Глава 32
Уснуть удаётся только под утро. Невнятно вижу какие-то тусклые обрывки сновидений, постоянно ёрзаю по кровати, переворачиваясь с одного бока на другой. Всему виной колючие мысли, они держаться прочно, не хотят покидать дурную голову. И всё-таки меня беспокоит обряд. Если он не действует на таких как я, то непременно нужен для чего-то другого. Кто мог придумать эту фразу: «Пока жив твой возлюбленный и ты будешь жить...» То есть, если после ритуала гибнет кто-то один, то вторая душа отправляется следом за ним просто так? Но ведь это может и не случится, а пара, что связала себя этой клятвой, может жить долгой жизнью и умереть в глубокой старости в один день.
– Вот бес, ничего не понимаю, усталость хуже злого духа, – говорю я сама с собой и прикусываю язык от прозрения. – Злой дух! Ну конечно! Воины полозов умирают каждый день, защищая папоротник, но они прокляты, не чисты душой и для этого они воруют юных дев! Чем больше душ, тем крепче её сила. Это всё она, набирается сил для чего-то.
– С кем это ты тут разговариваешь, княжна? – ехидно спрашивает Фрей, без стука врываясь в мои покои. Я вздрагиваю, подлетев с кровати, закутываюсь в одеяло, оставляя открытым лишь лицо, но, кажется, это совсем не заботит змея. Не теряясь, он проходит вдоль комнаты и кидает мне на кровать лёгкое платье из бежевого шёлка. – Держи, перехватил служанку по дороге. Одевайся.
– Ты уже как-то перехватил одну служанку. Она меня потом чуть от ревности не отравила.
– Очень смешно, – косится Фрей. – Вижу, ты в отличном настроении. Надевай одежду.
– Фрей! Ты в моих покоях. Выйди.
– Княжна, мне не до пререканий сейчас. Времени мало, к тому же, вчера ты не шибко-то была стеснительна.
– Хотя бы отвернись, – он цокает языком, утомительно закатив глаза, и поворачивается к окошку. Более наглого, непристойного поведения от мужчины я не видела, но надо признать, мы с ним стоим друг друга, и где-то я даже привыкла к этой бесконечно тянущейся игре. Впопыхах накидываю на себя платье, но не успеваю даже до конца обуться, как Фрей хватает меня за руку и тащит вон из замка.
Мы садимся на лошадей и уходим в поля, ближе к горам. Всю дорогу хмурый полоз выдерживает паузу, только смотрит вдаль, иногда оглядываясь по сторонам, затем всё так же молча снимает меня с лошади на сухой вереск, по всей вероятности, который раньше струился соком и нежным насыщенным цветом до самых макушек гор. Сейчас же это просто пожухлая ржавая трава.
– Ты привёз меня в такую даль, чтобы мы посмотрели на этот сухостой? – указываю себе под ноги, смачно хрустя убитой травой, переминая её башмачками. Фрей ухмыляется, но молчит, а дальше поворачивается ко мне спиной и очерчивает на небе дугу, точно радугу по горизонту. Жест этот тяжелеет, и на наши головы опускается мутно-белый купол, покрывающий большую часть земли. Он сливается со всей местностью и вскоре становится почти невидимым, как тонкая рыболовная сетка. Но змей не унимается, он напрягает руку, кривя пальцами, и медленно поворачивает до тех пор, пока краски горизонта не наполняются глубокими голубыми оттенками. Прижатый к земле вереск расцветает на глазах, наливается сиреневым цветом, расправляя крошечные колокольчики на стебельках. Становится душно, будто летним знойным днём. На нас светит солнце, я даже вижу блики, исходящие от него, слышу жужжание работяг пчёл, что не затихнут до самого вечера. Такая правдоподобная красивая магия! Теперь точно знаю, что как бы не было осквернено тёмное сердце Фрея, душа внутри чиста, как это небо над нашей головой. Он оборачивается на меня, расстёгивая ворот на кафтане, справляясь так с жарой.
– Здесь нас не найдёт никто, мы останемся незамеченные даже для тех, кто захочет нас найти самыми зоркими глазами, – сдувает он слегка намокшую чёлку со лба.
– Совсем никто?
– Совсем.
– Даже М... – Фрей зажимает мне пальцами рот, очевидно понимая, чьё имя я вновь хочу произнести.
– Здесь только ты и я, Марьяна. Понимаешь? – послушно мотаю головой, чтобы он быстрее отпустил меня, но Фрей спокоен, его не прошивает боль от касаний. – Я размышлял о том, что было ночью: раз ты больше не моя невеста, значит, мы по разные стороны баррикад, – меня начинает знобить. Он наколдовал столь прелестную погоду, отвёз в такую даль, закрылся этим куполом, чтобы в случае сопротивления я не могла бежать... я ведь хранитель папоротника и к тому же наследница Озиса...
– Ты что, убьёшь меня?
– Ты поражаешь меня своим умением перебивать в ответственный момент, княжна. Я хочу научить тебя пользоваться своей силой, хочу, чтобы ты увидела этот мир моими глазами, поняла, как он работает, – он отшатывается в сторону, задумчиво чешет подбородок. – Мы враги. Этого не изменить. Дальше может случиться всё что угодно, но научив тебя хоть немного совладать с магией, я дам тебе шанс умереть достойно.
– Какое благородство, – протягиваю, изгибая дугой бровь.
– Я не сказал, что хочу этого. Не могу многого тебе рассказать...
– То-то раньше ты был особо разговорчив...
– Княжна. Соберись. Я не могу рассказать. Она... она сразу почувствует это. Так что за меня всё скажет магия. – Вновь становлюсь послушной, с интересом внемлю то, что сейчас будет говорить Фрей. – Хорошая погода над нашей головой будет меняться от всплесков твоих эмоций. Их необходимо научиться контролировать, иначе...
– Умру, как моя мать? Или прокляну кого-нибудь от злобы?
– Да, – чеканит Фрей и протягивает руку к моему лбу. Пару секунд он всматривается на мой лоб, а затем его зрачки наполняются мраком, который полностью покрывает глаза. Чувствую холодок от чёрного дыма, который изучает сейчас моё тело. Его становится всё больше, он яркий, с опьяняющим запахом пряных трав. Он дурманит голову, и я ощущаю тепло на том месте, где держит руку Фрей. – Закрой глаза, так будет проще. Задай себе вопрос о том, что интересует тебя, что не даёт покоя... – на ум приходит только один: Морана. Хочу знать, где она прячется и кто приносит ей жертвы. Как только я проговариваю это в своих мыслях, то тепло, что мило грело, начинает жечь. С каждым мгновением оно становится всё сильнее. Сердце учащается в ударах, а кожу неприятно сводит, отчего я начинаю подёргиваться. Выдыхаю через рот, понимаю, что терпеть эти ощущения становится невыносимо.
– Мне больно, – поскуливаю я, но боюсь открыть глаза.
– Не сопротивляйся, прими всё, что чувствуешь, и боль покажется усладой... тебе возможно не говорили, княжна, но всё, что делается впервые, всегда больно, – ехидничает Фрей и опускает руку ниже к горлу, за которым передвигается сгусток моих мук; он душит меня. Захлёбываюсь, жмуря глаза. Горло пересыхает от частого дыхания, но тело теперь отзывается на всё это по-другому: приятными мурашками покрывается макушка, сбегающие вниз капли пота щекочут кожу, а внутри приятно сжимается каждая жилка. С моих губ вырывается стон, когда выдыхаю собравшийся во рту горячий воздух. Слышу довольную ухмылку Фрея и змеиный шёпот. Звуки усиливаются, становятся ярче, но я по-прежнему ничего не вижу. – Не думай о результате, Марьяна, думай о цели... – выдерживаю паузу, жду, жду, жду...
– Всё, ничего не выходит! – резко открываю глаза и не вижу перед собой Фрея. Вместо этого стою возле входа в пещеру, что поросла мхом и колючим кустарником. В этот момент мимо меня проползает огромных размеров чёрная змея, задевая мою лодыжку неприятной холодной чешуёй.
– Иди за змеёй, она укажет путь, – слышу в своей голове твёрдый голос Фрея. – У тебя осталось немного времени, поторопись...
Осторожно шагаю вперёд, заходя в странную пещеру, в которой будто для меня горят огненные факелы. Обстановка становится жуткой, из глубины доносятся стоны и трески костра, не замечаю, как проваливаюсь всей стопой в лужу ещё тёплой свежей крови. Морщусь, но шагаю дальше и вижу два силуэта в чёрных тонких плащах. Лиц не видно, но по тому, как они ёрзают на обнажённых полумёртвых мужчинах, не трудно догадаться, что это женщины. Посередине замечаю алтарь, на котором вихрем крутится сухой тёмно-серый песок, а за ним иногда проступают очертания женского худощавого тела. Он не проявляется до конца, как дух. По всей видимости злой. Подхожу совсем близко и понимаю, что одна из этих тёток, это ведьма Злата, мать Айки. Она в трансе, не видит меня, не видит никого, устремив подбородок высоко вверх.
– Княжна, пора уходить, – прикрикивает Фрей, чтобы я точно могла услышать его за всеми этими стонами и сбитым дыханием. – Княжна, ты слышишь? – не могу уйти сейчас, хочу увидеть лицо второй женщины, но она в отличие от Златы повёрнута ко мне спиной. Вытягиваю руку и спешу содрать капюшон, но он спадает сам, и обнажённая женщина поворачивается в мою сторону.
– О нет... проглатываю эти слова, прикладывая руку ко рту. Все события давних лет, всё, что мне приходилось пропускать через себя, разом встают на свои места, собираются воедино. Это Велимера – мать Фрея. Она ведьма, она сестра Златы и любовница Диона... она та, кто стоит за всем этим... Женщина умалишённо скалится, смотря в мою сторону, а затем громко хохочет...
– Марьяна, беги! Беги оттуда! – кричит Фрей мне в захлёб, и я слышу грохот над головой. Срываюсь с места, хлюпая ногами по кровавым лужам. Пещера рушится, тяжёлые булыжники трещат над головой. Поднимается столб сухой пыли, которая застилает мои глаза. Сделав глубокий вдох, я продолжаю удирать оттуда, сильно жмурюсь. Земля уходит из-под ног, но чувствую, как тяжёлой рукой Фрей вытаскивает меня, потянув за шиворот.
– Марьяна! – широко распахиваю глаза, держась за грудь. Меня будто больно ударили по ней. Воздуха совсем не осталось; кашляю, стараясь языком смочить рот. – Когда говорю бежать, это значит нужно бежать, глупая! Почему ты никогда не слушаешь? – распаляется Фрей, а я, немного отдышавшись, напористо гляжу на него. Руки сминаются в кулаки, скулы точно тиски, а вена, что виднеется на шее за открытым воротом, сбивается, частит. Он испуган. За меня. Хватаю его за сгиб локтя, когда он отворачивается.
– Стой! – решительно подхожу ближе, поднимаюсь на цыпочки и притягиваю его к своим губам. Мне сейчас очень нужен, жизненно необходим этот поцелуй. Я касаюсь его бархатных губ, сжимаю их до дрожи, понимая, что не хочу останавливаться. Фрей отвечает взаимностью, стискивая мою талию в своих руках. Мне мало, хочу большего, чувствую, как зашкаливает сейчас напряжение внутри, но его разом сбивает мощный ливень, которого так не хватало после душного зноя. Дождь проходится холодными струйками, шипя на разгорячённой коже. Погода поменялась от моего настроения, а это значит только то, что контролировать себя сейчас мне очень сложно.
– Дождь? – удивлённо отстраняется от меня полоз, оглядываясь вокруг.
– Слезы... обиженных дев, оставшихся без твоего внимания, – подкалываю, всматриваясь в его бузинные глаза. – Ты не боишься моих прикосновений под этим... куполом. Это всё неправда? Очередная иллюзия?
– Иллюзия. Но с чего ты решила, что это неправда? – он крепче прижимает меня к себе и целует, скользя по мокрым губам.