Смерть принцессы

Трек-лист:

Sous les Pavés, la Plage - Z Berg
End Of The World - Searows
Oat Milk - Sydney Rose
Halley's Comet - Billie Eilish

***

"Тот человек, не то время" — имеет ли это смысл? Если верить судьбе, то всё происходит так, как должно и когда должно. А если нет никакой судьбы, и наша встреча, как и расставание, были лишь случайностью, очередным стечением обстоятельств... то насколько мизерный у меня шанс снова обрести тебя?..

***

Я терла ладони, обдавая их горячим дыханием в попытках прогнать холод. Поток людей всё не иссякал, несмотря на начавшийся снегопад.
Мы с Чарли не остались в кафе — блинчиков там не оказалось, а ведь именно ради них мы вообще позволили нашей случайной встрече продолжиться. Такой у нас был условный предлог: "блинчики".

Но раз уж их не было — пришлось снова выйти в мороз и продолжить поиски. Уже даже успели обсудить, какие я хочу — шоколадные с бананом, к слову. Хотя сейчас пределом моих мечтаний было любое тёплое помещение. И мы заглядывали в каждое, что попадалось по пути.

— Простите, а блинчики у вас есть? — с порога спрашивал Чарли.
— К сожалению, нет. Но мы можем предложить...

Он даже не дал договорить бедному парню. Просто бросил очередное «понял, спасибо», — и кивнул мне на дверь.

— Ну, теперь будут, — иронично заметил мой спутник уже на улице. — Знаешь, надо было зайти к ним большой компанией, спросить — и молча уйти. Демонстративно.

Мне было смешно и холодно.

Во время "поисков" я в основном молчала, и, наверное, поэтому мои наблюдения за Чарли были столь яркими. Раскованный, уверенный в себе, харизматичный до чёртиков. Начинал разговоры с людьми так просто... с этой своей расслабленной манерой речи.

А я? Я чувствую неловкость даже тогда, когда просто выбираю пирожное в кофейне.

Невольно напрашивался вопрос: есть ли вообще хоть что-то в этом мире, что может его смутить?

Снежная завеса начала понемногу рассеиваться. Порывы ветра утихли, хлопья больше не били в лицо — теперь они плавно кружились в воздухе. Я запрокинула голову и уставилась на фонарь над собой. Зима начала украшать меня кружевом снега, а я была не против. Красиво же?
Но тут меня окликнули:

— Эй, Дороти! А что это за место? — громко спросил Чарли, пальцем указывая в сторону парка.

Перевела взгляд — там небольшая веранда с навесом, терраса, где летом наверняка стоят столики... Сейчас она была пуста, но опоясана тёплой гирляндой с круглыми лампочками, каждая из которых светилась мягким янтарным светом, выхватывая из темноты ствол дерева, линии кровли и узкие ступени, ведущие к двери в само заведение. Мы молча поднялись и вошли внутрь.

И, о Боже! Они там были. Наконец-то... шоколадные с бананом. Даже какао имеется.
Сделав заказ, почувствовали облегчение — словно главная миссия дня была выполнена.

Кафешка оказалась в винтажном стиле: большие люстры, сервизы, обои — как в загородном доме где-нибудь в Массачусетсе, картины в вычурных рамах с завитками, много антикварных зеркал. Интересно, сколько таких пар "по случайности", как мы, смотрелось в них, ненароком забредя сюда?

Чарли, кажется, не разделял моего восторга. Пару раз отодвинув стулья, будто приценивался, он всё же выбрал диванчик у окна и плюхнулся на него, откинувшись.

Я провела рукой по шероховатой деревянной поверхности стола и села напротив, выравнивая небольшую скатерку. Внутри всё сбивалось — нервничала, чувствовала себя не в своей тарелке. И от этого мне хотелось поправить всё, что криво лежит, ведь "поправлять" себя было поздновато — не могла же я просто уйти.

Спонтанные знакомства — не были моей частой практикой. Такое вообще было в моей жизни впервые... но, признаюсь, я ведь тайно мечтала о чём-то подобном.

— Шоколадные, с бананом. Нашлись таки, — бросил он, усмехаясь.
— Ха-ха, да! Под занавес, — поддержала его и снова уставилась на собственные руки, как будто могла спрятаться в них целиком.

Чарли же не церемонился: начал выкладывать свои вещи на стол, будто устроился за школьной партой — наушники, вейп, пара потрёпанных книжек по психологии, ноутбук... На последнем — остановился.

— Зачем я его достал?.. — пробормотал скорее себе. — Наверное, чтоб похвастаться.

Мой смех заполнил щелочки пустого кафе. Но только мой. Чарли был серьезен:

— Я копил на него почти два года, знаешь ли! — по-доброму огрызнулся он, поддавшись вперед. — Не могу дождаться, когда уйду с этой неблагодарной работы на полставки, как только закончу колледж.
— На кого ты учишься?
— Недопрограмист.
— Недопрограмист?..

Между строк было: хочу больше подробностей. Но Чарли не прочел.

— Типо того.

Этот с виду болтливый собеседник не намеревался развивать сию тему. Я заметила это по тому, как он снова откинулся на спинку дивана и в миг стал одаривать своим взглядом любую другую мелочь — даже ворсинки на свитере, белом и так похожим на мой, — но только не меня. Сейчас он словно хватался за статус "незнакомца", что витал над ним. Интересно... зачем?

— Ну, а ты чем увлекаешься? Рассказывай, — он вытянул руку вперёд, приглашая меня к слову.

Я слегка прищурилась, а затем набрала воздух в легкие, словно с кислородом собиралась вобрать в себя частицы его непринужденности, что так и рассыпались по помещению с каждой фразой, с каждым жестом Чарли.

— Я увлекаюсь творчеством, — сказала я на выдохе. — Практически во всех его проявлениях... Люблю писать, рисовать — особенно лица, фотографировать. Ещё пою, записываю каверы на любимые песни время от времени...

Мой новый приятель заметно удивился и повёл бровью:

— Ну ничего себе, сколько всего. Первый раз встречаю такого разностороннего человека.

Как я успела заметить, Чарли не колеблется: он всегда говорит как думает в моменте, не задается вопросом, как это будет выглядеть, как другой воспримет эти слова, уместны ли они сейчас... Он просто... говорит.

— Все мои знакомые, а их не мало, — заметил парень, — если и занимаются чем-то, то одним. А ты — и писательница, и портретистка, и...

Я покачала головой и перебила:

— Слишком громко сказано! Я пока не писательница. И рисую нечасто. А фотография и пение — так, для души.

Он притих и, казалось даже, засмотрелся на меня... А затем повторил моё последнее слово, будто пропуская его через себя:

— Душа... Радуйся, что она у тебя есть. Не многие могут этим похвастаться.

Мой взгляд тоже был прикован к нему.

— Часто слышал: «Да у тебя нет сердца». Но это чушь. Сердце есть у всех — это просто орган, — он слегка постучал себя в грудь, мол: вот же, бьётся. — Что до души... Душа слишком эфемерна, чтобы быть чем-то само собой разумеющимся. Её ни коснуться, ни украсть. Она только твоя — навеки вечные. Ею можно лишь восхищаться. Так что не принижай себя, Дороти.

Если бы не звякнувшая в этот момент чашка о блюдце, я бы, наверное, так и продолжала смотреть на Чарли как завороженная, пока его слова эхом звучали в голове.

Он знал, что я хочу... нет — что мне нужно услышать. Будто видел меня насквозь. Я чувствовала себя голой перед ним.

— Ваш заказ. Приятного аппетита! — сказала улыбчивая официантка, забирая с нашего стола номерок "7".

Мы синхронно кивнули.

— Спасибо, — ответила я. На самом деле — искренне. Кто знает, удалось бы уйти от темы так легко, если бы не она?

Я заметила, что его заказ выглядит в точности как мой. Даже напиток. Неужто так похожи?

— Повторяешь за мной! — Игривые нотки были уловимы в моём голосе.

Чарли бросил оценивающий взгляд на тарелку, чуть наклонив голову, пожал плечами и губами одновременно.

— Захотелось попробовать то, за чем ты гонялась полвечера.
— Что-что? — возмущённо переспросила я. — Разве не ты спрашивал о блинчиках в каждом попавшемся кафе?
— Я ради тебя спрашивал. — Он развёл руками. — Ты же стесня-яешься, — последнее слово он протянул, словно специально пытался меня поддеть.
— Ничего подобного, — фыркнула я.
— Ну-ну, не серчай. Давай уже поедим.

И мы принялись есть. Но сначала я, конечно, сфотографировала аккуратно выложенные блинчики: тонкие, золотистые, свернутые трубочкой, на каждой — аккуратная ложечка взбитых сливок и свежие ягоды, разбросанные по тарелке.

Чарли тем временем задумчиво начал рассуждать — не осуждать, а именно размышлять — о том, как раньше люди молились над едой, а теперь, по его мнению, деградируют, фотографируя каждый приём пищи. Хотя сам он при этом — атеист.

Блинчики были настолько вкусными, что я не удержалась от радостного «ммм!», а он рассмеялся в ответ.

Ни я, ни он, как оказалось, не из тех, кто ест молча. Из разговора я узнала много нового, например, почему он не купил подарок отцу — тот бросил их ещё в детстве. Порой звонит, обещает что-то, а в назначенную дату — исчезает: не берёт трубку, игнорирует. «Брат ещё верит ему, а я вот уже нет», — так сказал Чарли. Без злобы, но с разочарованием.

Ещё он рассказал, что живёт буквально на балконе — младший брат — в комнате, а он на балконе этой самой комнаты. Показал мне на телефоне крошечный столик, узкую кровать и "коридорчик" между ними. В кадре пару раз мелькнула их серая кошка — Буся, которая лениво вытягивалась на подоконнике, то на его вещах. Говорил, как хочет поскорее съехать. Много шутил, внимательно следя за тем, чтобы не дать разговору слишком уж погрузиться в серьёзность.

Когда зашла тема об отношениях, я рассказала об одном забавном опыте:

— Да он всё съел! Серьёзно, холодильник был пустой! — смеясь, спешно лепетала. — Я столько на него тратила... А он ещё удивлялся, почему я хочу, чтобы он оплатил счёт в кафе.
— Обидела бедного парня, — мотая головой, сказал Чарли, делая своё фирменное выражение: округлил глаза и сжал губы, стараясь не рассмеяться.
— Может, мне ещё и на работу стоило пойти, дома у себя поселить? — Мои брови были сведены.
— Нет, ну, вы же не были парой, он по сути не был обязан платить.

Я закатила глаза. Опять он смотрит на всё не как вовлечённый участник, а со стороны — словно судья. Сам же был не согласен с правотой того парня. Зачем спорит?

Хотела возразить, сказать что-то вроде: «Но я же платила, тратилась! Почему не могла хотеть того же от него?» — но в итоге просто бросила:

— Ты не понимаешь, — раздражение в голосе было явным.

Чарли, заметив, что обстановка накаляется, поднял руки, слегка разводя ладони в стороны, как будто говорил мне: «Не стоит из-за такого заводиться».

— Ладно-ладно, всё. — Он улыбнулся. — Да я вижу, что это какой-то мудак. Просто было бы слишком скучно сразу согласиться с этим неоспоримым фактом.

Я тихо облизнула губы, стараясь не сказать лишнего. Затем с лёгким вздохом приподняла брови и опустила взгляд, принявшись изучать рукава своего вязанного свитера.

Воцарившее молчание окрасило всё вокруг в серые оттенки. Мысленно я корила себя за вспышку — за то, что показала больше эмоций, чем следовало. «Безобидный спор... и зачем я так разошлась?» В голове зазвучал знакомый голос папы, читающий лекцию о смирении и кротости "хорошей девушки". Я никогда не старалась соответствовать его идеалу, но в такие моменты почему-то чувствовала вину перед парнями, словно они — мой отец.

— Я, вот, например, собираюсь заплатить за кафе, — Чарли гордо вскинул голову и тень на стене стала чуть выше.
Я, не отрываясь от своего "занятного" дела, усмехнулась его игриво-напыщенной интонации.
— Вау, — с наигранным восхищением вырвалось в ответ, — вот это настоящий кавалер!
— А то! Ещё какой!

Неловкости как не бывало. Это одна из его суперспособностей: растворять колючие паузы, волны грусти, тягостные мысли, бесчисленные тревоги — всё, из чего я с недавних пор состояла.

И вот мы уже неспешно шли по широким проходам супермаркета. В руках у нас были бумажные стаканчики с какао — Чарли любезно взял их для нас, пока я фотографировалась в зеркале на выходе из кафе. И хотя в магазине было не холодно, тепло какао казалось таким нужным — оно дарило мне маленькую радость.

Парень поведал, что обещал наведаться к другу еще в пять, но потом столкнулся со мной и... в любом случае, решил купить что-то — ведь идти в гости с пустыми руками как-то не принято.

Долго по магазину мы не расхаживали. Он и так опоздал хуже некуда, да и тот скоро закрывался. Выбрал пачку замороженных пирожков с мясом и пиво, несколько раз переспрашивая меня: «Ну... скажи, нормально? Набор не странный?» А я отвечала с улыбкой, что вот-вот станет смехом, что-то вроде: «В самый раз».

До его последнего автобуса оставалось совсем немного времени, и мы в ускоренном темпе шли вдоль улицы.

Вдруг Чарли остановился, передал мне пакет и достал пачку сигарет из своего рюкзака. В голове мелькнула мысль: «Почему табак, если у него есть электронная?» Но щелчок зажигалки вырвал меня из размышлений, и пламя на мгновение осветило его сосредоточенное лицо. Он вальяжно затянулся, как будто наслаждался этим моментом, старался вписать его в память.
Тонкий дым лениво клубился в сером зимнем небе, распадаясь на хрупкие завитки.

По пути я несколько раз копировала уже не чужого мне парня, делая вид, что тоже затягиваюсь: поднимала руку к губам и выдыхала своё облачко пара, будто и у меня была сигарета.

Шаги гулко отдавались на пустынной улице, а разговор тек бесцельно и спокойно — ни о чём и обо всём сразу. Я и не заметила, как мы подошли к автобусной остановке. Желтоватый свет уличного фонаря мягко падал на скамейку неподалёку. И только там Чарли вдруг заметил:

— Ты что, всё время его тащила? — по-настоящему смеялся он, не сдерживаясь, впервые с того момента, как я его встретила.

Я помотала головой, пытаясь понять, о чём он, и взгляд сразу упал на пакет в руках. Чарли хохотал, потому что я всю дорогу таскала его пачку пирожков и пиво.

— Ну... — протянула я чуть смущённо, — ты же сам попросил!

Он покачал головой, будто оправдываясь:

— Только чтобы закурить, а потом совсем забыл.
— Я подумала, тебе неудобно будет нести пакет и курить одновременно, — добавила, стараясь скрыть неловкость, и мысленно удивилась самой себе: «Что за глупость я сейчас сказала?».

Он забрал пакет и рассмеялся снова. Пока мы ждали транспорт, он несколько раз тихо повторял себе: «Несла мой пакет», качая головой. Я наблюдала за ним и думала: «Мне его не понять. Ну и что такого странного я сделала?..»

На горизонте замаячил автобус, и Чарли шагнул к краю тротуара, готовясь к посадке. Он обнял меня на прощание, а я смотрела на него с лёгкой, едва уловимой тоской — так, как смотрят, когда не хотят, чтобы вечер заканчивался. И тут он сказал:

— Дай мне свой номер, — тихо, кивая на карман, где лежал мой телефон.

Я бросила взгляд на приближающийся автобус и быстро продиктовала цифры, как и он свои.

Чарли улыбнулся — немного скомкано, но тепло.

Двери автобуса закрылись, и я помахала ему вслед. Парень ответил тем же, задержав взгляд на моём, наверняка красном, не только от холода лице.

Мой дом был в десяти минутах отсюда — всего ничего. Но я всё равно достала свои белые проводные наушники, чтобы послушать музыку.

Вся эта идея — чтобы каждый момент ощущался как сцена из фильма — давно была моей тихой мечтой. Поэтому я не упустила возможности: включила Halley's Comet от Billie Eilish и погрузилась в мысли о всём этом безумном дне.

Ветер поднял маленький вихрь снега, что напомнил мне его — Чарли.

***

— Хватит! — Моя грудь вздымалась от ярости — я была отравлена, наполнена ею до краёв. — Я задала вопрос! Просто ответь мне, выкладывай всё как есть!

Он сидел рядом, в полумраке салона, с невозмутимым выражением, будто мы вовсе не ссорились, будто я вовсе не кричала.

Ни злость, ни раздражение, ни, чего хуже, — усталость не читалась на его лице. Этот человек смотрел на меня с привычным снисхождением — будто я была ребёнком или даже котёнком, что громко мяукает, вызывая скорее умиление, чем желание воспринимать всерьёз.

В одно мгновение он оказался ближе. тепло его дыхания коснулось уха, и я невольно вцепилась в дверную ручку машины.

— Ты такая горячая, когда злишься, — прошептал Итан, воспринимая мой гнев как сладость.

Вот он... момент распавшийся на бесконечность.