Глава 66
— Нет.
— Врёшь, — ладонью я легонько хлопаю его груди. — Ты всегда обо всём знаешь!
Его лицо по-прежнему непроницаемо, но на скулах играют желваки.
— Мне незачем было копать под неё. Она девушка.
— Ты забыл про Диану? Не стоит недооценивать девушек.
— Хорошо. Девис не представляла угрозы, потому что не связана с криминалом, — исправляется он, и я довольно киваю. — А теперь подробности.
— Холли решила бросить вызов Аннет в бизнесе и, когда искала информацию, наткнулась на один документ, который в открытую лежал у неё на столе...
Крис вскидывает брови и потирает подбородок, изумляясь.
— Да, Форест, не все убирают свои личные вещи, когда устраивают вечеринки.
— А ты? Ты убираешь?
— А я не закатываю тусовки на своей территории. — Я показываю язык, а он щипает меня за бедро. — Ты оставишь синяки! — возмущаюсь, дотрагиваясь до его пальцев и сжимая их.
— Не отвлекайся, — самодовольно приказывает он. — Продолжай.
— Как выяснилось, после похищения Холли узнала человека — на документах был Кларк Уоллер. Я решила поехать к ней домой и убедиться в этом. — Опускаю взгляд. — Я нашла там телефон. А затем и переписки.
— Что там было?
— Аннет... — прочищаю горло, сдерживая рыдания. — Они специально подталкивали меня к тому, чтобы я подписала контракт с Уоллером. И они знали, что я пойду к тебе. Точнее, это было то самое предупреждение от Кларка, чтобы я определилась с выбором. Аннет должна была подослать больше людей, тогда бы нам пришлось куда хуже. Судя по всему, ФБР ими и занялось: нашли по углам. Вот откуда скопление тел. Остальные, возможно, спрятались. В тот вечер Девис приняла слишком сильную дозу наркотиков и не смогла завершить свою часть сделки, поэтому всё так обернулось.
Дьявол не сводит с меня глаз, но словно смотрит сквозь. Весь его вид шепчет, что он желает воскресить и убить их обоих.
— Хочешь сказать, что Девис знала о том, что нас должны были убить?
— Да...
Его дыхание учащается. Он в бешенстве.
— Но ты должен был остаться в живых, — добавляю я, и он корчит лицо, будто это самая унизительная участь. — Аннет слишком тебя люб...
Кристофер резко дёргается, приподнимается вместе со мной и властно обхватывает меня за талию. Я обвиваю его шею руками.
— Можешь не продолжать. Мне похуй.
Его ладони сжимают мой затылок, а губы жадно приникают к моим. Я содрогаюсь, но закрываю глаза и отдаюсь поцелую. Он переворачивает нас, и я оказываюсь под ним. Разум покидает меня, когда я чувствую вкус его губ, ласку твёрдых рук, его плотную близость.
— Теперь можно? — дразню я, сбито дыша ему в губы.
Его голое тело с рельефными венами и вычурными татуировками подталкивает меня к большему. Ногтями я провожу дорожку от его груди к низу живота, чувствуя, как перекатываются его мышцы.
— Можно, — хрипло бормочет Крис. Он задирает мою водолазку, губы касаются моей шеи, скользят вниз к ключицам. — Хочу убедиться, что ты помнишь, кому принадлежишь.
Моя водолазка поднимается к рёбрам, груди, а потом и вовсе летит на пол. Кристофер держит меня за талию, его губы оставляют влажные следы, опускаясь ниже. Я извиваюсь, мои пальцы зарываются в его густых волосах. Тёплые губы касаются моего живота, а язык проводит дорожку к джинсам, и я издаю хныканье, когда мышцы напрягаются.
Его ловкие пальцы расстёгивают мой ремень, и я, глядя на него затуманенным взглядом, кусаю губу. Слышится звук ширинки, и мои джинсы сползают вниз. Дыхание учащается, когда его ладони ложатся на внутреннюю сторону бёдер, надавливают и слегка раздвигают мои ноги. Он склоняется и кусает кожу, двигаясь вверх по бедру. Я выгибаюсь и дрожу, ёрзая ещё больше.
Прикрываю веки, а его губы с языком прижимаются к центру моих трусиков, заставляя меня застонать. Мои пальцы в его волосах сжимаются.
— Крис... нечестно.
Кристофер тихо смеётся, и этот смех совсем не добрый. Напоследок он проводит ладонью по моему животу и отстраняется, а я выпускаю его волосы из хватки.
— Согласен.
Форест искушающе тянется к своему ремню и начинает расстёгивать его, глядя прямо на меня. У меня пересыхает в горле, сердце вот-вот выпрыгнет. Он убивает меня.
Он лениво улыбается, вытаскивает ремень из петель, сгибает его пополам и проводит им по моей коже, покрывая меня мурашками. Одним движением Кристофер переворачивает меня на живот. Я вскрикиваю и вздыхаю, чувствуя, как он почти садится сверху, а ладони ложатся на мои ягодицы.
Догадываясь, что моей заднице несладко придётся, я дёргаюсь и сжимаю руки в кулаки.
— Крис...
— Ты очень плохо себя вела, Кукла, — в ругательном тоне цокает он, и его ладонь с лёгким шлепком опускается на мою ягодицу.
Я сжимаю зубы, подавляя стон. Это оказывается приятно: дрожь пробегает вниз по ногам, а мышцы на мгновение сокращаются.
— Кто бы говорил...
В следующую секунду меня поражает шлёпок, в два раза больнее предыдущего, и я кусаю губу до крови, зашевелившись под ним. Мои пряди закрывают моё лицо, а жаркое дыхание вбивается в постель. За ним следует удар, но теперь кожаным ремнём. Я вскрикиваю вперемешку с хныканьем, сжимая простынь и дергая ногами.
— Садист, — прерывисто выдыхаю я, набирая больше воздуха.
Моё тело пылает и пульсирует. Его ладонь успокаивающе гладит место удара, которое щиплет и жжётся. Волна облегчения действует как наркотик.
— Мазохистка, — наклоняясь к моему уху, шепчет он. Затем берёт меня за подбородок и наклоняет мою голову, заставляя посмотреть на него сквозь спутанные пряди. — Скажи, чтобы я остановился, и я прекращу.
Я нервно сглатываю, щеки багровеют, а пальцы медленно разжимаются от слабости. Я едва различаю своё собственное желание от его — у него зрачки куда больше расширены, полные страсти. Он точно готов остановиться? А я?
— Не останавливайся, — прошу я.
Крис шумно выдыхает — в нём всё ещё идёт борьба, будто он боится переборщить. Его пальцы на моём подбородке смягчаются, он отпускает, и я снова падаю лицом вниз. Плотно прижимаясь животом к матрасу, я двигаю бёдрами в ожидании очередного шлёпка, но...
Слышится шуршание; он скидывает штаны. Я поджимаю губы, тихо сопя и вздрагивая от каждого звука. Затишье перед бурей или...?
Внезапно он переворачивает меня на спину, схватывает мои запястья и заводит их за голову, опускаясь на меня. Между нами всего считанные миллиметры до поцелуя, а моё дыхание прерывисто. Его карие глаза, полные решимости, пленяют меня.
— Не могу причинить тебе боль, черт возьми, — выпаливает он, будто сам ломается.
— Это не совсем боль, — шепчу я, пытаясь его успокоить.
Крис качает головой, зарываясь носом в мою шею и вдыхая мой запах.
— Не могу. Не сейчас. Сейчас я слишком внимателен к тебе, — он целует пульсирующую вену на моём горле. — Не думал, что мне придётся к этому привыкать.
Я подергиваю уголками губ. Привыкать к тому, чтобы быть со мной таким доминирующим? Это что-то новенькое.
То ли гормоны шалят, то ли моя нежная натура плавится, но мои глаза наполняются слезами. Услышав слёзные вздохи, он мгновенно напрягается, поднимает лицо и смотрит на меня.
— Плакса, — кривит губы он, заводя свои руки за мою спину и расстёгивая мой лифчик.
— Пошёл ты, — хмыкаю я, вытирая слёзы.
Кристофер наклоняется и ласкает губами мою грудь, а я с блаженством закрываю веки и всё крепче прижимаюсь к нему. Наши бедра двигаются в такт друг другу. Затем его пальцы поддевают мои трусики и спускают их вниз по ногам. Следом он избавляется от боксёров и устраивается между моими ногами, раздвигая их шире своим телом.
— Как же ты... — выдыхаю я, а его пальцы скользят вниз и проникают внутрь меня. Я сжимаю его предплечья, кусая язык. — Бесил меня своей уверенностью, что я твоя... Но ещё больше меня раздражала мысль о том, что ты прав. Я твоя. Я хочу быть твоей.
Теперь мы сказали друг другу всё, что хотели? Почти всё...
— Представляю, как ты терзала себя мыслями, если из твоего ротика выскальзывают такие признания, — хрипло проговаривает он, оттягивая мою нижнюю губу зубами и продолжая терзать меня пальцами.
Я начинаю тихо постанывать, покачивая тазом ему навстречу и учащённо дыша.
— Все твои мысли были озвучены? — провокационно выгибаю бровь.
— Не все, — Дьявол вынимает из меня пальцы, завладевает моим ртом и заменяет собой, входя в меня полностью. — Но я всегда говорил, что ты моя, малыш, и этим уже всё сказано.
Я жадно хватаю кислород, издавая томные стоны под устойчивый ритм его толчков. Мой лоб морщится, а рот приоткрывается. Я чувствую, как он заполняет меня, растягивает и заставляет мои мышцы трепетать. Я обнимаю его за шею, мои ногти царапают его затылок и лопатки, а наше тяжёлое дыхание сливается со звуками наших соединённых тел.
— Боже... — срываюсь на крики, двигаясь ему навстречу и сотрясаясь всем нутром.
Он усмехается мне в шею, кусая мою кожу и оставляя засосы. Его зубы впиваются в моё плечо, и я всхлипываю, перемещая ладони на его лицо. Я наклоняю его голову и целую, испытывая неутолимую нужду в его тактильности.
— Соскучилась?
Я киваю, затопленная возбуждением и чувствами, которые он вызывает во мне. Он ускоряется, поддерживая глубокий, твёрдый ритм.
— Ты-ы... ты тоже, — запинаюсь я сквозь дрожащие губы.
Кристофер целует меня в лоб, его пальцы опускаются на моё бедро, впиваются в кожу до синяков, и он врезается в меня с жадностью, движения становятся безраздумными, а по нашим вискам струится пот.
— Я тоже... — подтверждает он сквозь зубы, а его вторая ладонь ложится на мою шею. — Ты подо мной была в последний раз четыре года назад.
— Сам виноват... — выдавливаю я, до безумия извиваясь всем телом и выгибаясь.
Бёдра горят, в ушах звенит. Я скулю и сжимаю его запястье, когда жар полностью обволакивает меня, грозя выйти за пределы. Дьявол усиливает хватку на моём горле, вторую ладонь перемещает рядом с моей головой и наклоняется, касаясь моих губ.
— Оно того стоило.
— Оно того стоило, — повторяю я.
Это стоило того. Стоило испытать боль, стоило научиться быть холодной, стоило отречься от предателей. Сейчас есть только мы и никого больше. Сейчас для нас открыт весь мир и даже больше. Кристофер достиг того, чего хотел, а я... А я скоро достигну своего победного конца.
Мои мышцы плотно сокращаются вокруг него, его мускулы напрягаются и выступают под кожей, наши пылкие тела трутся, руки сжимают друг друга так, словно это последняя наша ночь, а глаза не отрываются, поглощая нас целиком в один омут.
— М-м... Крис... Подожди...
Я вздыхаю, вскрикиваю и вздрагиваю, когда достигаю оргазма и трясусь. Зажмуриваю веки, продолжая хныкать из-за слишком сильного нахождения, а по щекам текут слёзы. Кажется, перед глазами темнеет. Мои ногти почти до царапин рассекают его кожу.
Дьявол издаёт гортанный стон, и несколькими проникновенными, грубыми толчками достигает своего конца, называя меня моим именем. Он обнимает меня обеими руками, прижимая к себе, и что-то ободряющее шепчет, покрывая моё изнеможенное лицо поцелуями. Я чувствую его сердцебиение напротив своего, его усталость, сравнимую с моей, и, преодолевая вместе с ним наслаждение, обнимаю его за талию в ответ.
— Ш-ш... просто расслабься, — он убирает мои влажные пряди и дует на меня.
Судороги ослабевают. Я лениво улыбаюсь, едва приоткрывая веки, кровь в висках гудит, а тело размякает.
— Это было много... — мямлю я. — Перестарался?
Кареглазый издаёт усмешку, перекатывается на спину и прижимает мою голову к своему плечу, а я лежу на нём, как морская звезда.
— Ни разу.
— Значит, мне придётся привыкать.
— К хорошему привыкают быстро.
Я смеюсь и не замечаю, как целительные касания его ладоней по моей спине и бедру упоительно успокаивают меня.
***
Я благоговейно открываю глаза, тело приятно ноет. Фокусируюсь на Кристофере: его волосы в полном беспорядке, и я улыбаюсь, вспоминая, какие они на ощупь. Его густые ресницы слегка подрагивают, а лоб он хмурит. Может, кошмары снятся?
Разглядываю свою позу и понимаю, почему мне так удобно. Вчера я приняла душ, смыла макияж, переоделась в его футболку, перекочевала на бок, закинула на него левую ногу, а голову уложила на его раскрытое предплечье. Странно, как у него рука не затекла. Фактически он обнимает меня, только вторая ладонь покоится на моей заднице.
Его дыхание спокойное, и кажется, будто он не проснётся до следующего дня. Я прижимаюсь к нему, оглядываю его сонный вид, замечая несколько светлых шрамов, лёгкую щетину и выступающие вены. Двумя пальцами аккуратно дотрагиваюсь до его нижней губы, желая почувствовать его, и Кристофер тут же шевелится, открывая глаза.
— Разбудила? — волнительно спрашиваю я, боясь, что из-за меня он потерял сон.
Дьявол потягивается, потирает веки и неторопливо качает головой, после чего облизывает свои губы, которые, видимо, я искусала.
— Нет, но... Солнце, губы очень чувствительны, я почувствовал каждый нерв, — тихим, хриплым голосом лепечет он.
Я хихикаю и прижимаю ладони к его груди, глядя на него снизу-вверх. Видеть его таким беззащитным, утром рядом со мной, тёплым и родным — ощущение беспросветного счастья. Будто объелась сладкого после долгого воздержания.
— Прости, — невинно хлопаю ресницами. — Не удержалась.
Кристофер прочищает горло, выдыхает, поворачивает голову в мою сторону и сжимает мою ягодицу, осознав, где его ладонь. Он спускается ниже, к бедру, и я чуть ли не мурлычу.
— Да, знаю. Ты вчера совсем не сдерживалась, — игриво задевает он.
Я впиваюсь в него обескураженным и смущённым взглядом, а когда он расплывается в самой сексуальной и высокомерной ухмылке, натягиваю одеяло до носа.
— Ты не мог промолчать, — бормочу я, убирая свою ногу и переворачиваясь на спину.
— Не мог, — соглашается он, а затем берёт меня за подбородок и разворачивает к себе. — Но ты можешь попробовать заставить меня замолчать.
Его взгляд падает на мои надутые губы, Кристофер хватает меня за руку и талию, усаживает верхом на себя, и сквозь тонкое одеяло я чувствую, как кое-что твёрдое упирается в мою задницу. От красноты мне не избавиться. Футболка на мне задирается, особенно после того как его руки нагло пролезают под неё. Я сжимаюсь и беспокойно кряхчу от безысходности.
Его ладони обхватывают мою грудь, и я жмурю глаза, пытаясь справиться с диким желанием повторить нашу ночь, но... Я должна кое-что сделать. Признаться, я не спала этой ночью. Проснулась. Всё думала и думала, пока вновь не отключилась.
— Крис, послушай... Подожди, — останавливаю я, накрывая его ладони своими, а затем вытягивая его руки за запястья. — То, что я говорила этой ночью...
— Если скажешь, что это ложь, так уж и быть, сквозь чувства стыда и вины я возьму в руки ремень, — абсолютно невозмутимо цедит Дьявол.
Я как дурочка улыбаюсь, нервно обдумывая дальнейшие слова. Задница-то побаливает после одного хорошего шлепка.
— Нет, я говорила это искренне, — уверяю, сжимая его ладони и переплетая наши пальцы. — Дело в другом... Сейчас мне будет сложно вернуться к прежней жизни, а я этого хочу. Очень. Ты сам ради этого меня оставил. Мне нужен перерыв, чтобы прийти в себя. — Он напрягается не хуже, чем при стрельбе, и я эмоционально добавляю: — Хэй, это не значит, что я переспала с тобой из-за подлой мести! Не думай так, ладно?
— Я не Холли, передо мной можешь не оправдываться, — отрубает, как топором, и я уже уверена, что Кристофера это задело. — Говори как есть.
— В общем, я решила, что хочу серьёзно взяться за бизнес. Наладить связь с работниками, график и среду. Вернуть своё место. Не знаю, насколько продлится моё восстановление, но я знаю, что мне нужно обо всём подумать. Не так, как я принимала смерть Аннет, а более глобально: будущее, чего я желаю и к чему приведут последствия. Я хочу избавиться от прошлого и пойти в будущее. Именно с этого момента. Я всегда это делала в одиночестве. Поэтому я должна сейчас уйти, Кристофер.
Его пальцы постепенно отпускают меня, и я грустно позволяю ему это. Грудная клетка сжимается, я смотрю на него из-под опущенных век, щёки слегка надуты. Дьявол дёргает скулами, дыхание почти зверское, но бесшумное, а взгляд с размышлением устремляется к окну. Наконец, он шлёпает меня по бёдрам и раздражённо фыркает:
— Двигай своей задницей резче, пока не передумал.
Я чуть ли не смеюсь от облегчения, что он не стал ругаться, даже если теперь наши взаимоотношения под моим контролем и правилам. Напоследок, приложив ладонь к его шее и щеке, я слабо улыбаюсь и встаю с него. А ноги-то дрожат после вчерашнего, боже мой.
Кажется, мы меняем друг друга. А, может, меняемся друг для друга?
— Спасибо, Крис, — шепчу я, разворачиваясь к нему. Сердце так и ноет. — Ты сделал для меня больше, чем я ожидала. Ты буквально перевернул мой мир, но наполнил его многими смыслами.
Он поправляет подушку под головой, на плечах и предплечьях проступают мускулы, а челюсть плотно сжата. Форест не может смириться с моим решением, ведь... Кто знает, что после этого произойдёт? Пауза — это опасная вещь, в ней нет правил и границ.
— Вали уже, Кукла, — гаркает он, закидывая руку за голову и сжимая кулаки.
Я морщу нос, подразнивая его, поднимаю с пола одежду и упрекаю:
— Грубо, Кристофер.
— Как ты любишь.
Я разворачиваюсь, показываю ему средний палец, качаю головой и выхожу из комнаты, оставляя после себя запах своих духов.