, что под этим подразумевается, будто ты для меня игруш...
— Разве нет? Это ты дал мне это прозвище с самого начала!
— И я этим чертовски доволен. — Теряя терпение, он грубо закидывает меня на плечо. Я вскрикиваю. — Как меня может привлекать послушная девочка, если с первого дня ты заноза в заднице, а я всё не могу отлипнуть от тебя?
Кристофер швыряет меня на кровать. Я подпрыгиваю на матрасе, грудная клетка вздымается, а волосы разлетаются по постели. Он ложится рядом, опираясь на локоть.
— Не привлекает? — шепчу я, не двигаясь.
Он чуть выпячивает губы, оценивающе пробегая по мне взглядом.
— В постели? Очень даже.
— Вперёд. — Я приподнимаю свою водолазку, затем пальцы тянутся к ремню. — Если это то, что тебе нужно...
Кристофер резким движением отталкивает мои руки.
— Ты сведёшь меня в могилу, Смит, — цедит он, заправляя мне водолазку. — Завтра покажу тебя Доку. Без его справки домой не впущу.
— Будто ты у нас адекватный, — бормочу я, даже не пытаясь сопротивляться.
— Я самый адекватный из нас двоих, — его взгляд вспыхивает огнём. — Ты уже минут двадцать елозишь, как червь. Не надоело?
Я сажусь в позе лотоса, безотрадно вздыхаю и оборачиваю голову к нему.
— У тебя был шанс трахнуть меня. В этот раз ты затупил.
Я подаюсь вперёд, собираясь слезть с кровати, но Крис хватает меня за руку и ногу, ложится на спину и одновременно перекидывает так, что я оказываюсь сидящей на нём.
— Воу... — ахаю я, выравнивая равновесие.
— Мне повторить ещё раз!? — Он обхватывает оба моих запястья, и я чувствую дрожь его суровости. — Я не буду пользоваться тобой. Дошло, нет? Кивни, чёрт возьми!
Я глубоко вдыхаю и вскидываю голову вверх, чтобы сдержать слёзы. Он задевает за живое.
— Ты не лжёшь? — возвращаю уязвимый взгляд на него. Слёзы бегут по щекам, сверкая при лунном свете.
Скажи мне правду, прошу. Умоляю. Я устала от вранья и предательства. Лучше гнусную правду...
— Я всегда хотел тебя. Это ложь? — смягчается он, бросая взгляд на мои губы, которые я импульсивно кусаю.
— Наш первый раз...
— И тогда тоже. Поверь, если бы я хотел воспользоваться тобой, я бы не был так внимателен и предусмотрителен, в каком бы состоянии ни находился, — настаивает он, затем облизывает угол губы и затейливо подгоняет: — Хорошо, смотри...
Его пальцы разжимают мои запястья, ладони опускаются на внутреннюю сторону бёдер, сжимают мою кожу, а большие пальцы особенно надавливают. Я вздрагиваю, ладонями опираясь на его грудь, рефлекторно свожу ноги, натыкаюсь на его тело и издаю тихий стон.
— Что ты...
— Твоя чувствительная зона, — с широкой улыбкой сообщает Крис, убирая ладони. — Я изучил твоё тело, прежде чем взять ответственность. — Он потирает глазницы и вздыхает. — Не то чтобы это не было эгоистично... Я должен был прогнать тебя, зная, что ты пьяна. Но, скорее, я навязчиво хотел — и взял. На тот момент меня не волновало, что будет утром. Ты прицепилась со своим неопытным поцелуем, и меня, считай, унесло.
Пульс будто вырывается из вен, а дыхание такое поверхностное, что лёгкие горят изнутри. Предаваясь чувствам, словно вспоминая Хэллоуин, я сама беру его за скулы и впиваюсь в губы сладко-изнывающим поцелуем. Я веду, задаю ритм, кусаю его и углубляю поцелуй. Вторая ладонь покоится на его груди, ощущая горячую кожу, а бёдра покачиваются на нём.
Кристофер отвечает мне — его язык прижимается к моей нижней губе и проникает внутрь. Воздух между нами потрескивает, а вздохи становятся томными. Стон застревает в горле, едва не вырываясь наружу, потому что хватает даже этого невинного слияния, чтобы взбудоражить мои нервы.
Ладони Кристофера ложатся мне на талию, пока губы терзают мои, а затем он обнимает меня, крепко прижимая к своему телу. Грудь к груди, бёдра к бёдрам, живот к животу. Дыхание к дыханию.
Я прерываю поцелуй, чтобы отдышаться, кусаю его за щеку и снова целую в губы, пальцами зарываясь в его волосы.
Это всё, что мне нужно. Это всё, что способно научить меня жить, собирая по кусочкам.
Его рука поднимается к затылку и зарывается в моих волосах. В губах пульсирует лёгкое покалывание. Мы отстраняемся друг от друга с влажным звуком и тяжело дышим.
— А как же твой контроль? — дразнит Кристофер. — Больше не боишься попасть под влияние?
— Он отключается, когда ты рядом, — бормочу я с притворной обидой, а тот раскатисто смеётся. — Это ужасно бесит.
— Не думаю, что это правда, — он взлохмачивает мои волосы.
— Считай, что я кое в чём хотела убедиться.
— В чём же? — Его ладони перемещаются на мои бёдра, а я упираюсь своими в его торс.
— Я и правда становлюсь куклой рядом с тобой. Но, знаешь, давай по-честному, будто ты этого не знал.
— Знал. Но слышать это от тебя куда приятнее, — подтверждает он, опуская пальцы к внутренней стороне моего бедра.
— Прекрати так делать, — шиплю я, морща лоб и прикрывая веки.
— Как? — издевается Крис, надавливая на мышцы.
— Хорошо, я проиграла, — тараторю я с ноткой злости, заёрзав. — Извини, что нагрубила. Можешь взять меня, обещаю, истерики не устрою.
Но, натыкаясь на его безразличность, я краснею не от возбуждения, а от нервозности. Подонок.
— Что ты делала у Аннет? — выпытывает он, игнорируя мольбы моего тела.
Я щурю глаза, медленно опускаюсь, выдыхаю ему в губы, отвожу голову в сторону и оставляю лёгкие поцелуи на его шее. Мышцы Кристофера твердеют, а сердцебиение ускоряется. Я улыбаюсь, продолжая оставлять влажные следы на его коже. Если так взять, в этом нет попытки его возбудить — просто мне нравится касаться его. Это затягивает и приятно.
— Почему ты сдерживаешься? — капризничаю я, опуская лоб ему на плечо. Затем поднимаюсь и смотрю ему в глаза.
— Кукла, ещё одно движение — и ты пожалеешь, что начала эту игру. Давно ноги не подкашивались?
— Давно, — фыркаю я. — Почему ты не можешь просто заткнуться и взять меня, как обычно?
— Потому что сейчас ты пытаешься избавиться от лишних эмоций. Так не пройдёт. Мы сначала поговорим о Девис и о том, почему ты вернулась от неё такой потрясённой.
Я становлюсь пустой и отстранённой, проводя пальцем по его ключицам.
— Ты знал, что она сотрудничала с Кларком?