Глава 68
По кварталам разносятся жутковатые песни, ночь грянула, и городские легенды со страшилками ожили. Завывания и смех детей, гуляющих за руку с родителями, слышны там и тут, а звон бутылок в руках взрослых и подростков, направляющихся в клуб, говорит о том, что детское время заканчивается.
Я стою у окна, сжимая в руке телефон. Всё жду чуда, но это не Новый год, а Хэллоуин. Сегодня принято совершать замысловатые поступки, и чем хуже, тем лучше. На мне то же самое фиолетовое платье с пышной юбкой, что и четыре года назад, когда я впервые встретилась с Кристофером. Теперь оно кажется чуть короче и сексуальнее, наверное, потому, что мои формы изменились с возрастом. В ушах серьги из серебра в форме крыльев ангела с фиолетовыми камнями, а на запястье сверкает изящный браслет, сотканный из витиеватых серебряных линий, как линии змеи, усыпанных крошечными бриллиантами. Переплетаясь, они образуют сложный узор, напоминающий застывшее в движении пламя. В каждом изгибе мерцают глубокие фиолетовые камни — чистые и живые, как замёрзшие сердца. Всё это подарки Кристофера... И они идеально сочетаются с моими распущенными волосами, на которых выделяются пряди с гофре, с высокими лаковыми каблуками и цветочным ароматом духов.
Я отрываюсь от окна и подхожу к столику с косметикой: наношу пудру, румяна, особенно выделяю ресницы и подчёркиваю глаза карандашом, выводя тонкие стрелки. На веки добавляю блёстки, а губы покрываю помадой чуть темнее платья. Делая всё это, я думаю только об одном: понравится ли ему? Он словно по крупицам собирал мой образ, и теперь мне остаётся лишь нарядиться.
Хватаю маленькую сумочку, где лежат деньги, телефон и немного косметики на всякий случай, затем выхожу. Телефон вибрирует, и я читаю сообщение в лифте. Такси подъехало.
Сажусь в машину, называю адрес и кусаю щёку, обдумывая, как отреагирует на мой приход Дьявол. Моё прошлое решение его не обрадовало: по сути, я легко ушла и больше не появлялась. Да, у нас был флирт на расстоянии и все эти побрякушки...
Возможно, Кристофер намеренно выстраивал это как карту, ведущую меня обратно к нему. И теперь я позволяю себе сделать этот шаг.
Хотя иногда проскальзывают мысли: может, он просто заботится обо мне, потому что мы многое пережили, а сам давно нашёл себе новую девчонку?
Я провожу ногтями по прядям волос, спускающимся до талии. Нет. За четыре года у него никого не было... или?..
Но я надеюсь, что мы разберёмся со всем.
Даже если я ошибаюсь, если мой поезд ушёл, я иду туда не затем, чтобы выпрашивать любовь. Я хочу изменить своё отношение к Хэллоуину. Больше не могу ненавидеть этот праздник — в нём было много хорошего.
— Спасибо, — благодарю я водителя, протягивая пару купюр.
— Счастливого Хэллоуина! — с озорством желает он.
Что ж, счастливый он или нет — разберёмся через минут двадцать.
Я выхожу и покрываюсь мурашками, передёргивая плечами. Я без куртки, и прохлада тут же атакует меня. Ворота открыты, как и двери. Прожекторы освещают половину квартала, а музыка подталкивает к веселью. Я усмехаюсь, бросая взгляд на молодых девушек в откровенных костюмах кошки и служанки. Они заходят внутрь, бурно что-то обсуждая и поправляя декольте. Некоторые уже выползают наружу, в прямом смысле — ползут по асфальту, изображая трупов, и хохочут, явно перебрав. Машины подъезжают и забирают их.
Один тяжёлый особняк освещает этот тёмный переулок. Всё как в тот день... Мой взгляд падает на улицу, где я впервые встретила Дьявола. Пройти немного вперёд, свернуть направо и... Улыбка становится натянутой. Сколько же всего произошло. Как же давно это было. Тогда я готова была плеваться кровью, доказывая, насколько Дьявол опасен. А сейчас?..
Оглянись, Грейс. Ты приехала сюда ради него. Зачем? За любо...
Делаю глубокий вдох и смело захожу во двор. Я не гость вечеринки, я часть этого дома. Между прочим, я не все вещи забрала, когда переезжала обратно к себе. Как минимум, там остались моё средство для снятия макияжа, несколько помад и конфеты в тумбочках. Всё-таки здесь я провела важную часть своей жизни.
Дом украшен старыми декорациями, но есть и новые. Например, в бассейне — мыльные пузыри с пеной, а на надувных кругах в виде тыкв сидят скелеты. И, конечно, ни одного пьяного человека не волнует, сколько градусов на улице — они составляют компанию скелетам. У меня сводит зубы от одной мысли об этой мерзлоте.
Пока я прохожу вперёд, девушки, пробегающие мимо, швыряют туалетные рулоны с нарисованными зловещими рожицами в парней. Им тут же прилетает ответка. Я улыбаюсь, наблюдая за этим хаосом. Раньше бы пробормотала: «А как же порядок?» Но теперь это неважно — момент нужно ловить. Тем более что последствия Кристофер всегда умел разгрести.
Кстати...
— Где же Дьявол? — доносится до меня разочарованный лепет блондинки в костюме Харли Квинн.
Она надувает губы и пьёт через трубочку коктейль с кровавыми подтёками. Колготки в сеточку не спасают её от холода, а шорты до безобразия короткие. Интересно, сколько ей лет? На вид — молодая студентка. Когда-то и я была такой.
— Насколько известно, он редко спускается, — пожимает плечами её подруга в костюме полицейского, держа в руке банан вместо оружия. — Такие влиятельные люди, как Дьявол, не высовываются. Это отвлекающий манёвр от их криминальных дел. Забей.
Я игнорирую их трёп и прохожу в дом. Честно говоря, внезапно чувствую себя сварливой женой. Помещение затянуто дымом, парочки прижимаются друг к другу на диванах и в углах, кто-то заливает в рот алкоголь и тут же целует незнакомцев. Мне жалко особняк. Ищу глазами Кристофера, но безуспешно. Когда это меня останавливало? Я всегда знаю, где его найти.
Подхожу к лестнице, отталкивая очередного прилипалу, предлагающего то покурить, то поиграть в «окуните лицо и поймайте яблоко». Я только ставлю каблук на ступеньку, как меня хватают за руку и разворачивают.
— Вход наверх запрещён, — стальной голос прорывается сквозь музыку.
Напряжение и хмурость пропадает во мне, когда он тут же ухмыляется и отпускает меня.
— Могу поспорить на все твои кольца, что мне можно, — дразню я. — Рада тебя видеть, Док, — протягиваю кулак, и он отбивает.
Эванз засовывает руки в карманы штанов и облокачивается о стену. На его шее стетоскоп.
— Сокол с Фенисой спорили, появишься ты или нет. А я почти решил, что ты завязала с нами.
— Было бы логично и нормально не связываться с вами, да? — хихикаю я, указывая на него пальцем, словно выпытывая согласие. Сцепляю пальцы в замок и пожимаю плечами. — Но что-то не даёт...
— Это «что-то» явно ждёт тебя, — без эмоций подмигнув, Джейс уходит в толпу.
Он достаёт шприц с цветной жидкостью и наливает её в рот одной из девушек. Она охотно высовывает язык и смеётся.
Я хмыкаю и разворачиваюсь к лестнице. Пути назад нет. Поднимаюсь вверх. Чем выше, тем слышнее стук моих каблуков и тем темнее становится вокруг. Ни одна настенная лампочка не горит, будто праздника и вовсе нет. Ни дня рождения, ни Хэллоуина — а дом гудит, словно на ушах стоит. Это похоже на похороны. И мне это совсем не нравится.
Я встаю напротив его комнаты, открываю дверь и вхожу. Сквозняк тут же обдувает мои щёки и сползает к ногам. Открываю дверь шире, догадываясь, что внутри никого нет. Я недовольно проделываю путь к открытому в пол окну, закрываю его и с облегчением оборачиваюсь, хотя морщинки на лбу не разглаживаются.
— М-да, Кукла, — выдыхает Кристофер, скрестив руки на груди, его голова покоится на косяке двери. — Сколько бы раз я ни запрещал тебе заходить в мою спальню...
Сердце привычно учащает ритм, словно при виде любимого лакомства, а нервы напрягаются из-за его внезапного появления. Вопреки дрожи я щурюсь.
— Я бывала здесь чаще, чем любая девушка в этом доме, и жила как законный гость. Так что имею право закрывать окна в твоей спальне, — гордо задираю нос, скрещивая руки на груди.
Форест усмехается, а я улыбаюсь. Мы оба знаем, что ему нравится эта моя привычка и мой несносный характер. Он тщательно, проникновенно оглядывает мой наряд, и я ощущаю себя распростёртой перед ним. В его карих радужках что-то сгущается — что-то тёмное, почти одобрительное.
— Фиолетовый...?
— Цвет сумасшедших, — рефлекторно заканчиваю фразу. Я выдыхаю, пытаясь не смущаться, и смотрю на него из-под ресниц. — Спасибо за цветы, украшения... И спасибо, что помог с бизнесом. Я... я не знаю, что сказать, — неловко тереблю браслет на запястье.
Кристофер вновь кружит по моему наряду, уголки его губ высокомерно, но удовлетворённо изгибаются.
— Оставь благодарности Всевышнему. Это ты оживляешь их, ты вносишь проблеск тайны. — Он указывает на украшения: — Без тебя это всего лишь бесценные камни.
Я слегка улыбаюсь, кокетливо делая шаг к нему.
— Дьявол не любит благодарности? Ух ты.
Он внимательно следит за моим приближением, и уже неясно, кто из нас доминирует. Хотя, судя по тому, как я тону в его взгляде, завладевающем мной с каждой секундой, я сдаю позиции.
— Дьявол не должен делать то, за что благодарят, — холодно отзывается он.
Я с любопытством останавливаюсь напротив него. Пальцы чешутся коснуться его непослушных прядей и убрать их со лба.
— Но ты делаешь.
Слышится моё частое дыхание и его — спокойное, непоколебимое.
— Зачем ты пришла?
— Разве не ты отправил мне букет цветов с запиской? И всё это время ухаживал за мной как настоящий принц. Или я тебя не так поняла? — хмыкаю я, наклоняясь вперёд.
— Всё так, Куколка, — он выпрямляется, становясь ещё выше, а на губах мелькает наглая улыбка, от которой я нервно сглатываю. — Я говорю о том, что ты всё же пришла. Почему?
Кристофер наклоняет голову, протягивает руку и заправляет прядь моих волос за ухо, словно имеет на это право, а затем разглядывает мои серьги. Я чувствую себя его куклой, которую он нарядил. Неприятных ощущений нет — только приятная дрожь.
— Думаю, за тем же, зачем и ты напоминал о себе.
Дьявол хрипло смеётся, оценивая мои навыки препираться с ним. Он расстёгивает змейку на куртке, отчего виднеется чёрная футболка, отходит от двери и пропускает меня.
— Давай, двигай бёдрами. Поменяем обстановку.
Я воздерживаюсь от столь же заумного комментария и следую за ним. Мы идём в самый конец коридора, куда я никогда не забиралась, и заходим в комнату, напоминающую гостиную для посиделок: телевизор, несколько диванов, кресла, столы. Впереди открытый балкон, откуда веет свежим воздухом, а лёгкие занавески колышутся.
— Похоже, мне стоило проникать не только в твою спальню. У тебя здесь много интересного, — шучу я.
— У тебя будет время изучить каждый угол, — обещает он и ведёт меня к перилам балкона.
Я пропускаю этот момент, охваченная видом: задний двор, никого нет, только огни на деревьях, переливающиеся тёплым сиянием, и доносящаяся музыка. Смотрю вниз. Второй этаж — не так уж высоко, но голова кружится от близости с ним. Дьявол обеими ладонями опирается на перила, глядя вдаль.
— Зачем ты приглашаешь этих людей каждый год, если не празднуешь свой день рождения? Не говоря уже о Хэллоуине, — я поворачиваю голову к нему. — Да ты и половины не знаешь, они все чужаки.
— Это куда лучше, чем проводить день в одиночестве.
— Для тебя это что-то вроде иллюзии? Иллюзия того, что ты не одинок? — В груди что-то сжимается. Я вздыхаю. — А как же... отец? Сэм?..
— День рождения считается праздником, но кому в радость, что в семье рождается дьявол?
Он поворачивает ко мне своё каменное лицо, и меня пробирает до глубины души. Кристофер далеко не тот дьявол, каким его представляют.
— Возьми Хэллоуин: все хохочут до упаду, жуют сладости до потери пульса, но это праздник нечисти, — твердит он, словно вбивая кол. — Я не собираюсь навязываться кому-либо, поэтому они сами приходят в мой дом. Добровольно. По своей воле. И если люди сами создают эти иллюзии счастливого праздника, то, может, и мне поможет.
Как бы он ни скрывал боль, я достаточно хорошо его знаю, чтобы разглядеть её под слоем кристальных льдинок. Я с досадой моргаю, обдумывая его слова, а он выравнивается, тянется в карман штанов, достаёт сигарету и поджигает её.
Запах никотина душит меня, в лёгких щиплет, когда понимаю: это я полезла ему в душу. Он говорил, что чаще всего курит рядом со мной.
Это ранит. Я словно самое большое раздражение для него.
— Крис... я... — сжимаю браслет на запястье, волнуясь настолько, что подумываю уйти. — Не хочу быть причиной, по которой ты куришь. Не хочу доводить тебя до этого.
Его глаза сужаются, когда он внимательно оглядывает меня. Вопреки моим словам, Кристофер зажимает сигарету губами, протягивает руку, предотвращая мои манипуляции с аксессуаром, и делает шаг вперёд, оставляя между нами лишь несколько сантиметров.
— Знаешь, что может быть лучше затяжки? — Он наклоняет голову, выпуская дым вверх, а затем снова устремляет взгляд на меня. — Ты. А сигарета — это всего лишь временное успокоение.
Облегчение накрывает меня с головой — дело не во мне, не в моём раздражении. Я прикрываю веки, невольно вдыхая едкий запах табака. Сейчас он кажется мне не таким отвратительным, как обычно. Момент слишком сентиментальный, и я едва удерживаюсь, чтобы не прикусить губу до крови.
— То есть, если я буду рядом и попрошу тебя не курить...?
Дьявол щелчком сбрасывает сигарету вниз с балкона, не отрывая от меня взгляда. Теперь воздух наполняет только его аромат — свежий, родной. Я почти неосознанно тянусь к нему, желая спрятаться носом в его шею.
— Нам стоит поговорить о...
— Сколько нужно сходиться и расставаться, чтобы потерять интерес? — без предисловий перебивает он.
Я сжимаю губы. На миг кажется, что Крис мог остыть за это время, и, тем не менее, я отвечаю честно:
— Ноль. Моя тяга к тебе только усиливалась: с каждым моим уходом и с каждым твоим приходом.
Кристофер молчит. Скулы шевелятся, словно он пытается выловить во мне фальшь. Видимо, не находя её, он переводит взгляд на мою вздымающуюся грудь, на гусиную кожу. Снимает с себя куртку, накидывает мне на плечи и поправляет края, мимолётно касаясь моей кожи. Я едва сдерживаюсь, чтобы не прильнуть к нему, не спрятаться в этом ощущении безопасности.
Собравшись с мыслями, я сама цепляюсь за края куртки, поправляю её и прочищаю горло.
— Ты спросил меня об этом, потому что сам потерял интерес?
Футболка на его крепких плечах натягивается, когда он медленно наклоняет голову, встречаясь со мной взглядом. Неприкрытым, жёстким, требовательным.
— Это ты ушла от меня.
Я вспыхиваю. Он ведь не считает, что у меня нет чувств? По его словам, он бы не остановился, плюс всё это время закидывал вниманием. Однако... знал бы Кристофер, какую власть имеет надо мной. Знал бы, как я задыхаюсь, лишь слыша его голос. Разве по моим покорным глазам и невинному морганию не видно, насколько он мне нужен?
— Это было временное явление, — бормочу я.
Кристофер ухмыляется, выпрямляется, снова нависая надо мной.
— А сейчас что? Или планируешь появляться только в Хэллоуин? Как временное явление?
— Не хотелось бы быть твоей галлюцинацией, — продолжаю я, кутаясь в его куртку. — Просто случай выпал.
Он делает шаг вперёд, вынуждая меня попятиться. Каблук звонко ударяется об ограждение балкона. Тупик. Я спиной опираюсь на перила, чувствуя, как парень нарушает мои личные границы, будто намеревается вынудить меня сказать правду.
— Случай выпал? — переспрашивает он.
— Тебе же выпала честь родиться в ночь Хэллоуина, — тяжело дышу я. — Как тебе это удалось? Будто сама бездна решила дать тебе шанс на жизнь в этом мире. Может, даже не шанс. Что-то большее... Например, признала тебя идеальным воплощением тьмы, от которой все шарахаются.
Он хитро щурится, хватает ладонями перила по бокам от меня и тихо шепчет в губы:
— Иронично. Учитывая то, что ты чертовски жаждешь эту тьму.
Я засовываю руки в карманы куртки, нос утопает в воротнике, как и губы, словно пытаюсь спрятаться от неизбежного. Быть рядом с ним — одновременно удовольствие и наказание. И это влечёт меня.
— Я пришла без подарка, — слегка грустно бормочу я.
Крис пожимает плечами, будто это не имеет значения.
— Что ты хочешь на день рождения, м? — я приподнимаю голову, кончиками пальцев дёргаю его за подол футболки. — У тебя есть всё.
— Хочу тебя, — без промедления заявляет он, прижимая ладони к низу моих рёбер.
Воздух сливается с бешеным ритмом сердца, дробится на сотни осколков. Нет, всё-таки к его прямолинейности я не привыкну.
— Четыре года назад ты подарила мне лучший подарок, — продолжает Кристофер, удерживая мой взгляд. — Лучшее, что ты можешь подарить мне — это себя.
Мои глаза блестят от влаги, его черты размываются. В горле встаёт комок. Именно из-за нашей ночи я впервые возненавидела Хэллоуин. Но стоило ли оно того? Конечно, нет.
Расслабившись под его ладонями, я тянусь к перилам, но вместо этого хватаюсь его предплечья. Кристофер внимательно смотрит на меня — и сразу всё понимает. Он медленно приближается, его грудь касается моей.
— Прости, я... — откидываю голову, нервно смеюсь и вытираю слёзы. — Слишком эмоциональная. Особенно с тобой. Ты питаешься этим, признавайся!
Кристофер ободряюще сжимает мои рёбра, перемещает ладони к моему лицу и большими пальцами стирает слёзы.
— Именно это мне в тебе и нравится. Не извиняйся за свою искренность. — Он потирается носом о мой и горячо шепчет: — Плакса.
— Форест! — я толкаю его в плечо, но он даже не шелохнётся, только смеётся. — Я не могу нормально мыслить рядом с тобой, — жалуюсь, шмыгая носом. — Я не могу дышать...
Кристофер опускает руки на мою талию, удерживая на месте. В его взгляде появляется беспокойство, пальцы сильнее сжимают мою кожу. Тыльной стороной ладони я утираю слёзы и тихо всхлипываю. Похоже, моя капризная натура не выдерживает: я всеми фибрами души хочу Кристофера. И я рыдаю... Рыдаю, потому что хочу его. Всего. Себе. И от его прикосновений моё тело поддаётся вперёд к нему, жаждет большего.
— Эй, поговори со мной, — он несколько раз целует меня в лоб. — Почему?
Я молча смотрю на него, грудная клетка вздымается, а на языке пылают три этих долбаных слова. Моё терпение лопается, как и сердце. К чёрту упрямство и недосказанность.
— Потому что я лю...
— Я люблю тебя больше, — перебивает он, словно был наготове.
Тук-тук, тук-тук.
Вдох-выдох, вдох-выдох.
Я не ожидала, что слёзы исчезнут от трёх слов. Серьёзно. Мой рот остаётся приоткрытым, а дыхание выравнивается. Это не так должно работать. Скорее, я должна была упасть в обморок, но каким-то образом эти слова наполнили до краёв, оставив меня безмолвной. Я таращусь на него, а ладони сами опускаются на его запястья.
До меня только начинает доходить смысл его слов. Шок проходит, и я осознаю, как бешено колотится моё сердце, как в теле разливается крупная дрожь.
Но Кристофер совершенно не смущён, будто всё именно так и должно быть, будто всё всегда вело к этому.
Это чувство разрывает, переполняет и исцеляет. Ошеломляющее, почти утопическое. Я бы никогда не захотела проверять, сон ли это. Клянусь, эхо его слов всё ещё гремит в ушах. Я готова слышать это вечно — и каждый раз как в первый. Уверена: к такому невозможно привыкнуть. Потому что с каждым днём ты захочешь слышать это снова и снова — в разных обстоятельствах, эмоциях, местах и часовых поясах. Это будет моим лучшим наркотиком. Я буду жаждать этого снова. Ждать его. И эти три слова.
— Люблю тебя, — с придыханием заканчиваю я, а вокруг словно замирает мир.
Ну вот. Теперь мы всё сказали.
Слёзы вновь наворачиваются, а я не могу поверить в то, что нашла своего человека. Им оказался Дьявол. Кристофер Форест. Мой самый большой кошмар и самое искушающее желание, ставшее явью.
— Иди ко мне, — шепчет он, замечая, как подгибаются мои ноги.
Кристофер притягивает меня за талию, плотно прижимает к себе, и мои ладони упираются в его грудь. Он делает шаг, заставляя меня сильнее вжаться в перила. Я приподнимаюсь на носки каблуков, обнимаю его за шею и носом зарываюсь в неё.
— Никогда не оставляй меня, — шепчу я, почти умоляя.
Он кладёт подбородок на мою макушку и повторяет:
— Я люблю тебя.
Это слишком. Я сжимаюсь, морщу лоб и обхватываю его затылок пальцами:
— Без тебя всё не так.
— Я люблю тебя. Каждый твой каприз, каждую мысль в твоей сумасшедшей головушке. Люблю твоё упрямство, твою чистоту и умение заботиться о слабых, — Крис гладит мою спину и целует в волосы. — И всё же, мне приятно слышать, что без меня тебе чего-то не хватает. Потому что я хочу быть твоим. У тебя есть я. Полностью. Всегда. В любое время. Распоряжайся мной как тебе угодно, Грейс. Я уже говорил, что без тебя теряется смысл всех моих достижений. Я хочу взять ответственность за тебя, хочу защищать, заботиться, баловать, исправлять твои ошибки и любить. Останься в моём доме, останься в моей судьбе. Клянусь, я любил тебя все эти четыре года. И буду любить до конца жизни. Только тебя. Всё это было ради тебя, чёрт возьми. Ради нас и нашего будущего.
Я прикладываю ладонь к его шее и тяжело дышу.
— Направляй меня.
Он наклоняется к моему уху:
— Меняй меня.
Я не успеваю всхлипнуть — чувственную вспышку заглушает громкий раскат салюта. Я отрываюсь от него, надеясь, что макияж в порядке — не зря же красилась водостойкой косметикой. Мы остаёмся в объятиях, но одновременно поднимаем голову к небу.
— Салют? На Хэллоуин? — удивляюсь я, хрипло хихикая.
— День рождения никто не отменял.
— Подожди, но...
Я отстраняюсь, когда фейерверки наполняются насыщенно-красным и фиолетовым оттенками. Это не в тематике Хэллоуина. Это... наше. Мои губы слегка приоткрыты и дрожат, я зачарованно таращусь на взрывы, созданные для нас. В этом я не сомневаюсь.
Кристофер не сводит с меня глаз, наблюдая, как я радуюсь, как мои эмоции переходят в восторг, а щёки краснеют уже не от слёз, а от прилива тепла.
— Мхм, — подтверждает он мои мысли, взъерошивая мне волосы.
— М! — я надуваю губы на него, потому что он портит мне причёску.
Собираюсь снова обернуться на салют, но Дьявол ловко хватает меня за скулы, наклоняется и прижимается к моим открытым губам. Я вздыхаю и мычу, но уже через секунду улыбаюсь, отвечая ему на поцелуй. Давлю ему на затылок, углубляя наше слияние, нуждаясь в нём. Он издаёт тихий стон и крепко обнимает меня за талию. Его ладонь ложится на середину моих лопаток, а затем зарывается в волосах. Я ничего не могу с этим поделать — видимо, ему это нравится. И мне тоже, судя по мурашкам на коже.
Под звуки салюта, музыки и возгласов людей мы наслаждаемся друг другом и мыслью, что у нас есть вечность. Мы целуемся то страстно — так, что катастрофически не хватает кислорода, то чувственно — до вибрации в нервах, то игриво — кусая друг друга и отстраняясь.
Он сжимает мои волосы у корней, заставляя замереть, и начинает осыпать уголки моего рта поцелуями, пока я не морщусь и не издаю писк.
— Всё, всё! — высовываю язык, и Крис, не упуская момент, кусает его. — Почему ты... — перевожу дыхание, засматриваясь на его улыбку. — Ты сказал, что создаёшь иллюзию. Но наверху у тебя тишина, праздником и не пахнет. Это одиночество.
— Это называется надежда, — объясняет Кристофер, приглаживая мои пряди и изучая волны на них. — Которую я никогда не признавал...
— Надежда?
— Ты, — он смотрит мне в глаза. — Ты пришла и принесла с собой праздник. — Крис поворачивает меня к салюту. — Видишь?
Я хихикаю и прижимаюсь спиной к его груди.
— Это устроил ты.
— Нет. Это устроила ты. Взрыв в моём мире. Яркий фейерверк в темноте. Я привык справлять дни рождения один. Надежды бы не было, если бы не ты.
Я поворачиваюсь к нему, обнимаю за талию и откидываю голову.
— Ты больше никогда не будешь одинок в свой праздник, — обещаю я и хитро щурюсь. — Ты проклят со мной до конца своих дней. И теперь тебе не отделаться от громких поздравлений и сюрпризов на день рождения.
— Очень страшно. Боюсь, боюсь, — издевается Крис, роняя свой лоб на мой. — Пощади, Куколка.
Сумасшествие — тоже реальность, которую мы ощущаем, находясь рядом друг с другом. Плохо ли это? Решать только нам.
— Мой Дьявол, — шепчу я ему в губы, намеренно касаясь их.
— Моя Кукла, — рычит он, зарывая пальцы в мои волосы.
Я улыбаюсь, прикасаюсь губами к его: легко, невинно — так, как символизируют наши отношения: затишье перед бурей. Мы можем ненавидеть друг друга, но, в конечном итоге, это оказывается сильной любовью. Я готова убить любого, кто прикоснётся к нему. И он сделает для меня то же самое. Я буду оберегать его, а он — меня.
А суть такова: и куклы бывают разные. С одними играются, о других заботятся.
— Бездушный подонок подходит больше, — задумчиво тяну я, за что получаю шлепок по заднице. — Ауч!
Крис чмокает меня в губы, извиняясь, хотя в глазах уже горит огонёк.
— Зато твой.
— Мой. В этот раз я утону в крови, но никому тебя не отдам.
— Моя, — парирует Кристофер. — И я продолжу разбиваться в кровь, чтобы сохранить тебя себе.